Хроники Волка: Кровь

Чистый и сильный телепатический посыл младшего сына ударил Андрея прямо в виски, заставив сжать зубы от боли. Андрей с ужасом посмотрел на Кирилла, потом перевёл взгляд на Лею.

— Ты сейчас это слышала? {Кирилл, давно у тебя такие способности?}

— Слышала что, Андрей? – Лея посмотрела на Андрея. – Что с тобой?

— {Нет, пап, с момента, когда я начал слышать тишину.}

— Кирилл… обладает не только даром слышать тишину, [чтобы это не значило], но ещё и даром телепатии.

В доме воцарилась абсолютная тишина.

— Знаешь… наверное, я не удивлена. Точнее, не слишком сильно удивлена. Это многое объясняет. – Лея повернулась к Кириллу. – Послушай, сынок, не пользуйся пока своими умениями, обещаешь? Это очень сложная магия и она требует очень много ресурсов. Ты ещё слишком маленький.

Кирилл кивнул.

— Так, на чём я остановилась?

— На том, что спросила, что я хочу на завтрак, - Андрей улыбнулся.

— Я никогда такого спросить не могла, Андрей. Ах да, точно. Вспомнила, - Лея поставила перед Андреем тарелку с тремя сэндвичами. – Вот твой завтрак. Продолжу после того, как поедим. Всем приятного аппетита.

Семья наконец-то приступила к завтраку.

— Мы пошли к лесу не прямой дорогой, а дальней. Я хотела зайти к Марте, попросить её присмотреть за нашим домом. Но её не застала. Дальше мы пошли через поле. Ты, уходя, его вряд ли проходил. Да и возвращаясь тоже. Так вот – на нем нет снега. Везде есть – а на поле нет. И такое чувство, что никогда и не было. Вот только оно не такое, каким ты его можешь помнить – оно сейчас изломано камнями, будто земля пыталась выдавить наружу свои кости… Когда мы шли по старой дороге, нас окликнули.

— Кто?

— Старуха. Травница. Думаю, ты её помнишь. Она жила здесь неподалёку, когда поселение ещё только строилось. Я думала, что она уже давно померла, потому что дом её опустел одним из первых и там никто не появлялся. Но нет, - Лея долила себе в кружку ещё травяного чая. – Она сидела под навесом возле дома, окружённая банками с какой-то мутной жидкостью и сушёными кореньями. Когда мы приблизились, она посмотрела на меня так, будто прочитала всю мою жизнь. А потом сказала, своим хриплым и дребезжащим голосом: «Я знаю, кем ты не хочешь быть». И в этих словах чувствовался такой яд, Андрей… Она указала своей клюкой на дальний конец своего огорода, на груду камней. «Старое место. До Империи. До Гелиоса», - Лея попробовала повторить голос старухи, но у неё это не очень получилось.

— Она знает, что там был источник? Откуда? – голос Андрея стал едва различимым шёпотом.

— Видимо. Она жила тут задолго до нас, Андрей. И даже задолго до рождения твоего отца. А может быть и твоего деда.

— На да, ты права… А что ещё она сказала?

— «Сила. Энергия». Для неё это одно и тоже. Но для меня это слово – энергия – прозвучало как приговор. Будто кто-то провёл железом по стеклу. Понимаешь, это слишком удобное слово. Оно прикрывает чужую власть. Ещё она сказала, что под этим полем был запечатан источник. И было чувство, что для неё слово «Источник» пишется с заглавной буквы. Что он был одним из первых, от которых питалась Империя. Что это было то место, где впервые запустили Гелиос. Понимаешь, в каком месте мы поселились? Или ты знал это?

Андрей почувствовал, как его сердце пропустило очередной удар.

— Нет. Таких подробностей я не знал. Но Ардан рассказывал, что тут было место великой Силы.

— Понятно, - Лея на минуту замолчала. – Я хотела не верить. Я пыталась доказать себе, что это просто старая женщина, выжившая из ума. Но потом Кирилл сказал: «Он пульсирует». Тогда вариантов не верить просто не осталось. Мы прошли дальше, дорога вела как-раз мимо той груды камней. Я коснулась ладонью камня. Он был тёплым, Андрей. Но это было тепло не от солнца – оно шло изнутри. А потом я положила ладонь на землю между камнями – и тогда меня ударило электричеством. Не магией, не древней энергией. А чистой технологией. Но оно было глубже, древнее. Возможно, что древнее всего в этом мире. Но оно проходило по сети, которая проложена под травой и камнями. И эта сеть ждала, когда её включат.

Лея сделала паузу, чтобы перевести дыхание и допить чай. Её глаза, обычно такие ясные, сейчас казались тёмными, отражением той глубочайшей бездны ужаса, в которую ей пришлось заглянуть.

— Потом я увидела линии, - тихо произнесла Лея. Светлые, чёткие линии, проступающие сквозь почву. Они не были хаотичными, как линии магии. Они были идеально ровными, очень математическими. Это не были линии ритуалов, Андрей. Это был интерфейс. А когда я подняла глаза от этих линий, я увидела… Кирилл стоял в центре круга из них…

— Ты позволила ему там стоять?! – в голосе Андрея смешались ужас и ярость.

— Я не могла его вытащить! Я даже приблизиться не могла – меня не пускал круг, вокруг него! И потом он сказал, что источник его не обидит, что он не станет действовать против наследника Корвина. А старуха, появившаяся за спиной, проскрежетала: «Источник различает». Круг светился серым, холодным ровным светом. Напоминал панели приборов, которые ждут своего оператора, чтобы тот ввёл команды к запуску разрушения… Потом круг ушёл в землю и… я шагнула к Кириллу. И это, Андрей, было самое страшное, что я переживала в жизни….

— Почему?

— Потому что я почувствовала, как хищник внутри меня, моё глубинное нутро, древнее – откликнулось на этот источник… Гелиос не создавал энергию. Твой отец и дядя не создавали энергию. Они просто нашли способ её подчинить, переписать. Они упаковали древнюю энергию земли в жёсткий математический алгоритм. В процедуру, и запустили её в цикл на выполнение. Старуха прошептала тогда за моей спиной: «Старые места стали батареями».

Андрей закрыл лицо руками. Сильно надавил большими пальцами на виски. Он физически чувствовал боль от того, как мир, который они так долго и упорно строили – их дом, их поселение, их спокойствие – всё это разрушается. И разрушается прямо сейчас.

— Подожди, это ещё не всё, - голос Леи дрожал. – Потом круг опять появился. Заметил меня и начал вибрировать. Меня выкинуло из него… Механический голос произнёс: «Активация. Процедура завершена». Кто-то включил всю эту сеть. Цепи замкнулись. И замкнулись они на нас, Андрей. Свет от круга начал расходится всё шире, пока всё поле не вспыхнуло ярким светом.

Лея тяжело вздохнула и вновь наполнила свою чашку травяным чаем. Андрей и оба сына заворожённо смотрели на неё.

— Мы все отключились. Сколько мы были без сознания не знаю, но не думаю, что долго. Потому что даже не успели замёрзнуть. Дети об этом происшествии забыли. А я нет, не забыла, - Лея внимательно посмотрела в глаза Андрея. – Теперь ты понимаешь, почему я злилась? Ты спокойно ушёл к своему отцу искать ответы, когда ответы находятся у нас под ногами! Они тут! – Лея махнула рукой в сторону окна. – Мы не просто семья, Андрей! Гелиос сделал нас своей целью! И он уже нашёл нас, он нашёл, что искал! Для него мы ключевой улез, который нужно переписать или удалить! Ты ведь тоже слышишь этот гул в ушах? Этот мир начинает вибрировать, готовясь к чему-то, чего мы пока не можем контролировать. Да что там контролировать – даже понять этого всего не можем!

Андрей медленно поднялся и подошёл к окну, опёрся кулаками о подоконник. Он смотрел на улицу, которую успел полюбить и уже считал родной. Но поселение, которое на первый взгляд выглядело таким мирным, таким привычным, сильно изменилось. Теперь он видел каждую трещинку, каждую неровность и шероховатость как часть огромной, скрытой схемы.

— Что нам делать, Лея? - спросил он не оборачиваясь. – Если это сеть, то она везде.

— Я знаю, - ответила она, вставая из-за стола и подходя к нему. – Именно поэтому мы больше не будем убегать. Мы будем учиться с ней работать. И сломаем её изнутри. У Кирилла есть дар слышать их тишину. Система считает нас ошибкой – значит нам стоит стать самой опасной ошибкой, которую они даже представить себе не могут.

— Ты хочешь снова бороться? Использовать дар Кирилла?

— Я хочу, чтобы наши дети выжили. Чтобы у нашей Анны было будущее, в которое не страшно прийти. И в котором не страшно жить. И если для достижения этого будущего мне придётся научиться говорить на языке машин – я буду на нём говорить. И ты будешь на нём говорить. Гелиос стремится к порядку и оптимизации. Пусть так. Я буду стремиться к хаосу. Я стану ошибкой для этой системы. Потому что пока я могу совершать ошибки – я жива.

Она обняла Андрея, прижалась к его спине. Он почувствовал, как по ней ему передаётся её тепло. Но и ещё он почувствовал, как вместе с этим теплом, ему передаётся и её холодная решимость действовать.

— Андрей, - сказала Лея почти шёпотом. – Посмотри на дом напротив. Ты помнишь братьев? Мне их порой очень не хватает… Теперь там больше нет жизни. Туда поселили два алгоритма в оболочках из кожи. И они наблюдают. С каждой секундой они обучаются новому. С каждой секундой подбираются ближе.

Андрей посмотрел на дом, в котором раньше жили его друзья. В окне дома мерцал свет, холодный, отражающий ритм алгоритма.

— Значит, у нас почти не осталось времени, - заключил он.

— Времени уже совсем нет, - ответила Лея. – Но у нас есть ты, есть я. Есть наши дети. Есть способность Кирилла слышать тишину и распознавать Гелиоса. Но мы больше не можем играть в мирную жизнь. Война вернулась и стоит у нас на пороге. И сейчас, Андрей, она уже не отступит, пока не выжжет нас дотла. Но я не дам её это сделать. Во мне половина крови вервульфа. В тебе живёт древний Волк. В нас обоих живут звери, которые не признают порядок и не подчиняются алгоритмам. И мы докажем им, что есть вещи, которые невозможно просчитать.

В доме исчез свет… Во всём мире на мгновение исчез свет…

Свеча, стоявшая на столе, моргнула, её пламя неестественно вытянулось и стало остром, а затем замерло, будто само время решило притормозить перед неизбежным…

— Ну вот и началось, - прошептала Лея.

Андрей развернулся и прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит. Но эта дрожь была не от страха. Это было напряжение, рвущееся в борьбу.

В их доме, этом маленьком уютном пространстве, теперь поселилась тишина – та самая тишина, которую слышал Кирилл. И в этой тишине они оба поняли, что старый мир окончательно умер. А новый только что объявил на них охоту.

— Мы будем сражаться, - сказал Андрей, глядя на своих двух сыновей, сидящих за столом. – И сражаться не за Империи. Не за магию. Не за идею. Мы будем сражаться за право быть несовершенными.

Лея кивнула и ещё крепче прижалась к нему.

Где-то далеко, за пределами их зрения, внутри огромной холодной машины, промелькнула искра. Появилась новая запись в базе данных о том, что возникла новая угроза. И эту угрозу необходимо ликвидировать.

Но они были готовы. Потому что пока они все вместе, пока они чувствуют боль и страх, пока по их жилам течёт живая кровь – они будут бороться. Даже если останутся последними живыми людьми во всей Вселенной.

— Так, дети, завтрак окончен, - Лея отстранилась от Андрея и посмотрела на детей. – Начинается работа. Серьёзная работа. И вы должны мне помочь.

Она взяла свой дневник со стола, чернила, после последних утренних записей, ещё не успели полностью высохнуть. Лея добавила только одну новую строку: «Ошибка – это единственный способ сохранить человечность».

Мир за окном по-прежнему казался тихим и мирным. Но теперь Андрей и Лея понимали, что стоит за этой тишиной – тиканье системы, шаги алгоритма, пульс Гелиоса. А ещё – их ожидания и надежды, вера в будущее для своих детей. И они были готовы встретиться с новыми угрозами лицом к лицу, какими бы страшными они не были.

Андрей подошёл к шкафу, в котором хранил своё старое снаряжение – то самое, с которым он сражался с Империей своего дяди. Он вытащил из кожаных ножен свой охотничий нож – лезвие сверкнуло в утреннем свете.

— Пришло время проверить, насколько эффективен их порядок, - сказал он и, впервые за долгое время, Лея увидела в его глазах не любовь, а отблески магического пламени и того, древнего Волка, который жил внутри её любимого.

Охота началась. Но они не собирались становиться добычей. Они собирались стать самой главной проблемой для алгоритмов Гелиоса. И они начали готовиться к новой реальности. К реальности, в которой каждый звук были сигналом, а каждый вздох – борьбой за право оставаться сами собой.

В мире, в котором система стремилась к установлению идеала, они выбрали быть ошибкой. И эта ошибка должна была стать последней для системы.