Дикий мороз. Я растоплю твое сердце

Она смотрела на него, не веря свои ушам.

– Вы… позвонили? Рассказали… Про меня? О том, что я у вас?!

Ей поплохело.

– А что я, по-твоему, должен был сделать? – он пожал плечами. – Держать тебя в подвале?

Впервые за все время в его голосе мелькнула ирония. Едва заметная, как трещина на льду. Натали невольно улыбнулась. Слабо, но улыбнулась.

– Спасибо, конечно… Но у вас… Не возникнет хм… проблем… из-за меня?

– Нет. Спи, — приказал он и добавил: – Я буду рядом.

Она хотела спросить, что значит «рядом». В той же комнате? В том же доме? Но не спросила. Просто закрыла глаза и провалилась в дрему.

Проснулась она от тишины.

Ветра не было. Метель стихла. За окном – серый, ровный свет. День. Или уже вечер? Часов не было видно.

Натали села. Тело слушалось лучше. Пальцы больше не покалывало, голова была ясной. Она поискала глазами хозяина дома.

Сергея в комнате не было. Но на столе стояла его кружка – пар от нее еще поднимался. Значит, он был здесь совсем недавно.

Девушка осторожно встала с дивана, ощутив легкое головокружение. Плед упал на пол мягко и бесшумно. Ноги были ватными, но держали. Она сделала несколько шагов, опираясь на стену. Дошла до окна.

За стеклом – белое безмолвие. Снег лежал толстым слоем на всем: на крышах соседних домов, на заборах, на машинах. Мир казался вымершим. Только дым из труб поднимался вверх – прямо, ровно, в морозном воздухе.

– Проснулась. – Прозвучало так неожиданно за спиной.

Она обернулась. Сергей стоял в дверях кухни. В руках – топор. На плечах – куртка, шапка сдвинута на лоб. Он только что вошел с улицы.

– Колю дрова, — сообщил он, будто это все объясняло. — Камин надо топить. Иначе к ночи замерзнем. Котел справляется, но… слишком холодно.

Простым привычным движением он снял шапку, бросил на тумбочку. Волосы стали влажными от снега, который тут же растаял в тепле. Пепельные. Все-таки седые. Или выгоревшие. Она так и не поняла. Но Сергея это не портило… В смысле седина. Он выглядел молодо и… мужественно. Эдакий северянин, которому даже мороз ни по чем.

– Который час? — поинтересовалась Натали.

– Четыре часа дня. Ты проспала шесть часов. Итого – восемнадцать. Нормально. Восстанавливаешься потихоньку.

Он прошел на кухню, поставил чайник. Натали осталась стоять у окна.

– Дорогу расчистили? – спросила она.

– Нет. Метель была сильная. До завтра точно восстановят движение. Может, до послезавтра. А возможно и…

Когда Сергей вернулся из кухни, посмотрел на нее с немым вопросом.

– Хм… – она невольно начала теребить озябшие пальцы, пытаясь вернуть им тепло.

– Так что ты застряла. Придется тебе терпеть мое общество.

Натали не знала, что ответить. Как бы… Это его дом и еще вопрос, кто кого вынужден терпеть.

Она украдкой посмотрела на его лицо – усталое, жесткое, с этим странным выражением, которое она не могла расшифровать. Он не был грубым. Не был приветливым. Просто был. Как стена, своего рода монолит. Как нечто, что просто есть, и все тут.

– Я вам мешаю, — поняла она.

– Мы уже это обсуждали, – ответил он небрежно. – И я уже заверил, что все хорошо. Не мешаешь.

Мужчина вернулся на кухню. Натали слышала, как он заливает заварной чайник кипятком, как расставляет посуду.

Потом он позвал:

– Иди сюда. Поешь.

Она пошла. Отказываться от еды – глупо. Даже если придется обедать в присутствии чужого мужа. Почему это должно ей портить аппетит?

Кухня была маленькой, но уютной. Стол у окна, две табуретки, газовая плита, старенький холодильник. На столе – хлеб, масло, банка с медом. И тарелка с тонко нарезанной рыбой.

– Муксун, – сообщил Сергей, кивнув на рыбу. — Местный деликатес. Ешь, не стесняйся.

Натали присела. Взяла кусок хлеба, намазала маслом. Положила сверху рыбу. Откусила. Вкус был незнакомый – нежный, чуть сладковатый, с легким привкусом соли.

– Вкусно.

– Здесь все вкусное, – подметил Сергей, садясь напротив. – Если не отравишься. Муксун — сырой. Но это ничего. Якуты так едят. И я привык.

Он налил ей чай. Себе тоже. Они сидели молча, ели, пили. За окном было тихо-тихо. Реальность казалась какой-то нереальной, словно и ее заморозила метель.

Натали задумчиво рассматривала собеседника, стараясь это делать как можно незаметнее. Слегка отросшая щетина, четкие скулы, острый взгляд. Руки – большие, с длинными пальцами, с мозолями. Руки человека, который много работает. Не в офисе. На земле. Или под землей.

– Вы главный инженер, – неожиданно вспомнила она. – А дрова сами колете?

Мужчина поднял на нее глаза.

– А кто должен? У меня нет прислуги. Да и рабство давно отменили…

– Я не в этом смысле. Просто… – девушка запнулась. – Не ожидала. Дрова же можно купить. Я видела в магазинах брикеты… для каминов.

– Чего ты не ожидала?

– Что вы окажетесь… – она поискала слово. — Настоящим, любящим физический труд…

Он усмехнулся. Уголок губ дрогнул, преображая лицо.

– А каким я должен быть? По вашему… Главный инженер – это человек в кабинете, в костюме, с бумагами? Так, что ли?

– Ну… да. Он всеми командует… Подчиненные, бегают и выполняют невыполнимые поручения… – она улыбнулась, вспомнив своего бывшего начальника. Вечно у него: иди туда, не зная куда. Принеси то, не зная что…

– Ты в Сибири, девочка, – сказал он, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на эмоцию. – Здесь все настоящие. Или умирают. Костюмы здесь не носят. Здесь носят то, в чем не замерзнешь.

Он отпил чай. Натали промолчала. Ее предупреждали, что здесь иная жизнь, что здесь борьба на выживание, но она не думала, что ей придется столкнуться со всеми опасностями сразу же по прибытию.

– А ты? – поинтересовался он вдруг. – Зачем приехала? Москва, образование, молодая… красивая… Сидела бы там.

Натали сжала кружку. Пальцы уже не болели. Тепло вернулось.

– Устала, – призналась она. — От всего искусственного. От лживых людей. От их внутренней пустоты. От мужчин, которые…

Она замолчала. Сергей смотрел на нее, ожидая ответа.

– Которые что?

– Которые не те, – закончила она. – Не те, за кого себя выдают.

Он кивнул. Медленно, словно пытаясь педствить рядом с ней подобный образчик.

– Понятно.

Он больше ничего не спросил. Просто сидел, пил чай, смотрел в окно. Натали тоже молчала. Ей было странно легко от этого молчания. Не нужно было ничего говорить. Не нужно было ничего объяснять. Просто сидеть. Просто быть наедине со своими мыслями. Ей еще предстояло принять эту новую реальность, где температура воздуха за бортом решает кому жить, а кому умереть.

Так прошло, наверное, полчаса. Или час. Потом Сергей поднялся из-за стола.

– Пойдем, — позвал он. — Покажу тебе дом. Раз уж ты здесь гостишь, хоть узнаешь где что и к чему.

Дом был маленький. Две комнаты, кухня, сени. В первой комнате – та, где она спала стоял диван, кресло, камин. Во второй – спальня Сергея. Дверь была прикрыта, но Натали увидела краем глаза: двуспальная довольно широкая кровать, тумбочка, лампа. И фотография на стене. Та же, только сделана с другого ракурса – женщина с детьми.

Хозяин не повел ее туда. Просто открыл дверь, показал и закрыл.

– Здесь я сплю, – сказал он ровно. – Ты в комнате с камином. Все.

Она кивнула, принимая его слова.

– Мне хватает дивана. Спасибо.

Он остановился, посмотрел на нее.

– Не благодари. Я не делаю тебе одолжение. Ты просто человек, который попал в беду. Я оказался рядом. Все.

– Но вы могли бы отвезти меня в больницу. Или в гостиницу. Оставить у чужих людей.

– Мог бы, – согласился он. – Но не стал. И считаю данное решение верным. С переохлаждением шутки плохи. Я не хотел рисковать. Так поступил бы каждый, кто хоть чуточку разбирается с подобным явлением.

В сенях он показал ей дверь в санузел, там умывальник, полотенце, мыло.

– Умывайся. Вода есть холодная и горячая, но не ледяная. Водонагреватель быстро справляется с температурой. Не обожгись.

– Спасибо.

– Мне надо еще кое что сделать… Чувствуй себя, как дома, – он ушел.

Она осталась:

– И не забывай, что ты в гостях… – продолжила фразу, усмехнувшись.

Она умылась. Вода была приятной, и вопреки его предупреждению, совсем не обжигала. Когда Натали вернулась в комнату, Сергей уже сидел в кресле с книгой. Томик выглядел внушительно, в потертой обложке.

Девушка опустилась на диван. Укрылась пледом. Не удержалась от любопытства и поинтересовалась:

– Что вы читаете?

Он поднял книгу и показал обложку. Какая-то техническая книга. Про горное дело. Про устойчивость бортов карьеров.

– Работа, – пояснил он. – У нас на «Мире» проблема. Борт ползет. Трещины. Если обрушится – беда неминуема.

– Обрушение? – переспросила она. – Как так? Неверные расчеты?

Собеседник посмотрел на нее. Долго. Так, что она почувствовала – этот взгляд касается чего-то большего, чем просто вопрос.

– Возможно, – наконец, ответил он уклончиво. – Вопрос серьезный. Но это не твоя забота. Твоя забота — отогреться и уехать. Все.

Он снова уткнулся в книгу.

Натали отвернулась. И правда, чего она лезет не в свои дела? Он начальник, у него куча квалифицированных сотрудников в подчинении. Разберутся и без нее.

Посмотрела в окно. Там было темно. День кончался. Мороз крепчал. Слышно было, как потрескивают стены дома, как гудит котел.

Она думала о том, что этот человек довольно странный. Жесткий. Закрытый. Но в нем было что-то, от чего ей не хотелось уходить. Что-то, что держало ее здесь сильнее, чем метель и мороз. С ним было безопасно.

А еще… Она поняла, что это дом одинокого человека. Ни детских игрушек, ни санок, никаких признаком пребывания здесь женщины- хозяйки. Настоящая мужская берлога с минимальными потребностями. Ничего лишнего. Ровно столько. Сколько необходимо для существования одного человека.