Я дома

-Бабушка хорошо, ходит по грибы по ягоды, -ответила мама.

Бабушки мне тоже порой не хватало, из всех бабушек и дедушек она осталась у меня одна, остальные все уже ушли, оставив после себя лишь теплые воспоминания и старые фотографии в альбоме.

-Жара спадет, и я хочу купить ей билет ко мне, пусть погостит и покупается в море. -казала я маме.

-Я думаю, она обрадуется. Скажу ей вечером, она зайдет в гости. Ох, эта твоя бабушка, насобирала ягод и заставляет меня варить с ней варенье, – пожаловалась мама. Я рассмеялась в ответ.

-Как Артур? Все еще обитает у тебя? – спросила у меня мама.

Мой смех замолк. О…опять эти разговоры. Маме не нравилось, что мы не женимся. Возможно, если бы я сама подняла с Артуром эту тему, то что-то бы и изменилось. Мы съехались бы окончательно и по итогу распланировали бы свадьбу. Но всегда, что-то останавливало меня. Нужно было мне личное пространство, да и огромное количество работы пока не располагало в подобным переменам. Не было у меня времени, сил и желания.

-Да, мама, у него и у нас все хорошо.

-Так и не зовет тебя замуж?

-Мааааам.-простонала я, голос мой зазвучал раздраженно.

-Ну, Дочь! Тебе в следующем году 30 лет, а ты не замужем. Ты думала, когда будешь рожать детей?

-Мама хватит, давай не будем каждый наш разговор приводить к этой теме. Всему свое время, не дави на меня.

Хоть я и была рада разговаривать с мамой, но действительно, каждый наш разговор сводился к теме свадьбы и детей. Надоело. Мои аргументы и просьбы пока не давить на меня и не говорить об этом, к сожалению, не как не действовали на нее и бабушку. Мама покачала головой, поцокала, но слава богам, не стала мучить меня дальше. Мы еще немного поговорили пока ехало такси, и я потом побежала на работу.

*****

Неделя прошла в привычном ритме, словно по накатанной колее. Я моталась из одного магазина в другой, погружённая в дела настолько, что окружающий мир будто растворялся. Отчёты, инвентаризации, всё это сливалось в единый поток, где не оставалось места ни для отвлечённых мыслей, ни для лишних эмоций. В общем‑то, всё, как всегда. Но было одно «но», выбивавшееся из рутины. В магазине на набережной уже третий раз за неделю срабатывала охранная сигнализация по ночам. Система работала чётко, как часы: каждый магазин подключён к охранному предприятию. Стоит кому‑то попытаться вломиться, взломать дверь или нарушить периметр – датчики тут же фиксируют вторжение. Сигнал тревоги уходит на пульт, и в считанные минуты выезжает группа быстрого реагирования – осмотреть помещение, предотвратить возможный грабёж. А снаружи, на тихой ночной улице, раздается пронзительный вой сирены – громкий, резкий, будто крик раненого зверя. И почти одновременно со звуком сирены мой телефон издаёт короткий сигнал – приходит звонок от оператора. Я подтверждаю, мысленно прокручивая в голове список действий: связаться с охраной, проверить записи с камер, утром приехать на место, чтобы осмотреть всё лично. Третий раз за неделю. Что‑то здесь было не так.

Меня разбудил очередной звонок от охраны – очередной раз за эту неделю. Сердце привычно сжалось: опять сигнализация в магазине на набережной. Не вставая с постели, я открыла приложение на телефоне. Чудеса XXI века: в пару касаний можно вывести на экран изображение с камер наблюдения. Я переключилась на нужный магазин, проверила все зоны – подсобное помещение, торговый зал, мой кабинет. Картина неизменно безмятежная: ни следов взлома, ни подозрительных фигур, ни даже малейшего движения. Тишина и покой.

-Всё чисто, – подтвердила я оператору. – Отпускайте группу.

Уже в который раз. Это начинало всерьёз беспокоить. Я вызывала мастера: проверит систему от и до. Может, где‑то плохой контакт, может, датчики сбоят из‑за перепадов напряжения или влажности. Мастер приехал, всё осмотрел. Но сказал, что система в полном порядке и никаких поломок нет. Если техника исправна, то что же тогда? Почему сигнализация вопит среди ночи, будто чует незримого врага? Перепроверила записи с камер ещё раз – теперь уже внимательнее, кадр за кадром. Ничего. Абсолютно ничего. Оставалось только одно: продолжать наблюдать. И ждать. Ждать, когда система снова взвоет в ночной тишине – и, может быть, наконец покажет мне то, чего я пока не вижу.

В последний рабочий день недели я вышла из магазина на набережной и, как обычно, направилась сквозь толпу. Там, на своём привычном месте, снова играл парень на барабанах. Только сегодня он начал раньше, чем обычно. Я не ожидала, что народу соберётся столько же, как в выходные. Меня накрыло ощущение дежавю: те же огни, тот же гул голосов, тот же ритмичный стук барабанов. Но на этот раз музыка не оглушала – звуки доносились ровно, размеренно. Я спокойно прошла сквозь толпу, не сбиваясь с шага. И всё же… снова это чувство. Не просто взгляд, случайно скользнувший по плечу. А именно слежка – холодная, расчётливая, прицельная. Я ускорила шаг, пробираясь сквозь людской поток. Толпа осталась позади, но сердце стучало всё чаще – глухо, тревожно, будто отбивало сигнал тревоги. Дыхание сбилось, а в висках застучало в унисон с далёкими барабанами.

«Успокойся, – мысленно приказала я себе. – Это просто усталость. Переутомление. Жара. Слишком много работы, слишком мало сна».

Но разум, обычно такой трезвый и рациональный, на этот раз не спешил успокаивать. Вместо логических объяснений в голове крутилась одна и та же мысль: за мной кто‑то следит. Я обернулась, будто невзначай, будто просто поправляю ремешок сумки. Ничего подозрительного. Лица, лица, лица – размытые, чужие, безразличные. И всё же ощущение не исчезало. Оно въелось в кожу, как запах моря в одежду после долгого дня на берегу. Может просто у меня на фоне переутомления уже едет крыша?

Ночью меня вновь разбудил звонок от охраны. Четвёртый раз за неделю. Я тихо выругалась сквозь зубы. Всё, это уже не смешно. Пора ставить в известность вышестоящее руководство, пусть решают вопрос с охранным предприятием. Сколько можно просыпаться среди ночи, теряя драгоценные часы сна? Тем более что каждый раз впустую. Открыла приложение с камерами. Пальцы дрожали от раздражения. Экран засветился, показывая пустой магазин.

-Всё чисто, – устало проговорила я в трубку. – Отпускайте группу.

Уснуть у меня уже не получалось. В голове крутились обрывки мыслей, смешиваясь с отголосками барабанного боя, который я слышала днём. За окном медленно светлело небо. Впереди выходные. Но вместо облегчения я чувствовала лишь тяжесть. Как будто ночь не принесла отдыха, а лишь накопила новые вопросы, новые тревоги. Я перевернулась на бок, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.

*****

-Я поехал, – прокричал Артур от порога.

-Хорошо, пока. – прокричала я ему в ответ.

Услышала, как захлопнулась дверь и повернулся ключ в замке. Артур ушёл к друзьям, они собирались сыграть в карты. Я не возражала: знала, где он и с кем, да и такие посиделки случались редко. К тому же почти без алкоголя, мы оба не любили злоупотреблять. Я лишь на мгновение отвлеклась. У меня был выходной и книга в руках – увлекательная, с детально проработанным миром и захватывающим сюжетом. Я погрузилась в чтение, время от времени отправляя в рот дольки заранее почищенного апельсина. Сладкий сок смешивался с ароматом бумажных страниц, а мягкий свет настольной лампы создавал уютное сияние вокруг. Так и уснула с книгой в руках, прямо на диване. Поза оказалась не из удобных. Я лежала на правом боку, и вскоре всё затекло – шея, плечо, рука, державшая книгу. Сон пришёл незаметно и унёс меня в свои глубины. Проснулась от резкого звука – звонка телефона. Сердце подскочило, а в голове ещё плавали обрывки только что виденных снов. Экран светился в полумраке, показывая незнакомый номер.

-Ай, -вздрогнула я, боль была быстрая и сильная.

Пока тянулась к телефону, воткнутому в розетку на зарядке, острая вспышка боли пронзила правое плечо – там, где ещё не зажила царапина. Я замерла на мгновение, стиснув зубы, а телефон всё звонил и звонил, настойчиво разрывая полусонную тишину. Боль отпустила так же внезапно, как появилась. Я подняла трубку, бросив взгляд на настенные часы. Их хорошо было видно в приглушённом свете лампы для чтения, под которым я уснула. 2:30. Артура до сих пор не было. Ни сообщений, ни звонков от него. Обычно он хотя бы коротко писал: «задерживаюсь» или «скоро буду». Но сейчас – ничего.

-Добрый вечер. Охранное предприятие Сатурн, Анна Андреевна, это вы?

-Здравствуйте. Да.

-К магазину по адресу Морской переулок 24 имеете отношение? -в трубку мне проговорил оператор охранной организации.

Стандартные фразы. Я вздохнула и закатила глаза, опять тоже самое, точно после выходных буду требовать заменить эту охрану.

-Да.

-По вашему адресу сработала охранная сигнализация, группа выехала, вы подъедите подтвердить проверку?

-Нет, я сейчас проверю по камерам и вам перезвоню. – ответила я оператору. Опять стандартные фразы, отвечаю тоже самое уже в пятый раз.

-Хорошо, ожидаю вашего звонка.

Положила трубку и начала открывать камеры, которые показывают магазин. Камеры как на зло не открывались и не загружались.

-Интернета, что ли нет.-проговорила я сама себе. Пошла проверять роутер, -Нет все горит, что ж такое-то.

Я уже начала нервничать, так как если камеры не откроются в магазин придется ехать лично и проверять вместе с охраной отсутствие проникновения. Или отправлять и будить администратора Наташу, чтобы ехала в магазин она.

Прошло ещё несколько минут. Я пристально смотрела на экран телефона, где должны были появиться изображения с камер. Если в течение пяти минут ничего не загрузится, придётся звонить Наташе, а это её точно не обрадует. На моём телефоне было доступно десять камер. Несколько ракурсов торгового зала, подсобное помещение и мой кабинет. Каждая из них – ниточка, связывающая меня с магазином, где сейчас, возможно, творится что‑то неладное. Спустя две минуты экран наконец ожил, одна за другой начали открываться трансляции. Первая камера показала торговый зал: всё спокойно, ничего подозрительного. Вторая, с другого ракурса, подтвердила – порядок. Я невольно выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает мышцы. Третья камера…Что? Дверь в мой кабинет была открыта.

«Забыли закрыть перед уходом?» – мелькнула первая мысль. Но я тут же отбросила её: невозможно поставить магазин на охрану, если хотя бы одна дверь не закрыта. Система просто не сработает. Сердце застучало быстрее, отбивая тревожный ритм в ушах. Камеры переключались медленно, словно издеваясь над моим нетерпением. Наконец загрузилась четвёртая – та, что смотрела прямо в мой кабинет. И тогда сердце пропустило удар. Шкаф с документами был распахнут, ящики выдвинуты, бумаги валялись на полу. Я смотрела на экран, не в силах поверить своим глазам. Грабят…

В кабинете находился один мужчина. Полностью в чёрном: штаны, толстовка с капюшоном, надвинутым на голову. Лица не разглядеть. Он двигался спокойно, почти неторопливо. Открыл шкаф, подошёл к столу, выдвинул ящик. Там лежали мои личные вещи: косметика, средства гигиены, заколки, расчёска. Последнюю он и достал. Повертел в руках, словно оценивая, а затем сел за мой стол. Что происходит? Я смотрела на экран, пытаясь осмыслить происходящее. Это ограбление? Но какое‑то странное. Пока камеры поочерёдно загружались, я успела осмотреть весь магазин: витрины нетронуты, украшения на местах. Ничего не пропало – кроме спокойствия, разумеется. Так что же могло заинтересовать его в моём кабинете? Папка с отчётами? Личные вещи? Или… что‑то ещё? Впрочем, сейчас это не имело значения. Проникновение факт. Ограбление налицо. Я вижу всё своими глазами, через дрожащую картинку камер наблюдения. Руки тряслись, но я чётко нажала на иконку, отключая трансляцию. Нельзя терять ни секунды. Пальцы метнулись к экрану, набирая номер охраны. Гудки показались невыносимо долгими, будто время решило поиграть со мной в жестокую игру.

-Добрый вечер, Анна Андреевна. Проверили магазин по адресу Морской переулок 24? Нужна на объекте группа охраны? – скучающем тоном сказал мне оператор, скорее всего он тоже думал, что это сбой в работе сигнализации.

-Да нужна, пусть едут быстрее и вызывайте полицию, в магазине грабитель, я выезжаю. – проговорила я скороговоркой, натягивая в этот момент шорты.

-Понял, оставайтесь на связи, я вам перезвоню в течение нескольких минут. – голос оператора изменился, в ту же секунду стал быстрым и серьезным.

По большей части срабатывания сигнализации оказывались ложными. Обычно так – магазины одежды или продуктовые ловили мелких воришек, и на этом всё заканчивалось. Но ограбление ювелирного магазина – дело серьёзное. Совсем другой уровень.

Я торопливо натянула футболку, собрала непослушные, не расчесанные волосы в небрежный пучок. Одновременно набирала номер Наташи. Трубку она не взяла – неудивительно, время‑то 2:40. Наверное, просто не слышит телефон. Ехать на место было необходимо: это входило в мои должностные обязанности. Я должна быть там, общаться с полицией, фиксировать происходящее. Подобного опыта у меня ещё не было, и от этого внутри всё тряслось от беспокойства. В голове уже крутились мысли: кому ещё нужно сообщить? Кого придётся разбудить посреди ночи? Последовательно набрала номера руководителей – безрезультатно. Позвонила Артуру: одной ехать было страшно, но и он не ответил. Как это понимать? Может, проблемы со связью? Как с интернетом – камеры грузились невыносимо долго. Может, и звонки не проходят? Ещё пять минут я упорно набирала один номер за другим. Бесполезно. В конце концов, махнула рукой: попробую ещё раз в дороге. Вызвала такси. Удивительно, но машина приехала почти мгновенно. Я поспешила к ней, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Почему никто не берёт трубку? Как строить диалог с полицией? Какие инструкции нужно вспомнить? На такие случаи, конечно, существовали чёткие алгоритмы действий, но сейчас как на зло, всё вылетело из головы. Остался лишь базовый план. Дозвониться до ответственных руководителей. Прибыть на место происшествия. Действовать по обстоятельствам. Так всегда и получалось: моя жизнь шла по этому шаблону – реагировать и принимать решения в моменте. Ни разу тщательно продуманный, выверенный план не срабатывал, как было задумано. Всё всегда шло своим, непредсказуемым путём.

Машин на дороге практически не было, лишь редкие огни фар прорезали ночную тьму. Как и ответов на мои звонки: никто не брал трубку. Оператор охраны так и не перезвонил. Такси домчало стремительно. Выйдя из машины, я зашагала к магазину быстрым шагом. В голове теплилась мысль: вот сейчас увижу группу охраны и полицейских у входа. Да, дорога заняла больше двадцати минут, но охрана должна была прибыть ещё семь минут назад, сразу после моего повторного звонка. Может, полиция ещё не подъехала, но охрана‑то обязана быть. От этих мыслей страх отступал. Я шла уверенно, хотя внутри всё равно подрагивало. Но уже через несколько метров поняла, что на набережной ни души. Пусто. Абсолютно пусто.

Слева расстилался галечный пляж, за ним море, безмолвно накатывающее волны на берег. Вдоль пешеходной аллеи, разделявшей пляж и променад, выстроился ряд пальм. Под ними белые, резные лавочки. Обычно в этом месте всегда кто‑то есть: гуляющие пары, шумные компании, туристы, решившие искупаться под луной. Порой доносились песни, смех, обрывки разговоров. Сейчас тишина. Ни голосов, ни шагов, ни музыки. Только мерный шум прибоя, будто метроном, отсчитывающий секунды. Я напряглась, но продолжила идти. Может, просто такая ночь. Все решили спать, а не шататься у моря. Но это мало что меняло. Мне всё равно нужно было добраться до магазина. Нужно было разобраться с тем, что там произошло. С тем, что могло произойти. Сейчас только цель: магазин. Только задача – разобраться. Я ускорила шаг.

Я подошла к магазину и замерла. Никого. Ни на улице, ни у самого здания. Ни людей, ни охраны, ни полиции. Даже сигнализация, которая в этой гнетущей тишине должна была разрывать воздух пронзительным воем, молчала. И тут меня накрыло осознанием, острым, как лезвие. Я одна. Одна перед открытыми дверями ювелирного магазина, который прямо сейчас грабят. Двери были распахнуты, словно приглашая войти. Сквозь проём виднелась открытая дверь моего кабинета.

Разум кричал: «Уходи! Немедленно!». Ведь что я могу сделать одна? Не стану же сама ловить грабителя. Страх ледяной волной прокатился по спине, заставив пальцы онеметь. Нужно уходить срочно, пока ещё есть время. Но едва я сделала шаг назад, пытаясь собраться с силами для бегства, как во входных дверях возник силуэт. Я застыла. А вдруг он вооружён? Бежать уже поздно.

На улицу ко мне вышел высокий мужчина. Капюшон скрывал черты лица, а фонари на набережной, словно по зловещему замыслу, погасли именно в этом месте, оставляя нас в полумраке. Лишь далёкие огни чуть дальше по набережной отбрасывали бледные отблески, выхватывая из темноты отдельные черты. И то, что мне удалось разглядеть, поразило. Он был по‑настоящему красив. Но красота эта не согревала, напротив, внушала тревогу. Только тут я осознала: фонари погасли именно вокруг нас. Словно кто‑то намеренно создал этот островок тьмы. А дальше по набережной огни горели как обычно – яркие, равнодушные, будто наблюдающие со стороны. Я стояла не шевелясь, пытаясь уловить хоть малейшее движение, прочесть по его позе, по жестам, что он задумал. Но он молчал, и тишина между нами становилась всё тяжелее, наполняясь невысказанными угрозами. Ветер шевельнул край его капюшона, и на мгновение мне показалось, что он чуть склонил голову, словно изучая меня так же пристально, как я его. Что‑то в этой сцене было неправильным. Что‑то не складывалось. Но что именно – я пока не могла понять.

-Анни, прости, я оттягивал как мог. Мне нельзя вмешиваться, но, если не вмешаюсь, будет еще хуже. Пророчество есть пророчество.-заговорил он.

Он медленно крутил в руках мою расчёску. В зубцах застряли пряди моих волос. Он аккуратно вытащил их и зажал в правой руке. И тогда я заметила, на его ладони отсвечивало что‑то красное. Кровь. Да, именно так – его правая рука была испачкана кровью. Не обильно, нет, всего несколько капель, но в тусклом свете они выглядели пугающе ярко.

-Анни, сейчас тебе нужно будет сказать важную фразу! -приказным тоном сказал он мне.

Голос его прозвучал странно, будто соткан из разных голосов. Перед мной стоял взрослый мужчина, но интонации плыли, ускользали от определения. То ли детский шепот, то ли усталый баритон старика, то ли ровный тембр зрелого человека. Ни один из них и все одновременно. Мужчина обратился ко мне именем Анни, с ударением на первый слог. Это странное обращение и волосы, зажатые в окровавленной руке, вывели меня из ступора страха. До этого я стояла, не двигаясь, почти в шоке от ситуации, в которую попала.

-Ты ошибся, меня зовут Анна, а ты сумасшедший! – мне было страшно, но я уже могла шевелиться и делала шаги назад от этого ненормального. А он, наоборот, шагал ближе ко мне.

Слова о сумасшедшем вырвались сами собой. Непроизвольно, словно рефлекс. И тут же я мысленно одёрнула себя. Если человек и впрямь не в себе, провоцировать его последнее, что следует делать. В голове промелькнули правила, которые, когда‑то казались абстрактными, прочитанными между строками детективных романов и статей о криминальной психологии. Первое – не вызывать гнева. Второе – не провоцировать. Я нарушила оба. Смешно, конечно. На страницах книг всё выглядело так просто: «Жертвы ошибаются. Вот я бы на их месте… Вот я бы сказала то‑то, сделала то‑то – и осталась в живых». Теперь же, стоя в этой вязкой, зловещей темноте, я поняла, как жестоко ошибалась. Теория рассыпается в прах, когда реальность дышит тебе в лицо холодом и неизвестностью. Когда ты не знаешь, как поведёт себя собственное тело – побежит, замрёт или бросится вперёд.

Я невольно скользнула взглядом по его рукам. Кроме моих волос, зажатых в окровавленной ладони, в них ничего не было. Но это не означало, что он безоружен. Оружие могло быть спрятано в кармане, за поясом, в складках одежды. Или, что ещё страшнее, оно могло оказаться там, где я не смогу его увидеть до самого последнего мгновения.

-Я выжидал время и оттягивал каждый раз, но сейчас я уверен, что ты готова, – все это он говорил, приближаясь еще ближе ко мне.

Его шаги были шире моих, и он приближался быстрее, чем я пятилась назад. На словах «ты готова», я споткнулась и чуть не упала. Одни вопросы в голове неслись с бешеной скоростью. Меня преследует псих. Поэтому, мне в толпе казалось, что за мной кто- то следит? Это он врезался в меня в толпе? Кровь на его руке моя? Из-за него срабатывала охрана? Конечно, при просмотре камер было видно, что он не чего не украл, а рылся именно в моих вещах. Да и волосы в руке доказывают, что он не нормальный и ему нужна именно я. И главный вопрос, что мне делать и как выпутаться из этой ситуации. Под эти мысли меня захватила паника. Да уж везучая, не чего не скажешь.

-Ты следишь за мной? – прошептала я, говорить громче не могла, паника душила.

-Анни, скажи. Я дома! – уже громче приказным тоном сказал мужчина.

-Что? – пискнула я.

Как он мог знать и про эту фразу, которую я говорила сама себе, но не разу не ощутила ее правильность. Не в детстве, не уехав из родного города.

-Я до-ма, ну же Анни, давай. – он был уже на расстоянии вытянутой руки.

Я отступила назад и снова споткнулась. На этот раз падение показалось неизбежным, но в последний момент он схватил меня выше локтя. Левая рука мужчины – твёрдая, уверенная, не позволила мне рухнуть на тротуар. В правой руке, всё ещё испачканной кровью, он по‑прежнему сжимал мои волосы. Теперь он стоял совсем близко. Настолько, что я могла разглядеть отдельные черты. Чёткие, острые очертания скул, волевой подбородок. Мужественные линии, будто высеченные из камня. Но целиком его лицо не складывалось в единую картину – словно размытое пятно, фрагменты, которые никак не желали соединяться в цельный образ. Я попыталась сфокусироваться, прищуриться, чтобы разглядеть его яснее. Но чем сильнее я вглядывалась, тем более ускользающим становился его облик. Как будто сам свет отказывался раскрывать его тайну.

-Анни, ну же, я жду, – проговорил он, с нажимом на последнем слове.

От него веяло не довольством и угрозой. Хоть он не был вооружен, но расстановка сил была точно не в мою пользу. Он меня выше на целую голову и однозначно сильнее. А со спортом у меня не важно. Я точно от него не убегу. Не было в моей жизни ситуаций, где надо было бегать, спасая себя. А вообще я всегда думала, что я из тех людей кто при такой ситуации влепит в лицо или в пах. Побежит звать на помощь. А не будет стоять столбом охваченная паникой и что-то шептать. Да уж, стыдно даже.

-Что? Я что? Я дома? – пролепетала я.

Держал он крепко. Руку было уже больно. Он улыбнулся и в момент, когда, я сказала слово – «дома», приложил свою руку внутренней частью, где была кровь и волосы к моей яремной яме. Он ее просто приложил, но по