Спаси меня

Рядом с большим обеденным столом лежала мать Николь. Я, еле сдержавшись, чтобы не закричать, закрыла рот рукой и зажмурилась. Пересилив подкатившую тошноту, открыла глаза.

Вокруг ее головы растеклась огромная лужа крови.

Она явно была мертва. Господи, неужели они все погибли? Но других трупов я не обнаружила, поэтому сохранялся шанс, что остальные прячутся в бункере.

Кстати, где он может быть? Наверняка в подвале. В детстве мы с Николь часто спускались туда, чтобы пощекотать нервы. Тогда это было обычное подсобное помещение, где хранился всякий хлам.

Я вернулась в прихожую и заперла входную дверь на засов. Несчастная мать Николь не представляла никакой опасности. А вот те, кто мог зайти с улицы… Я не знала, способны ли зараженные проникать в закрытые дома, достаточно ли у них сил, чтобы выбить дверь или хотя бы окно. Но так я почувствовала себя чуточку безопаснее.

Отворив деревянную створку в коридоре, совсем недалеко от кухни, я увидела прочную лестницу с широкими ступенями, ведущую в подвал. Посветив фонариком, обнаружила в самом низу еще одну дверь. Она была сделана из металла. Медленно спустившись, я осмотрела ее. Снаружи не оказалось никаких ручек или рычагов. Только электронный кодовый замок.

Я постучалась и прижала ухо к двери. Абсолютная тишина. Даже если внутри что и происходило, эта дверь не пропустит ни единого звука. Я постучалась снова – на этот раз довольно громко.

Тишина.

Отчаявшись, я уже хотела развернуться и уйти, но тут откуда–то сверху раздался тихий щелчок микрофона, а затем я услышала детский голос:

– Кто это? Мама, это ты?

ГЛАВА 5

– Роб, это я, Алекс, – мой голос дрожал. – С кем ты там? Можешь открыть мне дверь?

– А где мама? – послышалось из динамика.

– Я тебе все объясню. Только впусти меня, пожалуйста! – кажется, я уже была готова умолять мальца, чтобы он открыл дверь.

– Мама сказала запереться и никого не впускать. А тетя Эмма уже ушла? – мальчик явно был напуган.

– Тетя Эмма?

– Да, соседка, мамина подруга. Она пришла. И была какая–то странная. Мама сильно испугалась, – Роб замолчал, заново переживая события, предшествующие его попаданию в бункер. – Николь с тобой?

– Нет, Робби, я одна. Милый, впусти меня, и мы поговорим. Здесь небезопасно. Я не знаю, куда мне идти, – я старалась быть с ним честной.

Роберту, младшему брату Ник, было всего восемь. Я не знала, стоит ли его посвящать во все события сегодняшнего дня. Ребенок напуган и, по всей видимости, одинок. Роб вообще в состоянии открыть эту чертову дверь? Или он запер сам себя без возможности покинуть убежище?

– Робби, детка, это же я, Алекс. Ты же меня знаешь. Я помогу тебе. Я буду с тобой, что бы ни случилось. Только впусти меня, если ты умеешь открывать замок, – у меня кончились аргументы. Мне было страшно, и я с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать от отчаяния.

Мальчик некоторое время молчал, раздумывая.

– Хорошо, – проговорил Роб. Затем послышалось гудение, и дверь, тихо щелкнув, открылась. Я потянула створку на себя и увидела худощавого мальчонку с огромными круглыми глазами, в которых обнаружила отражение собственного страха.

– Иди сюда, – сказала я и, протянув руки, обняла Роба. Он был одет в яркую пижаму с космонавтами.

– Где мама, Алекс? – тихо спросил он, не выпуская меня из объятий.

– Я все расскажу. Только давай закроем дверь, – я обернулась и с силой нажала на тяжелую створку, пока замок не защелкнулся. – Покажи мне, что тут у тебя.

Я поднялась и взяла Роба за руку.

– Ты знаешь, где твой папа?

– Папа уехал утром, кажется, за продуктами, – ответил Роберт. – Ник ушла на концерт. Мы с мамой были вдвоем. Я смотрел телевизор. Пришла тетя Эмма. Она стояла на пороге, мама увидела ее в окно. Ее лицо и одежда были сильно испачканы.

Его глаза наполнились слезами.

– Я вышел и увидел, как мама открыла дверь и спросила, все ли у нее нормально, а тетя Эмма начала за ней гнаться и бить. Не знаю, почему она так себя вела. Мама оттолкнула меня в сторону лестницы, я больно ударился. Мама крикнула, чтобы я бежал в укрытие и никого не впускал, – он всхлипнул. – Вот я и сижу, жду, пока придут мама или папа.

– Ты все сделал правильно, – я опустилась перед ним на корточки. – Робби, послушай: с мамой и Николь случилось несчастье. Такое несчастье случилось с очень многими людьми. Я не знаю, вернется ли твой отец, но мама с Николь больше не придут.

Я старалась говорить как можно мягче, но правда, исходящая из моих уст, падала тяжелыми булыжниками, которые детские плечи еще не в состоянии вынести. Но чтобы выжить, он должен знать.

Лицо Робби исказила горестная гримаса, и он разрыдался. Сначала его плач был похож на скрип, а затем он закричал в голос, и из его глаз потекли потоки слез, которые я никак не могла остановить.

У меня не было ни братьев, ни сестер. Я не знала, как правильно разговаривать с детьми, а тем более понятия не имела, как помочь пережить утрату. Но единственное, что я могла ему дать – человеческое тепло. Поэтому я изо всех сил прижала Робби к себе и прошептала ему на ухо:

– Я позабочусь о тебе. Я тебя не брошу. Мы дождемся твоего папу и все преодолеем. Все будет хорошо.

На самом деле я подозревала, что отец Ник и Роба не вернется. Он или заражен, или мертв. Иначе он уже был бы здесь. Нужно смириться с тем, что мы одни. И продержаться какое–то время, пока правительство, службы спасения или хоть кто–то не придет на помощь.

Но если учесть, что о бункере вряд ли кому–то известно, то ждать придется до бесконечности. А может случиться и так, что до нас вообще никому нет дела. И нужно как–то выжить вдвоем, время от времени поднимаясь на поверхность для разведки – на случай, если что–то изменится.

Я не знала, сколько мы просидели на полу, оплакивая родных. Я не имела понятия, стемнело ли снаружи, прекратился ли дождь. Единственное, что я сделала – это поднялась по лестнице и плотно закрыла дверь, ведущую из дома в подвал. Чтобы никто из непрошеных гостей не обнаружил железную дверь бункера. Мне не хотелось даже думать, что кто–то может попытаться ее взломать. Пусть это место останется невидимым для всех.

Пока.

Оставив заснувшего Робби на одной из компактных двухъярусных кроватей, я решила как следует осмотреть убежище, которое теперь станет нашим домом. Отец Ник всегда был паникером.

Раньше он часто говорил о мировом кризисе, о ядерной угрозе, о предстоящем продуктовом коллапсе. Я всегда думала, что он излишне драматизирует. Но, по всей видимости, это были не просто разговоры. Он основательно готовился.

Жаль, что, когда на самом деле наступил апокалипсис, он, несмотря на подготовку, все же не смог уберечь свою жизнь и жизни близких. Но теперь благодаря ему выживет Робби. Ну и я заодно. Я сотню раз воздала хвалу тревожности отца Ник, когда увидела, во что он превратил бесполезный подвал.

Это было полноценное, хотя и компактное жилище. Здесь были оборудованы спальные места, канализация и даже холодильная камера. Все стеллажи забиты консервами и продуктами быстрого приготовления. На случай отключения электричества стояла небольшая газовая горелка с парой запасных баллонов. Только бы научиться всем этим пользоваться…

Мне еще предстояло изучить припасы и рассчитать, на сколько их хватит. Чтобы обозначить примерную дату, когда мне все–таки придется выйти на поверхность в поисках провизии. Но сейчас я смертельно устала… Я убита горем и выпотрошена.

Внутри меня поселилась огромная темная пустота, которую ничем не заполнить. Я хотела лечь и закрыть глаза, а во сне увидеть улыбающихся родителей – такими, какими я запомнила их этим утром. Чтобы хоть в забытьи избавиться от жуткого одиночества, которое теперь будет преследовать меня долгие годы.

Тихое посапывание Робби напоминало, что я несу ответственность не только за свою жизнь. И я обязана выжить, несмотря ни на что.

ГЛАВА 6

Мы в бункере уже два месяца. Если верить моим отметкам на календаре, висящем на стене. Дни слились в единый поток: еда, книги, небольшая коллекция фильмов и мультиков на флешке, воткнутой в телевизор. Мы спим, едим и пытаемся как–то себя развлечь.

Даже начали тренироваться. Если можно так назвать наши с Робом нелепые вихляния с самодельным оружием. Мы привязали ножи к палкам, которые сделали из кусков металлической швабры. Выглядит не слишком надежно, но нам подумалось, что это лучше, чем ничего.

Робби уже почти не плачет. Я тоже. По крайней мере, я не позволяю себе плакать при мальчике. Но ночами меня съедает такая тоска, что хочется завыть, как банши, отдавшись темной пучине безнадеги. Иногда, когда мы в десятый раз смотрим дурацкую комедию и смеемся, будто видим ее впервые, я чувствую себя почти нормально. Годно.

Роберт – смышленый малый. Он много знает и понимает меня почти без слов. Мы как две родственные души притянулись друг к другу, словно он всегда был моим братишкой. Но когда я вижу его улыбку, то сразу вспоминаю его настоящую сестру, Ник. И мои глаза наполняются слезами. Я сразу отворачиваюсь и делаю вид, что в глаз попала ресница.

Радио и телевидение молчат. Мы каждый день включаем приемник и пробегаемся по волнам в надежде хоть что–то услышать. Это наш ритуал. Невыносимо жить в полной неизвестности. Я понимаю, что мне нужно подняться наверх и выйти на улицу.

Возможно, мир давно мертв. Но есть небольшой шанс, что снаружи произошли какие–то перемены к лучшему. Например, пришли военные и очистили город от монстров. Может, даже выжившие вернулись обратно в свои дома. А мы сидим, как крысы в подполе, и ничего об этом не знаем.

Странно, что у нас еще есть электричество. Я мало что понимаю в устройстве местной гидроэлектростанции, но мне кажется, что в скором времени все блага могут закончиться. И нам придется довольствоваться свечами и механическими фонариками.

В итоге я собираю всю свою смелость в кулак и сообщаю Роберту, что отправляюсь наверх.

– Вдруг ты не вернешься? – он смотрит на меня огромными голубыми глазами.

– Я вернусь. Если обнаружу хоть малейшую опасность, то сразу побегу обратно. Я не буду попросту рисковать, – обещаю я, будто сама верю в то, что говорю.

– Что мне делать, если ты не придешь? – не успокаивается Роб.

– Жить, Робби. Ты вполне способен справиться без меня. Ты умеешь обращаться с горелкой и однажды даже сам поменял баллон. Я научила тебя стирать вещи. Твой отец так хорошо о тебе позаботился, что продуктов хватит на целый год, а то и больше, – я перечисляла сухие факты, понимая, что мои наставления не сильно помогут, если я действительно не вернусь.

Этот вариант даже не должен рассматриваться. Я вернусь, и точка.

– Пообещай, что ты не выйдешь вслед за мной, даже если меня не будет несколько часов, – я смотрю прямо в его глаза.

– Хорошо, – соглашается Роб. – Я буду ждать тебя здесь.

Еще не хватало, чтобы он вышел и наткнулся на тело матери, которое лежит на кухне. Правда, я не знаю, что с ним стало за эти два месяца. И надеюсь, что так и не узнаю.

Подготовка заняла около получаса. Я порылась в шкафу, куда, по всей видимости, стаскивались все ненужные или вышедшие из строя вещи и обувь семьи. Все это оказалось как нельзя кстати, когда я попала сюда в первый день.

Иначе моей единственной одеждой так и осталось бы то зеленое платье, на которое я спустила все деньги. Я усмехнулась своим мыслям. Как глупо сейчас выглядят наши поступки. Платье мечты лежит грязной тряпкой где–то в глубине шкафа. А на мне – старые шорты и майка Николь. Будь они благословенны.

Роберт уселся рядом и стал наблюдать, как я натягиваю сильно поношенные, но удобные ботинки на шнуровке.

– Ты возьмешь одно из наших орудий? – мальчик сильно переживает, поэтому боится, что я забуду о наших самодельных копьях.

– Конечно, – усмехнулась я. – Зря, что ли, мы целыми днями тренировались?

Роберт улыбнулся, но его глаза остались грустными.

– Выше нос, Губка Роб, – я потрепала мальчишку по светлым волосам и взяла в руки «копье». – Ну, как я выгляжу? Похожа на Лару Крофт?

– Отдаленно, – Робби всегда говорил только правду. – Ты более потрепанная, чем она.

– Ах ты мелкий засранец! – я щелкнула его по носу. – Хоть бы соврал для приличия!

Я подошла к небольшому зеркалу над раковиной, чтобы заплести волосы. Они сильно отросли и мешали, так что я уже подумывала срезать их наполовину. В колледже я была довольно популярна. У меня глаза цвета свежей зелени и слегка волнистые темно–русые волосы – вроде как у многих, но меня часто называли красивой.

Хотя сейчас красота вообще не имеет значения.

Наверняка Эрик, которому я пыталась что–то доказать, давно мертв или, что еще хуже, превратился в монстра. И если я когда–нибудь встречу его, то он вряд ли кинется меня целовать. Скорее, сразу прикончит, даже не осознав, что я его бывшая.

Откинув дурацкие мысли, я затянула потуже резинку на кончике косы и засунула за ремень еще пару ножей. Мне нужно выйти за дверь и оглядеться. Только и всего. А я будто в поход собралась. Но мне и Робу так спокойнее. Нужно быть готовой к любым неожиданностям.

Хоть я и хорохорилась, изображая из себя настоящего бойца, внутри я вся цепенела при мысли, что могу встретить опасность. Главное, чтобы Робби не заметил моего страха.

– Ну что, Кэп, открывай! – весело скомандовала я. Роберт подошел к двери и набрал код. Я давно выучила нехитрую комбинацию, но хотела проверить, не забыл ли ее сам Роберт. Мальчик уверенно набрал шесть цифр, раздалось протяжное гудение, и замок тихо щелкнул.

– Я подержу дверь открытой некоторое время, пока ты не поднимешься до конца лестницы, – проговорил Робби.

– Не нужно, – отрезала я. – Наверху есть еще одна дверь с щеколдой. Я спрячусь за ней, если увижу то, что мне не понравится. А ты будь на связи по микрофону, хорошо?

– Хорошо, – Роб насупился.

Я дождалась, когда он закроет за мной бункер, и начала бесшумно подниматься по лестнице, подсвечивая себе небольшим фонариком.

ГЛАВА 7

Как только я покинула бункер, сразу почувствовала тошнотворный, гнилостный запах. Казалось, он, пропитав все помещения дома, просочился даже сюда, на лестницу. Этот запах невозможно перепутать ни с чем. То, как пахнет мертвая плоть, заставляет твои внутренности неконтролируемо выворачиваться, как бы ты ни пытался это игнорировать.

Я, стараясь действовать как можно тише, отодвинула засов на двери. Слегка ее приоткрыв, выглянула в коридор. Вонь стала настолько сильной, что я, еле сдержав позыв рвоты, попыталась задерживать дыхание, зажав нос пальцами. Из дома не доносилось ни звука. У меня заслезились глаза. Я знала, откуда исходит этот запах, но старалась об этом не думать.

Сделав шаг наружу, я закрыла за собой дверь на лестницу. Подкатила тошнота. Я рванула к выходу из дома, и меня стошнило прямо на порог. Сделав всего один вдох, я поздно осознала, что входная дверь открыта нараспашку. В ужасе я оглянулась, но возвращаться было уже поздно. Со стороны гостиной показался зараженный мужчина, перекрыв мне путь обратно к подвалу.

Он уставился на меня взглядом, полным ярости. Когда–то я знала это лицо. Парень из пекарни неподалеку. Раньше он казался мне привлекательным. И добрым. Но сейчас он сильно изменился, и в его чернильных глазах не было ни капли прежнего тепла. Издав рык, он дернулся в мою сторону.

Соскочив с порога и сжимая самодельное орудие в руке, я рванула на улицу.

Не разбирая дороги, я бежала, спасаясь от преследователя. Тот, неестественно дергаясь, пустился за мной в погоню. Все произошло настолько быстро, что я перестала что–либо соображать.

Я неслась куда глаза глядят, пока не увидела вдалеке направляющуюся в мою сторону стаю монстров. Резко вильнув вправо, я рванула к деревьям, надеясь скрыться в зарослях.

Как же глупо я переоценила свои возможности! От страха я была не в состоянии остановиться и попытаться убить хотя бы того, кто меня преследовал. Ужас толкал меня только вперед, заставляя удаляться все дальше от дома и бункера.

Продираясь сквозь кусты, я слышала рев зараженного, который и не думал отставать, буквально дыша мне в спину. Впереди показались отблески бурлящей реки, протекающей через наш город. Вскоре я выбежала на ее каменистый берег. Дальше дороги нет. Можно было попытаться бежать вдоль воды, но легкие горели так сильно, что я задыхалась.

В глазах потемнело. Резко обернувшись, я все–таки решила встретиться с врагом лицом к лицу, отчаянно сжав в руке самодельное копье и приготовившись к худшему.

Когда зараженный с неистовым криком выскочил из рощи, яркий свет озарил всю округу, и я на мгновение ослепла.

– Брось это! Доставай нож!– прогремело у меня в голове так, что заложило уши. Я обернулась, чтобы увидеть источник голоса, но тот вновь скомандовал:

– Быстро доставай нож!

Механически повинуясь приказу, я отбросила палку и выхватила из–за ремня крепкий кухонный нож. Сжав его в правой руке, я приготовилась. В этот момент зараженный настиг меня. Бросившись, он повалил меня на землю.

– Хватай за волосы!– раздалось в голове. – Бей ножом в шею!

Лягаясь изо всех сил, я дернулась и постаралась высвободить руку из–под монстра, начавшего меня душить. Ухватив его за волосы на затылке, я с силой оттянула его голову и боковым ударом вонзила нож в шею.

– Ударь снова! Еще! Бей еще!– громыхал голос.

Я лупила ножом снова и снова, не разбирая куда попадаю. Из моей груди вырвался дикий крик, когда зараженный, ослабив хватку, вдруг обмяк и всем весом навалился на меня. И даже тогда я продолжала орудовать клинком, кромсая его плоть, пока нож, став скользким, не выпал из ладони на камни. Я зарыдала.

– Вылезай!– снова раздался голос. С большим трудом сдвинув тяжелое тело, я, царапая спину об острые камни, вылезла из–под него и попыталась сесть. Вокруг не было ни единой души.

– Кто ты? – прокричала я в пустоту. Голос мой дрожал.

– Я могу ответить только на один вопрос, – прозвучало в моей голове. – Сегодня ты хочешь спросить меня, кто я?

Кажется, я окончательно сошла с ума.

– Да. Я хочу знать, кто ты, – повторила я, понимая, что галлюцинирую.

– Я – твой Хранитель, – не стал медлить с ответом голос.

– Хранитель? Это как ангел–хранитель? – недоуменно спросила я.

– Сегодня ты уже задала свой вопрос, – отрезал голос. – Возвращайся в убежище.

Я некоторое время сидела, уставившись на руки, покрытые кровью зараженного. Обычной с виду кровью. Не темной жижей, как их вены, а человеческой кровью – вроде той, что течет у меня в жилах. Нужно это обдумать. Но позже. Сейчас хотелось последовать совету и вернуться в бункер. К безопасности. К Робби.

Я выяснила все, ради чего задумывалась эта вылазка. Никакой армии и военных. Никакого спасения. Все осталось так же, как тогда, когда я спустилась в убежище. Мир по–прежнему мертв, а у нас с Робом, похоже, нет будущего. Мы будем медленно умирать в подвале, приканчивая остатки запасов.

Но если у меня есть Хранитель, не означает ли это, что я под защитой? Возможно ли, что сегодня я услышала голос настоящего ангела? Будет ли он помогать мне и впредь? Могу ли я завтра задать ему еще один вопрос или сегодняшний «перформанс» был разовой акцией?

Вопросы кружились в голове хороводом, не давая передышки. Но главное, что я спросила бы у него прямо сейчас: какого черта он делал раньше, когда мой мир катился прямиком в ад?!

ГЛАВА 8

Пробираясь сквозь кусты, я оглядывалась, стараясь не попасться на глаза очередному монстру. Выйдя на дорогу, я некоторое время сидела в засаде, пока мимо проходили толпы зараженных.

По всей видимости, те, кто был на площади в день, когда с небес пролилась черная жижа, все–таки разбрелись по округе, заполонив все районы города.

Я так надеялась, что, выйдя на поверхность, обнаружу военных, взявших ситуацию под контроль, что сейчас находилась в полной дезориентации. Никакого другого варианта, кроме как сидеть в бункере до бесконечности, я до сих пор не придумала.

Когда горизонт более–менее очистился, я на полусогнутых ногах пересекла дорогу и спряталась за припаркованным возле соседского дома автомобилем. Интересно, стоит ли попробовать слить оттуда бензин?

Может, когда наши с Робом запасы иссякнут, можно будет решиться куда–нибудь уехать? Только вот куда? До ближайшего гипермаркета? Вдруг еще есть возможность пополнить припасы и продержаться в бункере чуточку дольше?

Когда остановится ГЭС? Как скоро мы останемся в полной темноте при свечах? Я представила одинокого Робби, сидящего в полумраке, если бы я не вернулась. Если бы Голос не помог мне. У меня сжалось сердце.

Я переползла до мусорного бака, а оттуда – к дому Николь. Дверь открыта. Я не знала, есть ли в доме кто–то еще, кроме того зараженного, которого я убила. Я. Убила. Это мое первое убийство. И, возможно, не последнее. Теперь я знаю, что зараженные умирают так же, как и обычные люди. От ножа, например.

Да, они сильнее меня и полны ярости, но они не слишком сообразительны, находясь во власти убийственного инстинкта. Поэтому у меня есть шанс победить, если столкнусь с кем–то еще. Если только он будет в одиночестве, как тот, на берегу. Против стаи мне не выстоять ни при каком раскладе.

Я заглянула в окно гостиной. Пусто. Затолкав в нос кусочки ткани, которые откромсала от майки, я бесшумно вошла в дом. Не дожидаясь, пока меня снова застигнут врасплох, рывком открыла дверь на лестницу и защелкнула щеколду с обратной стороны.

– Робби, ты здесь? – тихо проговорила я.

– Здесь, – послышался голос из динамика. – Открываю.

Когда за мной захлопнулась дверь бункера, я устало опустилась на пол.

– Что случилось? – Роберт осмотрел меня с ног до головы, заметив, что вся одежда покрыта кровью.

– Все в порядке. Это не моя кровь, – я поспешила его успокоить. – Встретила зараженного и убила его.

Глаза Робби загорелись от восторга, будто перед ним сидела не трясущаяся от страха девушка, а суперженщина, победившая легионы врагов.

– Ты убила его копьем? – Роб хотел знать подробности схватки.

– Нет, ножом. Как оказалось, копье не слишком полезно в ближнем бою, – я попыталась сделать тон более непринужденным, чтобы не пугать мальчишку.

Про Голося решила ему не рассказывать. Сейчас не время для того, чтобы Робби начал сомневаться в моем здравом рассудке.

– Расскажи мне! – потребовал Роберт. Я не хотела думать о том, что он пережил, ожидая моего возвращения.

– Вскипяти воду, давай выпьем чаю, и я тебе все расскажу, – я взяла небольшую паузу, чтобы обдумать, как описать вылазку, не напугав его до смерти. – Только сначала я должна принять душ и переодеться.

Роб кивнул и кинулся к электрическому чайнику. Зайдя в крохотную душевую, я включила воду и, сама не ведая, что творю, вслух произнесла:

– Скажи что–нибудь, если ты еще здесь.

– Что–нибудь, – раздалось у меня в голове. Я усмехнулась и стала раздеваться, сбрасывая грязные вещи в кучу.

– Тогда надеюсь, ты не будешь подглядывать за мной, пока я принимаю душ.

– И не собирался этого делать, – отозвался Голос. – Рад, что ты выжила.

– А уж я–то как рада, – буркнула я, подставляя голову под прохладные струи воды.

Через некоторое время мы с Робби, включив очередную дурацкую комедию, сидели на промятом диване и с удовольствием поглощали из банки консервированные фрукты.

– Значит, у зараженных нет никаких суперспособностей? Вроде невиданной скорости или бессмертия? – Роб задал уже тысячу вопросов. Он пытался избавиться от страхов, выискивая слабые стороны врагов.

– Они обычные люди, которых не интересует ничего, кроме убийств, – ответила я.

– А что они едят? – не успокаивался Робби. – Если их ничего больше не интересует, тогда они скоро умрут от истощения, и мы сможем жить на свободе.