Моя фамилия на двери

На диске оставалась папка, которую она не открывала давно. Внутри лежали кадры, не вошедшие в старую подборку. Вера остановилась на оптике Фёдоре: тот сидел под узкой настольной лампой, рассматривая вынутую линзу рядом с пустой оправой. Две гардеробщицы, Ирина и Зоя, делили последнюю конфету перед пустыми вешалками. Галина ждала машину у служебного входа хлебозавода, прикрывая шею воротником. Механик Степан мыл руки у служебной раковины; над ним белел прямоугольник от снятого календаря.

Эти четыре кадра когда-то показались ей слишком тихими. Антон говорил, что для общей серии нужно больше движения. Вера тогда согласилась отложить их.

Она создала для этих четырёх кадров отдельную маленькую папку. Пока без решения о печати.

Глава 4. Без помощницы

В галерее пахло свежей краской и мокрыми пальто. У лестницы стояли пустые подрамники, возле стены лежала свёрнутая дорожка из плотной бумаги. Вера перешагнула через провод и остановилась у стола, на котором были разложены планы развески.

Ася оказалась ниже, чем Вера представляла по видеозвонкам. На ней были широкие тёмные брюки и белая рубашка с засученными рукавами. Она убрала со стула рулетку, предложила сесть и сразу подвинула к Вере распечатанный список.

— Я посмотрела ваши примечания. Давайте по порядку.

Вера достала контактные листы, конверт с плёнкой и ноутбук. Она готовилась, что придётся рассказывать всё сначала — когда они поженились, как открыли студию, почему решили разойтись. Но Ася указала на первую строку таблицы.

— Здесь кто договаривался с героем?

— Я. Переписка вот в этой папке.

— На выставку он согласен?

— На участие в серии согласен. Я уточню формат и отправлю ему приглашение.

Они шли от строки к строке. Вера показывала соседние кадры, Ася проверяла названия и ставила пометки. Несколько раз она просила не открывать всю почту, а вывести конкретное письмо. Один раз спросила, не было ли у них соглашения, по которому все произведения публиковались под общей вывеской.

— Под вывеской студии — да, — сказала Вера. — Но в этом каталоге студия осталась только внизу, среди партнёров.

Она положила на стол страницу с благодарностями. Ася прочитала и сдвинула брови.

— Мне прислали этот вариант вчера утром. Я не знала, что вы его не согласовали.

— Я тоже не знала, что его уже согласовали без меня.

Слова прозвучали острее, чем Вера хотела. Она поправила угол листа, хотя тот лежал ровно.

— Простите. Вы сейчас не тот человек, которому я должна это говорить.

— Мне важно понять, что именно мы можем показывать, — ответила Ася. — Остальное вы сможете обсуждать отдельно. Я не хочу, чтобы в четверг под рамами стояли подписи, с которыми один из авторов не согласен.

На столе завибрировал Асин телефон. Она посмотрела на имя и повернула экран к себе.

— Антон. Я ему перезвоню после нашей встречи.

Вера кивнула. Ей было приятно, что Ася не включила громкую связь и не предложила им втроём немедленно выяснить отношения.

Они ещё раз посмотрели двадцать выбранных изображений. Ася не обещала, что каждый пункт будет решён уже сегодня. Нужно было получить Антонов ответ, сверить файлы и переделать тексты. Галерея могла остановить печать каталога, но уже разосланное приглашение нельзя было вернуть из чужой памяти.

— Что для вас приемлемо? — спросила она.

Вера знала, от чего хочет отказаться. Сказать, чего она хочет вместо этого, оказалось труднее.

— Чтобы мои снимки не показывали под его именем. И чтобы меня представляли фотографом, а не человеком, который помогал.

— Если договориться не получится, вы готовы снять свои работы?

Вера посмотрела в пустой зал. Между окнами уже были размечены места для рам. Она представила Нинины руки на белой стене, человека, который остановится перед ними и не пройдёт сразу дальше.

— Готова, — сказала она. — Но я хочу, чтобы эта серия состоялась. Я для неё снимала, а не только спорила.

Ася записала её слова коротко, без кавычек.

Потом они прошли по залу. Ася показала, где будут стоять временные перегородки и почему под большим окном нельзя повесить самые тёмные отпечатки: вечером стекло начнёт отражать потолочные светильники. Вера остановилась у стены, которую на плане обозначили буквой «Б».

— Если здесь будет портрет Нины, ему нужно чуть больше воздуха, — сказала она. — Рядом со слишком крупным кадром он теряется.

Ася приложила к стене ладонь, прикидывая расстояние.

— Давайте пометим. Но пока не утверждаем развеску: сначала авторский состав.

— Конечно.

Вера сделала на плане короткую пометку и спросила, будут ли белые поля прятать под паспарту. Раньше все подобные вопросы она передавала Антону, хотя ответ приходилось в конце концов искать ей самой. Сейчас Ася сразу показала образец рамки, объяснила допустимый размер и записала, что прислать для проверки.

Вернувшись к столу, они продолжили разговор уже с открытым планом между ними.

— Тогда начнём с состава и подписей. Пришлите завтра подтверждения по согласиям и недостающие письма. Я параллельно уточню возможность отдельных авторских блоков. Если убираем или добавляем работы, это меняет весь план. Пока ничего не обещаю.

Когда Вера вышла из галереи, у неё было ощущение, будто она полдня несла тяжёлый предмет и наконец поставила его на пол. Предмет никуда не исчез, но руки уже не дрожали.

Антон позвонил через десять минут.

— Ты была у Аси?

— Да.

— Я же сказал, что посмотрю замечания.

— Она отвечает за выставку. Мне надо было с ней поговорить.

— Можно было сначала написать мне. Я бы сам всё объяснил.

Вера стояла у перехода. На противоположной стороне женщина держала ребёнка за капюшон, пока тот пытался достать ногой до лужи. Машины шли плотным рядом, никто не пропускал.

— Я уже объяснила свою часть, — сказала Вера. — Твою Ася спросит у тебя.

— Зачем делать вид, что мы враги? Мы столько лет работали нормально.

Зелёный человечек на светофоре загорелся раньше, чем Вера ответила. Она перешла дорогу и остановилась под навесом автобусной остановки.

— Нормально — это когда я вижу своё имя под своей фотографией. Дальше мы можем обсуждать оформление.

Он выдохнул. На этот раз Вера не стала заполнять паузу.

— У меня сейчас встреча с дизайнером, — сказал Антон. — Вернёмся вечером.

— Хорошо. Я буду на связи после шести.

В лабораторию она пришла ровно в пять. Михаил посмотрел на часы так демонстративно, что Вера показала ему экран своего телефона.

— Даже на двадцать секунд раньше.

— Тогда эти двадцать секунд я запишу себе в резерв.

Он уже подготовил первые цифровые пробы. Вера сняла куртку, повесила на отдельный крючок и подошла к столу. На одном из отпечатков стена действительно пропала в чёрном. На другом слишком заметным стал кран в углу мастерской. Третий держал и лицо, и стену, но терял ту тесноту, ради которой она снимала.

— Это самый правильный, — сказала она и отложила третий. — Но мне не нравится.

Михаил ничего не ответил. Подождал.

Вера взяла первый, тот, где штукатурка почти исчезла.

— Здесь комната не отвлекает. Он будто сидит один, хотя у него в мастерской всё завалено.

— Тогда оставим эту плотность. Я только вытащу край куртки, чтобы рука не повисла отдельно.

— Покажешь до печати?

— Конечно.

Она наклонилась к монитору, показывая место, где хотела сохранить тень. Михаил отодвинул мышь и дал ей самой попробовать. Пальцы Веры быстро нашли нужное движение. Она не смотрела на него, но чувствовала, что он следит не за её руками, а за изображением.

Следующие сорок минут они спорили о двух миллиметрах полей и о том, насколько серой может быть белая рубашка в полутёмном магазине. Вера поймала себя на том, что говорит всё быстрее. Ей было интересно. Это простое чувство оказалось почти неловким после дня, в котором каждый разговор требовал выдержки.

Без пяти шесть Михаил выключил лишнюю лампу и сказал:

— Дальше завтра. У меня сейчас ещё один человек, а я ему тоже обещал, что это ненадолго.

Вера отступила от стола.

— Я помню. За пробы как удобнее оплатить?

Он прислал ей расчёт, пока она надевала куртку. Никаких округлённых в её пользу сумм в нём не появилось. Вера перевела деньги и показала подтверждение.

— Завтра у меня свободно с одиннадцати, — сказал Михаил. — На плёнку и на всё, что останется.

— Я приду.

Вера забрала три пробы и свой конверт. У двери обернулась: Михаил уже переставлял стулья для следующего посетителя. Один стул он оставил у монитора, второй придвинул к столу.

Своё место она теперь узнавала без подписи.

Глава 5. Цена бумаги

В субботу Михаил встретил Веру с рулоном упаковочного картона под мышкой.

— Я помню про одиннадцать, — сказал он вместо приветствия. — Но машина с бумагой вспомнила только что. Дай пять минут.

Он открыл дверь курьеру, и следующие десять минут в маленьком зале перекладывали коробки. Вера отошла к окну, чтобы не мешать. На телефоне было два ответа от героев серии и один вопрос о том, надо ли приходить на выставку нарядным. Она ответила, что одежда значения не имеет, и приложила адрес галереи.

Михаил сверил накладную, расписался и поднял на неё виноватый взгляд.

— Двенадцать минут. Я плохой человек.