
Полная версия:
Там, где молчат собаки
— Опять умер кто-то?
Он кивнул.
— Ты можешь так не оставлять? — Она показала на книжку. — Я понимаю, что больше не живу здесь. Всё равно.
Максим закрыл её. На странице оставалась фамилия женщины, которая нашла тело. Он не счёл нужным прятать её от пустой кухни.
Максим отнёс коробки в такси и проводил Елену. Когда он возвращался к подъезду, позвонил Панов.
— Соколова ответила. Приедет завтра. Ещё журналистка звонила. Шестакова.
— Что хочет?
— Говорит, Савельев был у неё в материале про фонд. Спрашивает, можно ли связать его смерть с её расследованием.
— Пока нельзя.
— Я ответил. Она сказала, тогда даст нам ещё кое-что.
Максим поднялся домой, не снимая куртки налил Шову воды. Телефон зазвонил снова. На этот раз незнакомый номер.
Женский голос представился Ириной Шестаковой.
— У вас есть несколько минут? Это про человека, которого Савельев искал перед смертью.
— Слушаю.
— Денис Ларин. Он водитель, иногда механик. Возил животных. И я не уверена, что сейчас ему стоит отвечать на звонки незнакомых людей.
Максим взял ручку. На секунду ему показалось, что эту фамилию он уже где-то записывал. Он открыл книжку на новой странице и попросил Ирину начать сначала.
Глава 5
Правило
В пятницу пришёл окончательный результат по Биму. Он не подтверждал подозрение владельца насчёт инфекции и не подтверждал того, чего в глубине души ожидала Кира. Несколько изменений допускали разные объяснения. Возраст, перенесённое заболевание, неудачно подобранная нагрузка. Для вывода о насилии сведений не хватало.
Кира перечитала материалы, сверила даты и позвонила врачу, который лечил собаку раньше. Женщина на другом конце провода помнила Бима: у него была хозяйка, умершая прошлой зимой. После её смерти пёс жил у племянника, потом на передержке. На приёмах вёл себя спокойно. Старый перелом возник задолго до того, как он попал в семью.
— Они его любили, — сказала врач. — По-своему. Мужчина испуганный, всё переспрашивал. А вы почему интересуетесь?
Кира объяснила. Женщина замолчала, затем попросила прислать заключение, если родственники разрешат.
В графе о причине смерти Кира написала то, что позволяли установить результаты. Добавила ограничения. Убрала фразу, которая звучала более уверенно, чем следовало.
Ольга прочла готовый документ, прежде чем положить его в конверт.
— Не тот оказался?
— Кто?
— Владелец. Ты после звонка такая была.
Кира закрыла журнал.
— Я не знаю, какой он.
— Вот и я не знаю. Пришёл сегодня, сел в коридоре. Говорит, дома пусто, привык к миске возле холодильника. Я ему воды налила, он даже не выпил.
Кира посмотрела сквозь матовое стекло. За ним двигалась чья-то тень.
— Ошейник отдай. В пакетике, в шкафу.
Ольга ушла. Через несколько минут Кира увидела в коридоре мужчину с конвертом. Он стоял спиной, пытался открыть маленький пакет и никак не мог разъединить края. Потом убрал его в карман и быстро пошёл к выходу.
После работы Кира съездила к матери. Это случалось раз в месяц, в один из дней после пенсии: в другое время мать не позволяла привозить продукты, опасаясь, что дочери придётся платить за неё всегда.
Дорога занимала сорок минут. Дом стоял в квартале, где асфальт заканчивался внезапно, на середине тротуара. В подъезде пахло тушёной капустой. Кира поднялась на третий этаж и долго искала ключ, хотя знала, в каком он кармане.
Мать открыла сама. На ней был фартук с изображением лимонов.
— Я суп сварила. Ты чего такая мокрая?
— Дождь.
— Зонт есть у тебя?
Кира показала сложенный зонт. Мать отступила, не найдя другого повода для замечания.
В квартире осталось мало от её детства. Новый линолеум, пластиковые окна. Старый сервант выкинули после смерти отца. На месте кресла, в котором он спал перед телевизором, стоял велосипед-тренажёр, заваленный чистым бельём.
Они раскладывали покупки. Мать ругалась на цены, потом на то, что Кира купила слишком много. Помидоры переложила в другую миску. Ту, которую принесла дочь, сразу вымыла.
За ужином говорили о женщине из соседнего подъезда и о батареях. Мать попросила посмотреть квитанцию, потому что сумма опять выросла. Кира достала телефон, открыла калькулятор.
На холодильнике висела фотография. Она сама в школьной форме, коса перекинута через плечо. У ног сидел серый пёс. Снимок когда-то обрезали, чтобы в кадре не было отцовской руки с сигаретой.
— Зачем ты её повесила?
Мать проследила за взглядом.
— Хорошая фотография. Ты улыбаешься.
Кира положила квитанцию на стол.
— Там Грей.
— Я вижу.
Она произнесла это с усталостью, возникшей задолго до сегодняшнего разговора. Кире было тринадцать, когда собака исчезла. Отец сказал, что убежала. Мать не спорила. Через неделю соседка рассказала девочке то, чего ей не следовало рассказывать без взрослого рядом. Потом долго уверяла, что, может быть, ошиблась.
Теперь мать встала и закрыла кухонную дверь, хотя в квартире никого больше не было.
— Я ведь искала его.
— Один день.
— Ты не всё помнишь.
— Тогда расскажи.
Мать облокотилась на стол. На запястье виднелся шрам от ожога, полученного уже после смерти мужа, когда она опрокинула чайник. Этот шрам Кира знала хорошо. Остальные воспоминания не имели таких удобных отметин.
— Я боялась, — сказала мать. — Тебя надо было кормить. И себя тоже. Я не умела, как ты.
— Как я?
— Уйти и никого не спрашивать.
Кира хотела сказать, что ушла только в семнадцать и четыре года им ещё предстояло прожить. Но мать стояла перед ней маленькая, с красными от горячей воды руками, и предложение не складывалось.
Они допили чай. Кира пересчитала квитанцию, оставила на столе номер, по которому можно уточнить начисления. Перед уходом мать налила ей суп в банку и всё-таки сняла фотографию с холодильника.
— Не надо, — сказала Кира.
— Ты сама…
— Пусть висит.
Домой она ехала с тёплой банкой в пакете. В автобусе плакал ребёнок, и мужчина через проход требовал от матери «сделать уже что-нибудь». Кира отвернулась к окну. Ей хотелось, чтобы все замолчали. Потом ребёнок перестал плакать сам, уткнувшись лицом в рукав, и тишина оказалась ещё неприятнее.
Дома Кира включила ноутбук. Вера прислала новые материалы по Громову и номер человека, согласившегося говорить. Разговор длился сорок минут. Николай сначала отвечал односложно, потом заговорил быстро, перескакивая с одной даты на другую. Кира возвращала его назад. Спрашивала, что он видел сам, а что слышал от остальных. Он раздражался.
— Вы мне не верите?
— Я проверяю.
У неё было правило: одного рассказа недостаточно. Второе подтверждение должно приходить не от того же человека и не пересказывать первый источник. В случае Савельева она собирала сведения почти год. Ей казалось, это отличало её решение от обычной злости.
Она открыла чистую страницу и написала сверху фамилию Громова.
За стеной сосед ударил по батарее. На кухне остывал суп. Кира ещё не знала, что правило можно соблюдать так, чтобы оно каждый раз давало желаемый ответ.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

