Женщина без прошлого

Татьяна Аксинина, Анна Аксинина

Женщина без прошлого

Глава 1

Глава 1

Совещание закончилось быстро. Максим четко и ясно изложил начальству результаты следственных мероприятий. Это первое самостоятельное дело Максима Крюкова, и он постарается не подвести свою начальницу, Кирееву Марину Викторовну. Немного досадно, что дело очевидное и легкое. Подозреваемый один, взят, допрошен, неопровержимые улики против него есть. Не сознается, но это – вопрос времени. Тем более, что Степан Омельченко, по кличке Туча, – «тёртый калач», недавно вышел на свободу, отсидев почти два десятка лет. И что не жилось спокойно и честно? Взял и убил бывшего подельника Виктора Базукина. Чего не поделили спустя более 20 лет? Да, состояли в одной банде, которая орудовала в соседней области. Они убивали водителей на дорогих машинах, грабили и продавали запчасти, иногда — целые авто. Назвали их «рябининцами» по фамилии главаря. Но 20 лет прошло!

В коридоре Максима догнал Антон Журбин. Антон не только коллега по СК, но и близкий друг Максима. Антон хлопнул Макса по плечу.

- Орёл! Молодец! За пару дней дожмёшь Тучу, и можно передавать дело в суд.

- Не знаю, не знаю. Пока стажировался у Киреевой всякого насмотрелся. Ты же знаешь любимую поговорку Марины Викторовны: «Цыплят по осени считают». Мне мотив не совсем понятен, почему убил? Их же всего двое от банды в живых осталось.

- Мало ли, какая кошка между ними когда-то в банде пробежала. Не бери в голову. А я в этом деле одного не понимаю: как девчонка, эта Кристина Рябинина, могла управлять матёрыми уголовниками из банды. Но бывает и такое, - Антон похлопал Максима по плечу. – Пока, мне пора.

Максим просматривал в который раз материалы дела. В отличие от Степана Омельченко, Виктор Базукин отсидел всего пять лет, вышел по УДО. На фото в молодости он просто красавец, похож на голливудского актера. Шатен с густыми волосами, темные брови вразлет, глаза голубые. Не зря ему дали кличку «Зорро». В банде он выполнял роль автослесаря, разбирал ворованные машины на запчасти. В убийствах водителей не участвовал. После освобождения Базукин жил в Новосибирске, работал на разных СТО. Последнее место работы находится на улице Немировича-Данченко. Женат, воспитал двух пасынков, они выросли и живут отдельно. Вдвоем с женой, Александрой Агаповой, Базукин проживал недалеко от своего места работы в частном доме в 4-ом переулке Станиславского.

В ночь убийства он поздно возвращался домой. Срочная работа навалилась, хозяин попросил сделать машину до утра. Злодей ждал Базукина на углу в кустах, где нашли окурки. Убийца всадил охотничий нож сзади, убил одним ударом. Орудие убийства не нашли. Криминалисты дали заключение, что убийца мог использовать якутский шкуродерный нож с кованым долом. Специфический ножичек, не на каждой кухне найдется подобный. Пропала значительная сумма денег и телефон. ДНК на окурках совпала с ДНК Степана Омельченко. Запросили у оператора данные с телефона: Виктор созванивался со Степаном. Более того, пробили по геолокации – они встречались с Омельченко в его доме.

После освобождения Степан Омельченко поселился в опустевшем родительском доме в поселке Озёрный под Новосибирском. Его взяли, когда он занимался ремонтом крыльца. Сопротивления не оказал. В убийстве не признался. При обыске в доме нашли разбитый телефон Базукина.

Максим оторвал голову от бумаг. Ничего себе, засиделся он на работе. Вспомнил слова Антона о главаре банды, орудовавшей вначале 2000-х, Кристине Рябининой. А ведь действительно Кристина являлась мозговым центром банды, необычайно хитрая, так что три года не могли поймать этих «рябининцев». Ни одной зацепки не оставляла эта умная баба. Да какая баба - девчонка! Банду кто-то сдал. В материалах дела фамилии нет, но Максим думает, что это был Виктор Базукин. Тогда и мотив появляется – месть. Степан Омельченко знал о предателе, вышел из колонии и покарал. Двух бандитов положили в 2003, когда брали банду. Петр Пыжов (кличка — «Пан», поговорка «Или пан — или пропал») и Юрий Дышлов (кличка «Кощей» — худой, высокий) – отстреливались до последнего. Им светило пожизненное. Одного Степана Омельченко взяли живым, тот перестал отстреливаться, когда остался в одиночестве и получил ранение. Виктор Базукин пришел сам и сдался через сутки, Кристина Рябинина погибла, когда пыталась скрыться на машине. Хотя нет доказательства, что в машине погибла именно она. Да, машина её, и нашли рядом с обгоревшей машиной какие-то вещи, якобы принадлежащие Кристине. Опять же, со слов, оставшихся в живых Базукина и Омельченко. В деле нет ни одного фото этой Кристины, неизвестно точно, откуда родом она сама. То дело давно закрыто, по большому счету без разницы, как выглядела та бандитка. А Степан Омельченко не отвертится.

По дороге домой Максим зашел в супермаркет за продуктами. Родители уехали в Томск погостить к родственникам. Дома остался один Макс. Приходится самому заботиться о пропитании. Максим накидал полную тележку продуктов: не ходить же каждый день в магазин. Поворачивая за угол в узком проходе магазина, он столкнулся с девушкой, которая резко вывернулась навстречу Максиму. Чужая тележка больно ударила Макса по ноге. Он невольно выругался, но вполне прилично:

- Что же вы, как танк прёте, не видите? Смотрите, куда идёте!

- Извините, нечаянно задела. Зачем сразу грубить? – Девушка стала оправдываться.

- Я ничего обидного вам не сказал.

- Я не хотела.

Девушка посмотрела на Макса. Карие глаза цвета шоколада, слегка опухшие веки, бледное лицо и роскошные волосы, в беспорядке спадающие с плеч. «Она что плакала?»

-У вас неприятности? Вам помочь?

- Нет, ничего особенного.

Девушка с тележкой пошла к кассе. Максим почувствовал запах волос незнакомки, когда его качнуло в её сторону. Какая-то трава? Или цветы из детства?

Вика рассчиталась и вышла из магазина. Она почувствовала легкую досаду. «Ну, вот, уже начала на людей налетать! Хватит пребывать «в растрепанных чувствах»! Даже совсем посторонний парень заметил это. И проявил участие. У меня что, на лбу написано, что мне жених изменил? Неужели я так плохо выгляжу?» - Вика достала из сумочки зеркальце. — «Так и есть, не плохо, а ужасно! Прически никакой, глаза опухшие, вид унылый, рубашка сбилась на бок».

Совсем недавно Вика считалась счастливой невестой, готовилась к свадьбе. Она была влюблена в Романа Гаврилова и верила, что взаимно. Позволила ему переехать в её квартиру, радовалась, что они уже семья, и будут жить в любви и согласии долго и счастливо. Тогда глаза её сияли, волосы вились сами, походка была стремительной и летящей. И всё она успевала, а всё ей удавалось: в Академии стала учиться ещё лучше, весеннюю сессию сдала на «отлично», быт не напрягал, проблемы решались сами собой. Хотелось немного подработать в каникулы, и декан включил её в бригаду для росписи Храма в Мошковском районе. Михаил Андреевич довел идею о практической деятельности студентов до конкретных, и не бесплатных, работ. В рамках областной программы возрождения объектов культуры, будущим архитекторам поручена вся внутренняя роспись нижнего придела, посвященного Богородице.

А в прошлом году они сделали большие панно в отремонтированном доме культуры: разрисовали задник сцены в киноконцертном зале, стены библиотеки и зала борьбы. Тогда Вика, окончившая третий курс, познакомилась с Романом Гавриловым, перешедшим на пятый. Он был старшим, на всех посматривал снисходительно, но Вику быстро выделил и начал ухаживать. А она влюбилась с первого взгляда. И как было не влюбиться в обаятельного парня! Душа компании, он по вечерам после ужина устраивал развлечения: любование закатом с высокого берега речушки, поход в кино в соседний поселок с возвращением по полевой дороге при свете звезд, танцы или просто посиделки с музыкой. У Романа был с собой плеер с кучей записей на любой вкус. А еще всегда наготове шутка, комплимент и улыбка.

Осенью, как только папа вернулся из экспедиции, Вика представила родителям Романа как своего жениха. Родители посоветовали не спешить со свадьбой, отложить до получения диплома, если не обоими, то хотя бы женихом.

Ожидание показалось мучительным, и вскоре Вика с Романом стали жить вместе. Очень удобно, что родители не стали расширять жилье через обмен квартиры, а купили Вике отдельную однокомнатную.

Весной пара подала заявление в загс, назначили день свадьбы в июле. Папина сестра тетя Катя в подарок купила им путевки в свадебное путешествие на Алтай. В радостном предвкушении Вика отбыла на работу. Но через неделю случилась заминка: не подвезли цемент, штукатуры не заделали стену, два дня простоя гарантированы. Вика, недолго думая, села в Мошково в электричку и к вечеру была в Новосибирске. Звонить Роману не стала, хотела сделать сюрприз. И получился сюрприз, но не только для Романа.

Вика тихо открыла дверь и огляделась. В кухне — никого, из комнаты слышны голоса. «Рома кино смотрит?». На цыпочках подошла ближе — дурацкая фраза «Сюрприз!» застряла в горле. Это оказалось не кино. Наяву Роман разговаривал с Евой. Гуляева Ева - студентка из параллельной группы, она тоже работала в прошлом году в клубе. Прическа - кудрявая болонка, губы неестественно пухлые, всегда кроваво-красные, томные взгляды на любую особь мужского пола. К Роману тоже проявляла большой интерес, но позже отстала. Это Вика так думала, и напрасно. Сейчас Ева уговаривала Романа бросить Вику: «Ты же сам говоришь, я лучше, я нежная и страстная». Роман не соглашался: «Зато у Вики есть своя квартирка, а с тобой снимать пришлось бы». Вика распахнула дверь. Парочка в нижнем белье лежала в ее постели! Вика зарычала, в гневе швыряла в них какие-то вещи: сумки, обувь с полки. С занесенным над головой зонтом она двинулась к Еве. Но та с визгом ускользнула и бросилась бежать, сверкая красным кружевным бельем. Роман спас любовницу от членовредительства, перекрывая Вике дверь. При этом он, как попугай, бубнил что-то, вроде, «дорогая, ты все не так поняла, я могу всё объяснить». Когда за его спиной, полуодетая Ева захлопнула дверь, Вика чуть остыла. Она опустила зонт и почти спокойно велела Роману: «Заткнись и убирайся к чертям собачьим». Мат она не любила и не применяла, но Роман всё понял и начал суетливо собирать свои тряпки. Вика чувствовала такое отвращение, что просто видеть его не могла, она пошла на кухню выпить воды. Руки тряслись, зубы стучали о край стакана. Наконец, ушел и Роман, а Вика дала волю слезам. Порыдала в голос, жалея себя, свои обманутые надежды, свою «поломанную жизнь». Ужасно признать себя наивной дурой, принявшей за любовь корыстный интерес к её квартире. Особенно сильно обидело сравнение её с Евой, которая, якобы, «более нежная и страстная».

Слёзы принесли облегчение. Вспомнила, когда так плакала в последний раз. В семь лет родители купили ей телефон, подарили на Новый год. Первого числа пришли в гости Ельцовы: дядя Павел, тетя Катя и Рената. Девочки пошли гулять во двор, Вика не утерпела, взяла телефон с собой. Бегали, рыли снежную пещеру, катались с горки. Где-то потеряла. Искали двумя семьями, не нашли, видно, кто-то подобрал. Вика рыдала отчаянно. А тетя Катя сказала: «Не плачь. Твое горе — луковое, настоящее горе, когда близкий человек умер. А все остальное — неприятности». Тетя Катя знала настоящее горе, она и папа в детстве враз потеряли обоих родителей.

Выплакавшись, Вика смогла успокоиться и сказать себе, что это не горе. Она позвонила маме, сообщила неприятную новость, что свадьбы не будет. Мама передала всем родным, кроме Павла Ельцова. Он проводил отпуск в Ставропольском крае, помогая родителям в ремонте крыши дома. В маленьком поселке недалеко от города Пятигорска в свое время побывали обе семьи. «Ничего там нет, кроме жары и винограда», - резюмировала Катя. Последние годы она плохо переносила жару, и отправляла мужа к родителям раз в два года одного. Он проводил там весь отпуск, занимался ремонтом домика, забора, плиты, машины. «Надо помогать, родители уже старенькие. А у Павла руки из нужного места растут, всё умеет». А Катя с дочкой приезжали на последнюю неделю, чтобы отдохнуть семьей и поездить по живописным окрестностям.

Папа, тетя Катя, её дочь Рената звонили и утешали Вику. Говорили примерно одно и тоже: не плачь, забудь, он слез твоих не стоит, найдешь другого парня, настоящего, честного. Папа сказал: «Раз свадьбы 24-го не будет, я могу сдвинуть отъезд на раскопки на 14 июля, а то в августе дожди обещают по прогнозу. Этот год удачный, некомарийный, комары повымерзли весной». Вике тотчас пришла в голову идея как можно дольше поработать в Мошково, чтобы напряженная творческая работа вытеснила мрачные мысли. Тетя Катя озадачилась, как быть с путевками на Телецкое озеро, она предложила Вике поехать отдохнуть с Ренатой. Но Вика отказалась: «Нет настроения, лучше вы с мамой съездите». «Да на кого же она оставит свои пекарни, трудоголик этакий!» Вика уладила этот вопрос быстро: в перерыв, предназначавшийся на свадебное путешествие, она присмотрит за маминым бизнесом.

Рена вызвалась приехать и переночевать. Чтобы приободрить двоюродную сестру, она вытащила упиравшуюся Вику на шопинг. Сначала попросила помочь с выбором модной сейчас одежды в полоску, тельняшки. Проблема в том, в последние полгода Рена немного набрала вес, округлилась. Вика отсоветовала полосы с сильным контрастом: сине-белые и красно-белые. Лучше светло-голубые с белым. И к серым глазам лучше подойдет. Рена доверяла вкусу своей кузины-художницы, которая, как обычно, оказалась права. После примерки Рена выбрала именно эту кофточку. И сразу повела Вику в обувной салон. В итоге акции «три товара по цене двух» Вика приобрела новые кроссовки, босоножки и сумку. И все время в магазине вообще не вспоминала ни о Роме, ни о Еве. А еще они купили к чаю пирожные. Это уже по инициативе Вики. «Хватит худеть, нет свадьбы, нет фотосессии — моя талия и так неплохая». Болтали о чем угодно, Рена нашла много разных тем. Она старше на год, но еще не определилась, кем хочет быть. В школе увлекалась горным туризмом, хотела работать гидом-проводником. При этом вела блог о своих походах. Понравилось, поступила на журналистику в НГУ, писала статейки и снимала сюжеты, которые несколько раз удалось «протолкнуть» в газеты и на местное телевиденье. У Ренаты хороший стиль и богатое воображение. На университетском конкурсе короткого фантастического рассказа она стала призером. Вика запомнила начало, диалог хозяйки с уборщицей.

«Простите, Лиззи, вы — робот?» Симпатичная девушка с тряпкой в руках выглянула из-под стола: «Да. А почему вы извиняетесь? Нет ничего унизительного в словах: «робот», «работать», «трудиться».

Вот такой философствующий андроид. Блог Рены набрал изрядное число подписчиков, которое резко сократилось со сменой платформы в Интернете, и Рена утратила интерес. Сказала: «Мутный поток дилетантов утопил прекрасную идею».

После первого курса летом занялась танцами и продвинулась совсем неплохо, в итоге учебу бросила. Дядя Павел дорогой Реночке позволял делать всё, что угодно. Но тетя Катя не считала танцы подходящей профессией для дочери на всю оставшуюся жизнь. Уступив уговорам матери, Рена сходила к психологу-профориентологу. Вика удивлялась: «Рена, как ты это слово выговариваешь?» - «Тренировалась». Консультация помогла, Рене захотелось приобрести именно эту профессию, чтобы помогать молодежи правильно выбирать занятие по способностям. Она оставила танцы и поступила на психологию в Педагогический, баллы за ЕГЭ и олимпиадные ей позволяли. «Понимаешь, Вика, сейчас многие молодые живут моментом, не загадывают наперед, не боятся ошибиться. А ведь молодость не вечна». - «А сама ты?» - «И я такая. Была. Я искала себя». - «А теперь нашла? Не бросишь?» - «Теперь нашла. Во всяком случае планирую доучиться и поработать по специальности».

Вика отвлеклась с Реной и повеселела. Они не просто родня, а душевные подруги с детства. Но когда потушили свет, Вика немного всплакнула в подушку. А утром встала с уже другим настроением, собралась, позавтракала с Реной и уехала в Мошково.

Очередной допрос Степана Омельченко – и снова без результата. В убийстве подельника подозреваемый не признаётся. Максим и заключения криминалистов выкладывал, и обещал явку с повинной оформить. Уперся Степан на своем:

- Не шей мне, начальник, не я Зорро, то есть, гражданина Базукина, грохнул. Хватило мне зоны, наелся по самое горло. Хочу спокойно в старости пожить, хоть немного.

- Хорошо, опишите ещё раз подробно, что вы делали вечером 15 июля.

- Гроза в тот вечер была, хорошо помню. У меня давление скакнуло вверх. Как варёный ходил. Таблетку выпил после обеда, прилег и заснул. Проспал до самого вечера. Кто же спит на зорьке? Матушка моя, покойница, ещё говорила, что нельзя спать на зорьке. Примета, мол, плохая, души переходят на зорьке. Ну, и проснулся, как чумной. Башка трещит. Выпил немного, чтобы полечиться. Ночь-полночь, а сна ни в одном глазу. Сидел, курил на крылечке.

- Кто-то вас видел? Соседи, прохожие?

- Нет, соседи от меня шарахаются. Участковому жаловались, как откинулся. Ну, приходил участковый. И что? Выкусили? Никого не трогаю, мусор жег на участке, признаю. Ну, оштрафуйте за мусор. Но мокруху не пришьете. Я на соседей тоже пожаловаться могу. На шум. Они скандалили поздно. Ночь, а они скандалить. Не положено честным соседям спать мешать ночами. Почему на них никто не пожаловался? На меня так сразу все бочку накатили: «жег, не положено, пожар…»

Максим оживился.

- Что же вы ничего про соседский скандал не рассказывали раньше? Это в тот вечер случилось? Во сколько соседи поругались?

- Я что, на часы смотрел? Стемнело уже. Сосед поздно приехал, а баба его чуть не прибила. Орали на весь поселок. Баба про какую-то Машку кричала. Голос визгливый, противный, как будто пила пилит.

- Вы сидели на крыльце, когда сосед на машине мимо вас проехал?

- Ну, да. Пьяный что ли ехал, чуть мой забор не снес, вильнул с дороги, гад.

- Хорошо, проверим.

Степана увели в камеру. Вот это поворот! Максим вспомнил, как усмехнулась Марина Викторовна, когда он доложил о практически раскрытом преступлении. Срочно проверить видеорегистратор с машины соседа Омельченко, и соседей опросить, тех, кто скандалил, и других, которые могли слышать скандал. Возможно, у Степана есть алиби. От поселка Озерного в пригороде до места убийства Виктора Базукина в Ленинском районе, часа два езды.

Максим снова изучал показания Степана о банде «рябининцев». В банду Туча пришел позже остальных. Убивать приходилось. Сознался во всех эпизодах тогда, в 2003 году. И по машинам он работал. Ценный кадр для банды. Про Кристину толком ничего сказать не мог. Описал, как красивую брюнетку. Жестокая и злая. Ножом могла пырнуть ни за что, если в ярости. Степан вначале подначивал Пана и Кощея, что под девкой ходят. А те ему ответили: «Болот вокруг Топок много, и куда ты думаешь, твой предшественник подевался? Гулял по болоту и оступился. Так что, не рыпайся, если не хочешь в болоте увязнуть».

Все нападения на водителей Кристина сама планировала, сама машины и запчасти сбывала. Ни разу не прокололась. Сколько ловушек им ставили, ни разу не попалась. Каждый раз новую схему придумывала. Одну слабость имела – Витька, он же Зорро. Любовь промеж них была. За него убила бы, не задумываясь. Степан сказал, что Кристина сиротой росла. Почему он так считал, ответить не смог. Может, они вместе с Зорро в детском доме жили? Тот точно, детдомовский.

Максим убрал бумаги в сейф. Странно, все члены банды имели клички, и обращались друг к другу по кличкам. А она называла себя по имени и фамилии – Кристина Рябинина. Тоже кличка? Нетипичная.

Алиби Степана Омельченко подтвердилось. Он попал на видеорегистратор машины соседа, когда сидел поздно вечером на крыльце своего дома. Фигуру на крыльце хорошо фарами машины осветило. Вполне узнаваемо. Скандал у соседей Степана описали двое других соседей. Погуливал тот сосед с некой Марией. В тот вечер как раз от Марии возвращался, выпил при этом. Вот супруга его и взбеленилась. Мокрым полотенцем огрела по шее, аж синяки остались, и кричала на всю улицу.

Перед Степаном пришлось извиниться и отпустить. Максим не удержался, поинтересовался у Тучи напоследок, была ли у Кристины кличка в банде? Степан пожал плечами, подумал и ответил, что не знает, её, мол, все Кристиной или Рябининой звали. Зорро Тиной называл. Другим не позволяла.

Когда Омельченко уехал, то Максим подумал, что надо было попробовать с ним составить фоторобот Кристины. Но успеет, составит, никуда Степан не денется.

Киреева провела короткое совещание. Заслушали очередной доклад Максима Крюкова. Молодец, Максим! Её школа. Начал тщательно отрабатывать всё окружение фигурантов дела, вытаскивать зацепки, даже кажущиеся незначительными и несвязанными. Максим нашел некого Андрея Андреевича Лисова, жителя Новосибирска, и собирается с ним побеседовать. Тот отправлял посылки Базукину в тюрьму. Крюкову в помощь Киреева решила дать Антона Журбина. Они друзья, и Антон – перспективный опер. Они сработаются в паре.

Антон перенес свой компьютер в кабинет к Максиму. Совпало, что два стола стояли пустые. Глеб Юрьевич ушел в отпуск, а Аделина перевелась в пресс-центр, прослужив всего три месяца. Аделина Сергеевна Васильева — девушка видная и амбициозная. Несмотря на распространенную фамилию, все знали, что она — дочь «того самого Васильева...» Она сразу никому не понравилась: «выскочка», «генеральская дочка», «пройдет по головам, лишь бы сделать карьеру», «железная леди». Как тот солдат, который носит в ранце маршальский жезл, она определенно носила майорские погоны в дамской сумочке. С первого взгляда было видно, что она считает себя выше и лучше всех. Форму она заказала в ателье, и повседневную, и парадную. Помимо формы три строгих, но очень элегантных костюма. Хотя на такой фигуре любая тряпка бы смотрелась хорошо, но ей надо, чтобы идеально. Всегда аккуратная прическа, модная стрижка и покраска, ухоженные руки с маникюром. Красивое лицо: большие серые глаза, густые ресницы, соболиные брови, хорошенькие губки. Но с каким холодным высокомерным выражением! Ладно бы — внешность, но эта красотка ещё оказалась круглой отличницей. Свалился в глухую провинцию столичный свежеиспеченный юрист с красным дипломом. Статьи уголовного кодекса и уйму других нормативных документов она знала наизусть, и с удовольствием цитировала, если кто-то при ней не мог быстро вспомнить или допускал малейшую неточность.

Её не любили все. Максим, который сдуру сказал при знакомстве банальный комплимент, и был жестоко осажен. Антон, которому предложили болтать и пить кофе в коридоре, а не в кабинете, где люди работают. Глеб Юрьевич, которой оговорился в номере статьи УК и тут же получил «щелчок по носу». Софа из архива, муж которой, имевший репутацию бабника, стал частенько появляться в этом крыле здания. Софа не скандалила, но бросала в сторону Ангелины весьма неодобрительные взгляды. Даже строгая, но справедливая, Марина Викторовна Киреева, обычно не делавшая поспешных выводов, называла Аделину исключительно на «вы» и по отчеству. Такая вежливость, если знать Кирееву, граничила с разрывом дипотношений. Очевидно, Марина Викторовна подозревала, что «генеральскую дочку» подослали на замену ей в перспективе.

Васильева вела себя так, словно и не нуждается ни в чьей дружбе. Все изменилось в один день. Её и Максима отправили в помощь следователям на правый берег. Пожар в торговом центре, много жертв и пострадавших. Надо было составить описание трупов. Это стандартная процедура, но Аделину спросили, сможет ли она. Гордячка вскинула бровь и заверила, что этому её еще в ВУЗе учили. Когда прибыли на место, и Максим увидел лежавшие в ряд вдоль стены страшные обгоревшие тела, ему стало не по себе. А Аделина издала невнятный всхлип и побежала за угол. Сначала её вырвало, потом она разрыдалась. «Там же есть дети, эти маленькие тела — дети!» - Повторяла она сдавленным хриплым голосом. - «Нет, не могу! Простите, не могу!» Она оттолкнула руку Максима с платком и побрела куда-то в сторону от здания. Она выглядела такой несчастной, подавленной, что хотелось её защитить, утешить. Максим догнал её, смело взял за руку: «Аделина, успокойтесь, это может быть с каждым. Все мы люди. Я никому не скажу». Заплаканная девушка лишь слабо улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Вечером Максим узнал, что Васильева, вернувшись в отдел, пошла к Киреевой и подала рапорт об увольнении. Но высокое начальство решило по-своему, и через две недели Аделину перевели в пресс-центр СК в соседний крупный город. Она переживала произошедшее, как свой провал, но никто не пенял ей за это. Наоборот, все сразу её полюбили: Киреева, Антон, Максим, Глеб Юрьевич. Даже ревнивая Софа из архива стала улыбаться ей при встрече во весь рот. Оставшееся время до перевода к Аделине относились с вниманием и заботой, как к больному ребенку. Марина Викторовна называла по имени и ставила в пример её аккуратность и грамотность. Глеб Юрьевич ежедневно консультировался по статьям УК и восхищался её эрудицией. Антон приносил из автомата кофе и вкусняшки. Максим, вдруг увидевший «железную леди» в момент женской слабости, проникся огромным сочувствием. Он говорил с ней на разные темы, чисто по-дружески, и предложил сходить, куда она захочет, чтобы Новосибирск запомнился ей как культурный город. Аделина выбрала балет, и Максиму пришлось достать билеты и сводить коллегу в Оперный театр.