Янтарный рассвет. Роман

Тишина стояла почти минуту.

— Бред какой-то, — прошептал Яков, — Скату я верю, как самому себе. Я боялся вам признаться, но с ним я общался с младших классов.

— Слушай, Яков, — добивала его Алекса, — кому ты больше всего доверяешь, Скату или президенту?

— Я не предатель, Алекс! — громко выкрикнул он.

— А знаешь, в последнее время, я начинаю об этом задумываться.

— В таком случае, мне здесь делать нечего.

Широким шагом Яков демонстративно прошёл к выходу. Дверь за ним закрылась, и Алекса растерянно взялась разглядывать её поверхность. Ребята молчали.

***

И на следующее утро, после празднования годовщины победы над ФеОНой Джон не смог приехать домой. Утром, узнав об этом от дворецкого биоробота Иннокентия, Алекса отправилась в покои своей матери.

— Всё под контролем, Алекса. Я переговорила с папой, он скоро будет.

Обнявшись, они устроились на угловом диванчике под сенью комнатных растений.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Жанна.

— Что за вопрос? — бросила Алекса, нахмурившись.

Внимательно взглянув в глаза дочери, Жанна наставительно произнесла:

— Отец ничего не должен знать. Ты поняла?

— Ты о моём автолёте? Значит, это ты вчера изменила ход событий?

— Ничего я не меняла, — поспешила уверить её Жанна.

— Тогда, кто? Игорь?

— Сейчас он в Сант-Анате.

— И как он всё успевает, этот Игорь? — Алекса мечтательно подняла глаза кверху, — и вчера на банкете, он был очень даже галантным. А раньше я считала его безумно замороченным политиканом. Мне кажется, что вся его работа, как-то не вяжется с его броской внешностью. И вообще…

— Что, вообще?

Алекса тяжело вздохнула:

— Такие красавцы точно, не для меня, — проговорила она, удручённо разглядывая свои руки.

— Почему?

— Потому что я ему совершенно не пара, ему нужна особенная. Какая-нибудь богиня инопланетная.

Жанна рассмеялась.

— Глупенькая ты у меня ещё.

Немного подумав, Жанна добавила:

— Лично мне нравится наш сосед Яков, мне кажется, он твой настоящий друг.

— А я и не сомневаюсь, в этом.

— Кстати, вчера мне позвонил Эдуард Энс.

— Председатель актива нашей школы?

— Он спросил о моём здоровье и, о том, сможешь ли ты быть на заседании актива, через неделю. Ведь, в прошлый раз, ты сослалась на мою мифическую болезнь.

Алекса отвела глаза, но жёстко бросила:

— Его желание, включить меня в актив школы просто нелепо.

— Но, состояла, же ты в нём раньше.

— То, раньше. Сейчас нет смысла, через месяц выпускные экзамены.

— Алекса, ты же знаешь, как к этому относится твой папа.

— Знаю, мама. В тайне, он мечтает видеть меня в кресле президента Аргенды. Но это, же смешно. Даже Игорь это понимает.

— А ты пойми отца. Пойми, что ему трудно смириться с отсутствием Альберта. В тебе он видит твоего брата.

Старший брат когда-то, как и она учился на УВС, то есть «Управление высшими системами». По сути, это был президентский факультет. В те годы для всех было очевидным, что Альберт логически, являлся преемником отца, и всё же, он по-своему распорядился своей судьбой. Пройдя ускоренные курсы по освоению новых планет, отправился на далёкую звезду Ассилун. Алексе никогда не забыть это грустное событие, произошедшее почти сразу после военных событий, ей тогда было десять лет.

Алекса с матерью загрустили.

— Представляешь, — проговорила Жанна, глядя куда-то вдаль, — он всё ещё в пути.

— Представляю, — прошептала Алекса, прижавшись к ней ещё сильней, её душили слёзы. От любви к брату, к матери, от безысходности ситуации.

***

Алекса уже спускалась вниз, когда увидела, как в гостиной появился её отец.

Джон Скайл, выше среднего роста, крепкий, коренастый и подтянутый. Короткая стрижка, под Цезаря открывала широкий лоб. Главное, теперь становилось ясно, на кого была похожа Алекса. Его походка, жесты, взгляд говорили о волевом, сильном характере. Это был уверенный в себе человек с приятной внешностью.

Следом за ним семенил андроид Иннокентий, докладывая обстановку в доме.

— Госпожа Скайл и Алекса присутствуют дома. Режим окружающей среды оптимальный. Посторонние каналы связи отсутствуют.

— Спасибо Иннокентий, — не глядя на него, бросил Джон, — а ты дочь, очень даже кстати. Отчего-то именно сейчас мне захотелось с тобой пообщаться.

Встретившись с ним взглядом, Алекса промямлила:

— Может, ты вначале отдохнёшь?

— Отдохну в моём кабинете.

Не дожидаясь её, он повернул в дальний конец гостиной, туда, где в зарослях тропических растений таилась дверь кабинета. Алекса, тяжело вздохнув, нехотя потянулась вслед за отцом.

Овальный кабинет отца, исполненный в бежевых успокаивающих тонах, не всегда был гостеприимен, потому, как таких моментов, как этот у неё в последнее время было предостаточно. В центре кабинета располагался такой же овальный, бесконечный стол. Не удаляясь вглубь кабинета, у края стола приткнулась Алекса. Отец грузно устроился в своём кресле, как раз напротив неё.

— Ты что туда села? — громко спросил он издалека.

— А, ты?

— По-моему, сегодня я диктую.

— Интересно знать, почему?

— Когда одного мудреца спросили, — где твоё место? — он ответил: моё место, там, где заканчивается трусость и начинается правда.

Алекса знала по опыту, когда разговор приобретал оттенок философии, отцу лучше не перечить. Как ни крути, а ей придётся сбросить остатки трусости, и повернуться лицом к правде. Хотя в последнее время рядом с отцом Алекса чувствовала какую-то странную уверенность, прилив энергии. В это время ей всегда хотелось скрестить с ним шпаги по любому поводу. Она не понимала, почему, в душе вскипал нелепый протест всему, что бы он ни говорил. Она сопротивлялась этим встречам, и в то же время желала.

Отец ждал конкретного признания, это было ясно сразу, поэтому вполне честно, в двух словах Алекса выложила ему о вчерашнем инциденте. Она рассказала ему, что, во время испытания автолёта, подаренного ей отцом по случаю победы, они с Димой были захвачены патрульной полицией в запретной зоне погодной установки. В головокружительной, умопомрачительной погоне, их уже почти пленили, но неожиданно у здания департамента полиции, отпустили, заручившись, лишь лёгким порицанием. Подробность о том, что автолёт после испытаний остался слегка помятым, она предусмотрительно опустила. Закончив, Алекса вызывающе взглянула на него, пытаясь, издали предугадать его реакцию, но он молчал.

Он не понимал одного, почему его дочь делает буквально всё, чтобы выставить его в роли слабака, не способного совладать с собственным ребёнком? А то, что она делает это нарочно, он не сомневался. Но, зачем? Почему? Почему он совсем не понимает её, а она не горит желанием понять его. Ведь было же у неё детство, когда они вдвоём были почти неразлучны, когда он появлялся с ней везде и всюду. Как она была счастлива, и непосредственна, как проводили они время в бесконечных играх, понимая друг друга с полуслова. Куда делось всё это? Он догадывался, что её необузданный нрав, это отражение характера Альберта, но Альберта он хотя бы понимал. Его патриотические стремления были близки Джону, другое дело, Алекса. Последние несколько лет, она как будто измывалась над ним, либо она делала блестящие успехи в учёбе, либо тащилась в отстающих, а иногда, делала такие вещи, которых он не понимал вовсе. Заметив, как она поскучнела, он через силу выдавил:

— Дочь, — помолчал, и добавил, — чего ты хочешь?

Немного подумав и, смахнув с поверхности стола невидимую пылинку, она ответила:

— Скоро лето. Хочется новых впечатлений.

Джон прищурился, но смолчал.

— Было бы здорово, — продолжала она, — пуститься в путешествие вокруг земли на своём собственном автолёте. И чтобы никакие границы тебе не помешали. Так можно и до самих островов Эдемии добраться. Интересно, какая там сейчас погода?

— Прекрати! — Джон вскочил с места и Алекса, опустив глаза, ссутулилась.

— Взгляни на своих друзей, ну, неужели ты не видишь, как твои подруги делают успехи в медицине, Яков с лёгкостью разбирает системы связи, и это помимо того, что он закончил УВС. У Дмитрия своя автошкола, что ты умеешь делать, скажи, мисс неумейка? Что интересует тебя, кроме полётов во сне и наяву? И что за гадость у тебя на голове?

— Ну, не знаю я, папа, — вымученно выговорила Алекса, в то время как Джон нервно бродил за её спиной.

Он не сразу сообразил, от чего это она всхлипнула. Но, когда увидел, что её плечи нервно задёргались, моментально бросился к ней, и с силой прижал к себе.

— Не плачь, — прошептал он, — я сам во всём виноват. Я очень редко бываю с тобой. Эти дела, они никогда не заканчиваются.

— Ну, что ты, папа, — Алекса развернулась, и прижалась к нему ещё крепче, — прости, если я чем огорчила тебя. Мне так хочется помочь тебе, хоть чем-нибудь, но что я могу, от меня одни неприятности, вот, если бы Альберт…

Этого не стоило ей говорить. Воспоминания об Альберте в душе Джона вызывали нестерпимую боль. Он вдруг грузно поднялся на ноги, и стремительно отправился к выходу.

— Ты права, мне нужно отдохнуть.

Он уже вышел из кабинета, когда поднялась на ноги Алекса. Её кулаки были крепко сжаты, её желанием было, укусить себя, выдрать волосы, ущипнуть и многое другое, что сделало бы ей больно. Как она только осмелилась давить на любимого ей человека таким вот диким способом? Она догнала его в дверях, и, повиснув у него на шее, как бывало в далёком детстве, поцеловала. Потом, не поднимая глаз, развернулась и побежала к себе.

Лишь только Джон пересёк гостиную, он увидел спускающуюся с галереи Жанну. В утреннем свете, она показалась ему, какой-то одинокой, эти чувства немедленно отозвались болью в его душе.

— Жанна, — бросился он к ней, и недосказанную нежность вложил в недолгий поцелуй.

— Как я скучал, — прошептал он.

— Я тоже.

Вместе они ступили на эскалатор.

— Жанна, ты опять балуешь её, — сдержанно произнёс он, — неужели ты не видишь, что она выросла в безвольное существо.

— Джон, ну что ты хочешь получить от глупенькой девочки?

— Сколько ещё ей нужно сделать глупостей, чтобы стать, наконец, взрослой? Вспомни, мы в эти годы принимали решения на высоком уровне.

— Алекса не руководитель, пойми это. Не нужно её принуждать.

— Я согласен с тобой, Жанна, и я тоже смотрю на вещи в реальном свете, но в Алексе кроются большие силы. Это я вижу, и даже боюсь.

— Ну, что ты, любимый, она всего лишь женщина. Даст Бог выйдет замуж. Даст Бог если за Якова Ханина и эти государственные проблемы обойдут её стороной. Я ей желаю только счастья.

— Так, ведь и я желаю, Жанна, но только вот в чём оно, её счастье?

Обнявшись, они вплыли в свои покои, и стена за ними сомкнулась.

Алекса терзалась мыслями, а стоит ли это делать? Её волновали слова Якова о некой тайной службе Туман, якобы созданной у них в стране для того, чтобы подорвать покой и устои Аргенды. Она точно знала, о старых сканерах, хранящихся в кабинете отца. Именно на них намекал Яков, когда перед самой ссорой поведал ей об этой службе, и о том, что не мешало бы создать свой союз для борьбы с бандой, орудующей в сетях жизненно важных для города. Алекса не верила всей этой белиберде, приписывая фантазии Якова к издержкам затянувшегося подросткового синдрома. Но Яков друг, и волей-неволей, ей придётся во всём разобраться. Понять, а не отмахиваться от его назойливого желания впутать её в какую-нибудь авантюру, не имеющую ничего общего с реальностью. Так думала Алекса.

Как только Джон и Жанна исчезли у себя в покоях, Алекса выбралась из-за портьер, и осторожно отправилась в сторону кабинета.

Мягкая субстанция сканера, прибора в виде шлема, плотно обернулась вокруг головы.

Понимая, что сканер, сугубо личный предмет того человека, который делал эту запись, Алекса решила, что этот сканер записал её отец. Она не могла не видеть его, не слышать его голоса, просто он шёл изнутри её сознания. Алексе открылось пространство, где в рамках сканера перед ней маячило неприятное лицо человека неопределённого возраста, по имени Стентон, которого она немного помнила.

— Послушай, Стентон, если тебе дорого твоё отечество, ты должен прекратить гадить, там, где тебя не просят, — говорила она мыслями отца.

За его спиной сияла ослепительно-белая пустота. Алекса вспомнила, что этот человек вращался в кругах парламента Аргенды, что-то типа администрации. Потом куда-то исчез.

— Итак, служба Туман, что ты о ней думаешь? — спросил отец.

— Эта служба, предназначена для предотвращения разногласий.

— То есть, сортировка информации, идущей из Феоны Будь поточнее, Стентон. Ты же в курсе того, что Аргенда не приемлет технологий использования энергии параллелей. И у нас нет иных способов узнать правду.

— Да, господин президент.

— И занимаешься ею ты.

— Да, господин президент.

— Прекрасно, — проговорил отец, и Стентон немного расслабился, — а теперь слушай сюда. Работа Тумана ни в коей мере не должна отразиться на работе спецслужб Феоны. А в остальном, всё правильно. Ты понял меня, Стентон?

— Я всё понял, господин президент, но, разве, это не ваши слова, о том, что народ Аргенды поплатится за свою беспечность, о том, что надо отдать должное спецслужбам Феоны?

— Ты, как-то всё превратно понимаешь, Стентон. На кого ты сейчас работаешь, скажи? Ты совсем не заинтересован в успехе службы Туман именно с нашей стороны.

Отец с надрывом рассмеялся, чего Алекса никогда не замечала за ним. Изменившийся в лице, Стентон угрюмо заметил:

— Вам ли говорить об этом, господин президент? Вы понимаете, что я теперь в дерьме?

— Не дрейфь, Стентон, всё окупится. Ты заслужишь, обещанного вознаграждения. Помни главную миссию.

— Как же, помню — предотвращение разногласий, — он криво улыбнулся.

— Опять?

— Если же разногласия и возникнут, то, скорее всего по причине Жанны Скайл.

— Жанну не впутывать! — выкрикнул отец.

Стентон, расслабившись, подмигнул:

— Эта женщина господину Айлину не безразлична?

— Ты никак не можешь забыть о своих грязных методах?

Изображение Стентона дрогнуло, потому что Алекса с силой сорвала с головы сканер. Она не могла больше слушать всё это. Ей было неприятно. Таким она никогда не знала отца. Отчего ей сделалось холодно и одиноко. Укутавшись в пушистый плед, и уткнувшись в диванные подушки, Алекса забылась только под утро.

Вот уже неделю Алекса посещает актив школы имени Квинке. Она удивлялась, почему раньше ей не приходило в голову заняться делами школы, тем более что, председатель актива Эдуард был просто в восторге от такой перемены Алексы. Причиной пробуждения её сознательности был, конечно же, не Эдуард или успеваемость отстающих учеников, а Яков — бессменный член Актива. Алекса в тайне лелеяла надежду вновь помириться с ним.

Через неделю начнутся первые экзамены. В школе царил деловой ажиотаж — сдача зачётов, исправление отрицательных отметок. Школьный актив работал в полную силу.

Вот уже целых полчаса, как, неуспевающий в учёбе народ шумно толпится у сферы с надписью — «Мы — это школа, школа — это мы». Там, внутри идёт заседание.

Доклад читает сам Эдуард — типичный представитель номенклатуры, но кто скажет, что он не переживает за честь школы? Хотя, сегодняшняя речь, вызывала у слушателей челюстные спазмы. Внезапно в аудиторию ворвался один из учащихся, известный на всю школу хулиган по фамилии Иванчик.

— Вы тут заседаете, а там такое творится! — выкрикнул он, изображая ужас. — Да, включите же, наконец, инфо!

Эдуард не был готов к таким неожиданностям, поэтому лаконично произнёс:

— Попрошу очистить помещение.

Но Яков уже успел включить свой инфо, и тут, же над головами собрания, сверкая разноцветными красками, повис неоновый шар. Илга Элия — очаровательное создание демонстрировала своё детище, модный салон. Её звенящий голосок зазвучал словно колокольчик. Естественно, актив тут же очнулся от спячки, мысленно поблагодарив Иванчика за неожиданный перерыв.

— Да, вы, что, опухли здесь все? — выкрикнул он, — Наш канал!

Яков послушно отыскал нужный канал. Антарктида-связь передавала независимые новости:

— Сотни островов Эдемии в одночасье перешли во владения Феоны. Островитянам даже не сочли за честь объявить о начале войны, обойдя, при этом правила ведения войн. Столичный остров Эдемии был захвачен ещё вчера, поэтому связь с островом была прекращена. Воспользовавшись, обрушившимся на острова тайфуном, Феона вводила нас в заблуждение, сославшись на помощь этой стране. А, уже сегодня утром очевидно, пленив президента Эдемии, Феона объявила всю Эдемию частью своей страны.

На Инфо, взамен миловидного личика журналистки, появилось изображение дворца президента Феоны Александра Айлина — утопающей в зелени, архитектурной громадины. Этот дворец на экранах Инфо давно примелькался, и являлся, как бы визитной карточкой первой по величине страны под названием Федерация Объединённых Наций, сокращённо ФеОНа. Каскадом, поднимающиеся отдельные элементы дворца, создавали вкупе произведение искусства, отчего при виде этого грандиозного дворцового комплекса захватывало дух. Бесспорно, он не имел ничего общего с дворцом Скайлов, использование неизвестных технологий в его строительстве, явно прослеживались.

— В данный момент в Геоленде президент Феоны Айлин чувствует себя великолепно, — продолжил голос за кадром.

На одном из верхних уровней зеленел зимний парк. Там, среди цветущих растений оператором был найден, одиноко прогуливающийся человек. Прикрываясь от солнца ладонью, и вглядываясь куда-то вдаль, он остановился у перил гигантской лоджии, погружённый в глубокое раздумье.

— Даже не выходя из дома, он вершит судьбами целых народов, продолжала журналистка, — по властному мановению его руки наш мир и покой может быть нарушен в одночасье.

Картинку увеличили, из-за прикрытых век президента Айлина Алексу пронзил стальной холод.

Это видение приходило к ней иногда из далёкого детства, когда во время парада победы в Элфесе, восемнадцатилетний Айлин-младший, считавшийся погибшим, неожиданно выступил по всем каналам Антарктида-связи. Ещё она помнит, как этим выступлением были напуганы её родители. По-видимому, этот страх был передан и Алексе. Тогда она не могла понимать, что такое война, но каждый раз приходила в трепет от одного только этого слова, брошенного кем-нибудь невзначай. Хотя сегодня Алекса не была столь чувствительна, потому что твёрдо верила в международные правила. Учёба на факультете УВС нашла свой отпечаток, ведь уроки по глобальной политике ей давались легко.

В тот момент, когда Яков выключил Инфо, в аудитории установилась полнейшая тишина, но Эдуард счёл нужным нарушить её, и вставить своё веское слово:

— Аргендцы, будьте бдительны! Да, будет проклят тот день, когда на свет появился этот тиран!

— Ура! — выкрикнул Иванчик.

Удивительно, но им удалось разрядить обстановку, и Алекса с Яковом, не думая о том, переглянулись.

— Никто не даст нам избавленья! — выкрикнул Яков, улыбнувшись ей.

Его поддержал дружный хохот.

Выдворив Иванчика, Эдуард, гордо оглядел аудиторию.

— Тема завтрашнего актива будет посвящена порабощённой Эдемии. Попрошу подготовить доклады. А сейчас, господа, все свободны, кроме Алексы. Нам предстоит работа с отстающими учениками.

Постепенно, с шутками класс начал пустеть. Остановившись возле, Алексы, Яков сдержанно проговорил:

— Ребята просили передать.

— Что? — не глядя на него, бросила она.

— Сегодня мы встречаемся у меня.

Собираясь с мыслями, она рассматривала свои ногти:

— Ты же видишь, я занята.

— Я так и передам.

Его спина исчезла в проёме. Хотелось бежать, крикнуть что-нибудь шутливое или что-нибудь простое, лишь бы выбросить из головы тупую гордость. Вместо этого, она, лишь крепче стиснула зубы.

2. Скат

С чувством исполненного долга, Алекса выехала, наконец, со двора школы, с одной лишь мыслью: так, значит, Яков всё-таки, что-то, там замутил с ребятами, а она теперь в сторонке. Для того чтобы сократить путь, она нырнула в подземку. Стремительный магнитный поток тут же вдавил её в кресло. Каких-то пять минут, и опознавательный домофон у основания дома Ханиных гостеприимно открыл перед ней ворота. Выбравшись из авто, Алекса обратила внимание на то, что следом за ней, во дворик въехало ещё одно авто марки «Клоп». Удивительно, но ворота сомкнулись уже после того, как «Клоп» въехал во двор. Подождав немного, она пригляделась к вышедшему из «Клопа» человеку. Сияя широкой, белозубой улыбкой, перед ней остановился Игорь. С Игорем они не виделись с самого банкета, и вот, глядя в его смеющиеся глаза, Алекса вдруг вспомнила сегодняшние кадры об Илги Элии, именно на неё он был сейчас жутко похож. Это её, несомненно, смутило.

— Сегодня удивительный день, — проговорил он.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, взволнованно.

— То же, что и ты.

Долго бы они стояли так, удивляясь данной ситуации, если бы со стороны дома не послышался шум.

— Алекса, — крикнула Эллис, подбегая, — ты всё-таки пришла.

Подойдя ближе, она увидела Игоря.

— Где я могла вас видеть?

Тут подошла Инга.

— По-моему, вы опоздали, — проговорила она.

— Нас ждали? — спросила Алекса.

— Стала бы я убегать, если бы ждали таких гостей, — проговорила Эллис, с интересом разглядывая Игоря.

— Так, значит, нас всё-таки не ждали, — немного нервничая, произнесла Алекса.

— Опять ты за своё, Алекс, — проворчала Инга, — а кто это с тобой?

— Да, Алекса, — обратилась к ней Эллис, — в каком фильме снимался твой знакомый, что-то я не припомню?

— В фильме про Эллис и чудовище, — ответил Игорь, не переставая улыбаться.

— О, вы знаете моё имя? — удивлению Эллис не было предела, — кто же вы, таинственный незнакомец?

— Я думаю, что я давно знаком вашей легендарной пятёрке, — проговорил Игорь, и, вновь повернувшись к Алексе, галантно подал ей руку:

— Будем знакомы, я Скат.

Девочками овладел эффект оцепенения. Припоминая немного шутливый характер Игоря, Алекса не очень-то поверила ему. Но всё же подала ему руку со словами:

— Откуда нам знать, что ты и есть тот самый «Великий Гэтсби»?

— Ну, как же, только он мог так свободно общаться с Блохой и даже Лава ему не помеха.

Эти сведения были самодостаточны, но…

— Это ли не глупость, открыться перед нами, — не сдавалась она.

— А я доверяю вам, тем более что мне нужна ваша помощь. Стоявшая между ними Элис, всё время пыталась вставить хоть слово.

— А скажи, Скат, — улучшила она момент, — правду говорят, что ты работаешь на Антарктический комитет по защите информации?

— Это, смотря с какой стороны посмотреть. Скажу одно, мой вклад в их непростое дело неоценим.

— А, всё же, скажи Скат, где я могла тебя видеть?

— Ты не поверишь Эллис, но мы живём с тобой в одном компли.

На эти слова Элис не нашла что ещё у него спросить.

К тому времени, когда Игорь с Алексой вошли в просторное, без излишеств помещение, Яков с Димой стояли у виртуальной сферы.

Позабыв о неприятностях, которые случились между ей и Яковом, Алекса радостно прокричала, подбегая к нему:

— Послушай, Яков, наш Игорь, не поверишь, кто!