Драконье наследство

Вовремя подоспел Стас: он уже увёл Лену подальше от берега и вернулся, надеясь отыскать друзей. Увидев Егора, он побежал по пляжу, чтобы выцепить из толпы патриция, запутавшегося в своей тоге и потому не сумевшего убежать далеко. К тому же, старшекурсник уже был навеселе, и ноги слушались его с переменным успехом.

– Телефон! У тебя есть телефон?

– Есть… А зачем?..

– Нужно срочно вызвать скорую! Давай сюда!

– Я сам… Я старший…

Пьяный патриций стал целиться в сенсорные клавиши, пытаясь набрать ноль три. Но пальцы слушались его ещё хуже, чем ноги.

Егор закричал, скрючившись, как эмбрион. В его трясущихся руках остались пряди кудрявых волос, вырванных с корнем от боли. Стас выхватил телефон у плохо соображавшего студента и толкнул его – тот грузно осел на песок.

– Идиот… – прошептал парень, быстро набирая 140 – номер скорой помощи в Ливане. Хорошо, что он заранее изучил этот вопрос, в отличие от остальных…

Скорая приехала быстро – на ломаном английском Стас объяснил им всё, что мог, несколько раз упомянув о состоятельности пациента, и Егора увезли, погрузив на носилки. Друг поехал вместе с ним. Подоспевшие вместе со скорой полицейские обыскали берег и, не обнаружив ничего, кроме спрятанных в песке бутылок из-под йогурта, уехали обратно в участок.

Берег опустел. Трон полыхал, как прощальный костёр в лагере, и Дельфина сидела, подобравшись к нему поближе – наступила глубокая ночь, температура упала, и стало ощутимо прохладнее. Девушке требовалось прийти в себя прежде, чем возвращаться в гостиницу. Одна мысль о душных стенах и нравоучениях подруги была ей сейчас невыносима.

Послышался всплеск воды. На берег вышел, капая морской водой, Эврен. Мокрую чёрную тунику, неприятно липшую к телу, он тут же снял, накинув её на плечи, как полотенце. Под ней оказались вполне современные шорты, нисколько не пострадавшие от соли и влаги. Откинув назад пепельные волосы, изрядно потемневшие от воды, он заметил Дельфину.

Девушка смотрела на него безучастно. На её руки, испачканные в крови Егора, налип песок, но она не замечала этого. Прохладный ветер раздувал её локоны, и они трепетали, подобно языкам пламени, касаясь покрытой мурашками кожи. Эврен подошёл к ней, осторожно коснувшись предплечья.

– У тебя руки испачкались. Пойдём, смоем всё.

Она молча подчинилась. Руководитель подвёл её к кромке в воды, усадил на песок и стал набирать в ладони воду и выливать её на руки Дельфины, бережно их очищая. Сама она всё ещё была в шоке, и потому плохо соображала, что следует делать. Ладони Эврена были тёплыми и мягкими. Почувствовав это, девушка вдруг поняла, что замёрзла.

– Х-холодно, – дрожащим голосом произнесла она.

Эврен удивлённо взглянул на неё, словно не понимал, отчего та замёрзла. Сам он будто и не ощущал холода, несмотря на то, что только что вышел из воды. Увидев покрытую мурашками кожу Дельфины, Эврен поднялся на ноги. Немного подумав, обогнул трон, скрывшись за языками пламени, и вышел с другой стороны спустя минуту. Дель ощутила, как на её плечи легла чёрная шёлковая накидка, совершенно сухая и тёплая.

– Как быстро высохла… Вы же только что…

– Таковы свойства натурального шёлка. А ещё он отлично приспосабливается к температуре тела. Если тебе жарко – охлаждает, если холодно – согревает.

– Спасибо.

Они немного помолчали, но вскоре Эврен вновь прервал паузу.

– Переживаешь за своего жениха? Взрыв был сильный, но с ним-то уж точно всё будет в порядке.

– Он мне не жених.

– Вот как?

– Он получил согласие не у меня, а только у моих родителей. Приёмных.

– Ты сирота?

– Да. Мама с папой умерли, когда мне было три.

– Скончались от загадочной болезни?

– От туберкулёза.

– О, конечно.

Последнее замечание прозвучало слегка цинично. Дельфину, уже согревшуюся и пришедшую в себя, это насторожило. В голосе Эврена слышалось сочувствие, но говорил он так, словно заранее знал её ответы, и это его раздражало. Хотя, судя по первому рабочему дню, это было обычное поведение руководителя раскопок.

– А вы… Этот кашель?..

– Да, я болен тем же, чем и твои родители. И это определённо не туберкулёз.

– Но что тогда?

Руководитель испытующе посмотрел на Дель, совсем как тогда, когда решал, достойна ли она стать археологом. Вид у девушки сейчас был не самый подходящий для серьёзных разговоров.

– Расскажу как-нибудь в другой раз. А пока отвезу тебя в гостиницу.

Чёрный мерседес с открытым верхом ожидал прямо у выхода из пляжа. Знак «Остановка и стоянка запрещена» явно был не для него: и водитель, и полицейские, прибывшие на место, об этом прекрасно знали. Огни фонарей вдалеке стекали по гладкому, отполированному корпусу, как расплавленное золото, делая и без того превосходный автомобиль ещё привлекательнее. Водитель хотел было открыть дверь для спутницы своего босса, но Эврен предпочёл сделать это сам. Дельфина села на заднее сидение, руководитель раскопок занял место рядом с ней.

В дороге они не разговаривали. Дельфина была озадачена как бы невзначай брошенной фразой о причине смерти родителей. Но уточнять ничего не решалась: строгое лицо Эврена и его бескомпромиссность во многих ситуациях заставляли держать язык за зубами. Только перед самой гостиницей девушка осмелилась повернуть голову к своему соседу. Тот спокойно смотрел вдаль, положив руку на краешек двери, словно забыл о существовании студентки.

– До свидания, Эврен Балаурович.

Он ничего не ответил. Чёрный мерседес бесшумно тронулся с места и исчез в глубине обсаженной пальмами дороги.

Возвращение Дельфины очень обрадовало Лену и Стаса, уже успевшего вернуться из больницы. Когда девушка вошла, они сидели на кровати с кружками горячего чая с мёдом – у всех тогда выдался непростой вечер.

– Наконец-то! – воскликнула Лена, бросаясь к подруге с объятиями, – Дельфинчик, как ты добралась?

– Той же дорогой, – ответила девушка, не желая раскрывать подробности.

– Насчёт Егора можно не волноваться, – вставил слово Стас, – Я созвонился с его родителями, они уже оплатили нужные процедуры. Врачи сказали, от взрыва у него случилась небольшая контузия – всё восстановится через пару дней.

– А как же кровь?

– Не знаю. Похоже, он просто ударился, когда упал. Но сотрясения нет. Хотя он бредил, пока мы его везли на скорой…

– Что он говорил?

– Я особо не вслушивался, какую-то бессмыслицу. Кричал, что будет править в каком-то Кефале… Или Кивали…

– В Гевале, – уточнила Дель, – Мне кажется, это какое-то реально существовавшее место. Ты не помнишь, Стас?

– А-а-а, Гевал… Точно. Так называют гористую местность в окрестностях Иордана. Или определённую сказочную гору.

– Сказочную?

– Ага. Из главной человеческой книги сказок.

– Это он про Библию, – сказала Лена.

– Просто называю вещи своими именами, – развёл руками Стас.

Спрашивать, снились ли им подобные сны, после этого казалось бессмысленно. Они поговорили ещё немного на отвлечённые темы, но вскоре разговор вновь скатился к обсуждению посвящения.

– Как думаете, что это было? – спросила Дельфина, – Не похоже на взрыв бомбы.

– Да, я тоже так думаю, – согласилась Лена, – Я слышала слова нашего старичка-туберкулёзника, и они звучали так громко, как будто он говорил в рупор. И словно от этого звука и пошла взрывная волна, или как там её… Ударная?

– Да, у меня тоже сложилось такое впечатление. Только вот никакого рупора у него не было.

– Голос у него просто сверхъестественный! Иначе как бы он уронил криком Егора?

– Ещё что придумаете? – скептически поднял бровь Стас, – Этому акустическому эффекту определённо есть научное объяснение, и нужно искать его вместо того, чтобы создавать небылицы.

– И как ты объяснишь голос, который не могут выдать человеческие связки? – заспорила Лена.

– А я и не спорю, что связки на это неспособны. Зато мозг слушателя может гораздо больше. Уже давно доказано, что восприятие звуков неотделимо от того, что мы ощущаем другими органами чувств. Эффект Мак-Гурка! Так что, вполне вероятно, нам просто показалось, что он говорит так громко.

– По-твоему, мы дурачки?

– Ну что ты, нет. Не дурачки. Дурочки.

Дальше дипломатия оказалась бессильна, и Лена пустила в ход оружие – пуховую подушку с шёлковой наволочкой, которую всегда возила с собой на ночёвки, чтобы заботиться о коже лица. Стас не растерялся и взял свою, быстро перехватив инициативу. Видя, что подруга проигрывает, Дель кинулась на помощь. Визжали и смеялись они так долго, что даже удивительно, как соседи не пожаловались на нарушение тишины и спокойствия. Зато после хлопково-пухового сражения на душе стало гораздо уютнее и теплее – давно не хватало настоящих поводов для радости. Но вот, друзья рядом, живы и здоровы (во всяком случае, почти), они увидели море, стали настоящими археологами… А об остальном они подумают завтра. Не зря же мир уже несколько веков знает Скарлетт О’Хару4.

Но, когда пришло время засыпать, Дель охватила тревога. Предыдущие ночи словно выдёргивали её в какую-то параллельную реальность, не спрашивая желания и не оставляя выбора. Девушке было страшно оттого, что сон длился так долго и казался слишком реалистичным. Поэтому она ворочалась, вздрагивая от испуга, как только начнёт дремать. Но усталость пересилила бдительность, и Дель вновь оказалась в загадочном месте под названием Гевал.

Одев свою госпожу, Макпал отвела её в другие покои. Они были значительно меньше: всё убранство состояло из матраса, покрытого, правда, дорогими тканями, складной деревянной ширмы, большого шкафа и столика с лампадой. На подушке посередине комнаты сидела старуха в длинном синем платье с накидкой. Её редкие седые волосы были перехвачены металлическим обручем, украшенным монетами. Чёрные глаза запали глубоко внутрь черепа и выглядывали оттуда недоброжелательно, словно охотящиеся крабы. Жёсткие брови кустисто нависали над ними, только усиливая ощущение враждебности.

– Оставляю вас Шамхат, – проговорила служанка, затворяя двери, – Она вам всё объяснит.

Находиться наедине с этой женщиной совсем не хотелось, но в эпоху, в которой оказалась Дель, определённо не знали слова «феминизм». Зато слово «домострой» по лицу старухи читалось очень отчётливо.

– Ложись, Елисава, – бросила женщина, указывая на матрас.

– Зачем? – испугалась Дель, сообразив, что это обратились к ней.

– И не стыдно вопросы задавать, бесстыжая!

Шамхат гневно покачала головой. Дель решила подчиниться, хотя происходящее нравилось ей всё меньше и меньше. Старуха открыла шкаф и застучала какими-то инструментами. Было плохо видно, какими именно, но Дельфина решила, что они предназначены для строительства. Увиденное никак не вязалось друг с другом. Наконец, выудив нечто, похожее на огромный циркуль, Шамхат присела на край матраса.

– Ноги согни. Давай, давай, чего ты как палка, деревянная!

– Что? Зачем?

– Обычная проверка перед свадьбой. Или ты уже знала мужчину, раз так мечешься?

– Да что вы… Не трогайте меня! Не трогайте!

– Будешь брыкаться, я стражу позову, не посмотрю, что ты принцесса! Чистота ведь – она на корону не смотрит…

– Перестаньте немедленно!

– Стража!

Схватив Дельфину мёртвой хваткой, старуха прижала её к матрасу. Применяя силу, Шамхат оскалилась, обнажая ряд золотых зубов. Все они блестели, кроме одного верхнего клыка – он ещё оставался настоящим. С таким выражением она была похожа на хищное животное, вступившее в очередную схватку не на жизнь, а на смерть. Дельфине едва хватало сил, чтобы не давать ей сделать ничего больше. Она уже поняла, чего хотела Шамхат – убедиться, что невеста «не испорчена». Действительно, обычная практика в те времена. Но читать об этом было гораздо легче, чем ощущать на себе. При одной только мысли о том, сколько боли может причинить злобная мегера своим деревянным циркулем, бросало в дрожь.

Дель и в реальности не очень-то любила таких докторов. Больше всего ей были неприятны даже не сами процедуры, а необходимость признавать свою женскую несостоятельность – по крайней мере, по мнению врачей. Они всегда задавали вопросы по классическому списку, начиная с числа беременностей и заканчивая количеством партнёров, и с каждым отрицательным ответом всё больше и больше кривились и качали головой. Дель не понимала, что может быть стыдного в том, чтобы ни разу не иметь отношений в двадцать один. Но врачи – женщины, очень похожие на Шамхат – в один голос твердили, что ей срочно «надо найти хоть кого-нибудь, для здоровья». Этими советами она пренебрегла. Но как вела себя Елисава, ей было неизвестно.

На крики старухи в комнату вошёл мужчина с мечом, одетый слишком красиво для стражника. Алый наряд его, расшитый золотым орнаментом, длинные рукава, чистая кожаная обувь, массивные украшения говорили, что он, скорее, был дорогим гостем на предстоящей свадьбе. При одном взгляде на него Дель поняла, что он ей не враг.

– Что здесь происходит? Елисава?

Шамхат опередила Дель.

– Девчонка сопротивляется осмотру! Позовите стражу, чтобы удержать её, господин Ахикар!

– Елисава, почему ты сопротивляешься?

– Ясно, почему! – опять встряла старуха, – Потому что она нечиста, и хочет это скрыть!

Дель умоляюще посмотрела на мужчину в красном. Она удерживала старуху из последних сил и напряглась так, что даже задержала дыхание. Господин нахмурился и положил тяжёлую руку на плечо Шамхат.

– Думаю, над принцессой эта процедура не должна совершаться насильно. Елисава ведь не простая служанка, если ты помнишь.

– Что же мы теперь скажем её мужу? Георгий ведь не захочет…

– Не важно, чего захочет Георгий. Главное ты ему скажи, что всё в порядке.

– Но ведь…

– Это приказ Шамхат. Идём, Елисава.

С облегчением Дельфина вырвалась из ослабшей хватки. Старуха выпустила её неохотно и сверлила злобным взглядом, пока дверь покоев не закрылась.

Будильник из фильма «День сурка» был безжалостен настолько же, насколько внезапен. И, хотя вечером Дель боялась задремать, чтобы не оказаться в Гевале, теперь любопытство заставляло сожалеть о покинутом сновидении. Девушка с трудом вспомнила, кто она на самом деле, и начала собираться в дорогу.

В этот раз обошлось без аварий. Студентов привезли на то же место, к уже готовому раскопу, и они продолжили работу. Стасу досталось кайло, Лена, как всегда, удачно устроилась – успела забрать планшет с бумагой и карандаш, чтобы делать зарисовки. А Дель посадили у ведра с водой – чистить первые находки, которые в этот день не заставили себя ждать.

Археологи прокопали много слоёв, небогатых на древние сокровища: складывалось ощущение, что на протяжении многих веков в этой части долины вообще ничего не происходило. Но по какой-то причине руководитель уже который год привозил группы именно сюда – и причина эта, по всей видимости, лежала в слое, датируемом III-IV веками нашей эры.

Именно из него студенты извлекли металлическое блюдо, украшенное резьбой, несколько военных и сельскохозяйственных орудий и бесчисленное множество сапропелевого угля – явного свидетельства наличия в этом месте водоёма. Рядом начали находить фрагменты чешуйчатых восточных доспехов, сплющенных так, будто по ним проехал каток.

– Это они из-за давления песка так? – спросил один из студентов.

– Вряд ли, – со знанием дела ответил Стас, – с остальными вещами всё в порядке.

Доспехи стали складывать горкой у раскопа. Из-за своей формы места они занимали немного – повезло тем, кому придётся это грузить, чтобы везти реставраторам.

– Глядите на эту чешуйку, – спустя пять минут изучения артефактов заметил Стас, – Она не расплющилась как остальные.

Студенты побросали лопаты и с интересом сгрудились вокруг парня.

– Она ещё и по цвету немного отличается! – заметил кто-то.

– И задний край как будто заострён…

– Сто ящеров-панголинов из ста! – воодушевленно заключил Стас, – Она настоящая, не рукотворная. Только вот где они нашли таких здоровенных панголинов?..

Вопрос остался без ответа. Вскоре в соседнем раскопе показались человеческие останки. Дельфине принесли нечто похожее на фрагмент челюсти, и она начала очищать его от песка, орудуя специальной щёточкой. Стас, который уже закончил свою часть работы, пришёл посмотреть на артефакт. Увиденное его, как ни странно, рассмешило.

– Чистишь зубки? – пошутил он.

– Ага, – улыбнулась Дельфина.

– Я, конечно, не стоматолог. Но, похоже, надо бы посоветовать пациенту делать эту процедуру чаще, чем раз в восемнадцать веков.

– Определённо!

Затвердевший песок отходил, делая воду в ведре грязно-коричневой и обнажая ряд зубов. Теперь было видно, что это фрагмент верхней челюсти. Её хозяин явно был человеком не бедным: весь ряд зубов был сделан из золота, и только один – клык – оставался настоящим…

От испуга Дельфина выронила челюсть. Булькнув, находка упала в ведро.

– Укусила? – опять пошутил Стас.

– Н-нет, – заикаясь, повторила Дель, отгоняя тени из сна, – Я случайно…

В воображении прочно засела хищная улыбка старухи Шамхат. Много ли у кого ещё могли быть такие зубы? Может, просто совпадение?

– Слушай, – продолжил Стас, – Мы уже столько всего нашли, что надо бы руководителю сообщить. Может, ты к нему сходишь?

– Почему я?

– Ты единственная, на ком он ещё не срывал злость.

Дель заметила, что все студенты отвлеклись от работы и с надеждой посмотрели на неё. Ей стало неуютно.

– Ладно, ладно, – согласилась она, – Так и быть!

Бережно завернув все находки в ткань и упаковав в коробочки, девушка отправилась с ними к шатру, из которого с самого утра никто не выходил. Может быть, руководителя там даже и не было – в глубине души она надеялась на это. Все действия Эврена и даже один его вид лишали её покоя и вызывали водоворот смутных эмоций. Она чувствовала, что есть какая-то причина, по которой он так добр к ней. Причина, из-за которой он остановил на ней свой взгляд, когда увидел впервые, из-за которой отмывал её ладони от крови, согревал шёлковой накидкой, подвозил до гостиницы… Причина, которую она пока не могла назвать.

Выдохнув, Дель отодвинула бархатный полог шатра и вошла внутрь. Руководитель сидел в центре за массивным столом тёмного дерева, заваленным бумагами. Сверху свисала лампа, горящая тёплым светом и мягко освещавшая пространство вокруг. Вдоль полога стояло несколько сундуков и небольшая узкая кровать, а наверху был закреплён кондиционер, охлаждающий шатёр. Работал он на максимальной мощности – температура внутри, по ощущениям, едва подбиралась к отметке в пятнадцать градусов. Дель сразу покрылась мурашками, но ничем больше не выдала своего удивления.

– Здравствуйте, Эврен Балаурович! Мы обнаружили пару находок…

Руководитель поднял голову и посмотрел на Дель. Она вновь поразилась его янтарным глазам – казалось, попади в них какой-нибудь муравьишка, и он навеки обретёт там свою тюрьму. А перед Эвреном все чувствовали себя не больше такого муравьишки.

– Кости? Оружие?

– В основном, бытовые вещи и части доспехов. Но есть фрагмент челюсти.

Дель протянула коробочку. Эврен открыл её без особого интереса. Похоже, его интересовали не эти кости. Но девушка всё же решилась пояснить.

– Мне кажется, что это челюсть женщины. Она погибла не молодой, уже в достаточно зрелом возрасте. Попросите проверить мою догадку первой. Возможно, это сэкономит нам время.

– Откуда такие предположения? – поинтересовался Эврен.

– Интуиция, – соврала Дель.

– Хорошо, – было видно, что ответ девушки его не устроил, но вдаваться в расспросы руководитель не стал.

Вроде бы, разговор был окончен, но Дель не давали покоя два вопроса, ответы на которые ей мог дать только Эврен. Первый касался её сна, второй – смерти родителей. Она очень боялась сказать что-то лишнее и навлечь на себя злобу руководителя, которой он щедро одарял всех прочих. Поэтому начать решила с вопроса попроще.

– Меня интересует кое-что… Не знаете ли вы, существовал ли город под названием Гевал? Мы смогли вспомнить только горы, но, кажется, было такое поселение…

Эврен отвлёкся от бумаг и встал, оказавшись на голову выше девушки.

– Мы?

– Да, я спрашивала Стаса. Он у нас отличник, если уж он не знает…

– Не сомневаюсь.

– Вы… не скажете?

Дель почувствовала, как руководитель смерил её взглядом. От этого стало ещё холоднее. Девушка набралась смелости и шагнула вперёд, отходя от холодного потока воздуха, чтобы не простыть. Эврен не отрывал от неё взгляда, словно хищник, лишённый периферийного зрения. Дель почувствовала, что без разрешения вторглась на его территорию. В прошлый раз за подобное действие в Лену полетел арбуз, и она выбежала из шатра, как ужаленная. Но теперь нападения не последовало.

– Не хочешь ли ты мне чего-нибудь рассказать, Дельфина?

– Нет, – удивлённо прошептала она, – Ничего.

– Как скажешь.

На каждый вопрос Эврен отвечал встречным вопросом. Дель поняла, что ничего не добьётся, и направилась к выходу. Она уже протянула руку, чтобы отодвинуть полог, как услышала голос руководителя.

– Гевал был богатым городом. Им правили язычники, верившие в тех же богов, что в Финикии, Ханаане и Сирии. Именно во времена свободного Гевала был заложен фундамент храма, знаменитый трилитон Баальбека. Город процветал много лет, пока в III веке нашей эры не потерял свою свободу, став частью Римской империи. Недостроенный храм квириты закончили и назвали в честь Юпитера. И не только его.

– Гевал находился прямо здесь, верно?

– Да. Он был здесь.

– Прощу прощения, Эврен Балаурович… Но мы ищем что-то конкретное, ведь так? Вы уже несколько лет организуете раскопки в одном и том же месте, хотя результаты сложно назвать блестящими.

– Ты права. Я ищу кое-что очень важное. Скажем, кости, не похожие ни на какие другие кости, и оружие, которого не касаются ни пыль, ни ржавчина. Если обнаружите что-то подобное – немедленно дай мне знать, хорошо?

– Хорошо, – кивнула Дельфина.

Она уже не на шутку замёрзла, так что покинула шатёр с облегчением.

Больше за этот день интересных находок не было. Дель сидела в раскопе сама не своя, постоянно думая о том, что же ей снится на самом деле. Неужели она видит подлинную историю, в которой и сама когда-то принимала непосредственное участие? Но ведь ей всего двадцать, а события в Гевале произошли восемнадцать веков назад! Но совпадение ли, что Егор бредил тем же местом? Что Эврен так подозрительно пытался выспросить подробности? И что история Елисавы похожа на её собственную, за исключением самого главного – дракона? Это мифическое существо, казалось, было камнем преткновения, связующим звеном всех времён и судеб. Этого кусочка мозаики не хватало, чтобы связать всё воедино. Но как найти его, не зная даже, как он выглядит? Пока она размышляла над этим, водя пальцем по поверхности воды в ведре, раскопки уже закончились, и студенты засобирались домой.

По приезду в гостиницу девушка легла спать, не дождавшись ужина. Сон быстро накрыл её, соскучившись после дневной разлуки. Дель отдалась ему целиком, только колени под одеялом едва заметно подрагивали, чувствуя, что Елисава едва поспевает за красивым господином. Она всё ещё потирала покрасневшие запястья.

– Больно? – спросил он с сочувствием.

– Немного. Спасибо вам, господин… Ахикар.

– Ты чего, Сав? Мы ведь одни. Можешь назвать меня как обычно, братец Ахи. Похоже, Шамхат тебя действительно сильно напугала, раз ты совсем растерялась. В день свадьбы этого делать совсем не следовало. Я прикажу её наказать.

«Значит, господин Ахикар мой брат, – поняла Дель, – А я принцесса Гевала по имени Елисава. Надо запомнить». Но помимо этих двух имён в памяти отложилось ещё одно.

– Спасибо тебе, Ахи. Можно мне ещё кое-что спросить?

– Конечно.

– Моего жениха зовут Георгий, правильно?

– Да. Вы ведь уже виделись, забыла?

– Так волнуюсь, что всё из головы вылетело, – почему-то Дель решила, что Елисава была легкомысленной и попыталась вжиться в образ восточной принцессы, – Нет ли у тебя его фо… точнее, портрета?

– На самом деле, есть один. В моих покоях. Хочешь взглянуть?

Они проследовали по красивым каменным коридорам с геометрическими орнаментами, завернули за угол и вошли в массивные резные двери. Покои Ахикара выглядели ещё богаче, чем комната Елисавы. Помещение было светлым и уютным, кисти на балдахине кровати слегка трепетали, колышимые ветром. Вдоль стены стояло три тяжёлых сундука, на круглом столе в центре были разложены дорогие кинжалы, ещё несколько висело на стене напротив окон. На шкафчике рядом с кроватью стоял поднос с фруктами, расписанный кувшин с изображением рычащего льва и два стакана. Ахикар наполнил их и один подал Дельфине. Внутри оказалось вино. Девушка слегка поморщилась.

– Узнаю свою любимую сестрёнку! – рассмеялся принц, отбрасывая за спину длинные чёрные волосы, – Сейчас станет легче.