Вес Тени

Андрей Власов

Вес Тени

Вес Тени

Глава 1

Из зеркала на Славу глядела незнакомая физиономия: он всё ещё не мог привыкнуть к произошедшей с его внешностью перемене. Раньше его стрижка говорила о нём — так он сам считал — только одно: «Лучше не лезь», а теперь на него смотрел мужчина с модным кропом1, текстурированной макушкой и строго выверенным фейдом2 на висках. И это было настолько непривычно, что он даже не сразу узнал свое отражение.

Барбершоп находился далеко от сердца Санкт-Петербурга, в захудалом торговом центре с потёртой и местами отслоившейся плиткой и вечным запахом хлорки из туалета. Однако мастер оказался хорош и постарался на совесть. Только даже эта идеальная укладка чёрных волос не могла стереть признаки уличной закалки, которые въелись в него за годы: скулы так и остались резко очерченными, подбородок был гладко выбритым и крепким, а в прищуре голубых глаз читалась та дерзость, что заставляла людей напрягаться при первой встрече. Слава выглядел как человек, который примерил дорогой костюм, но не знал, как в нём двигаться.

— Ну как тебе? — спросила Анна — девушка-барбер, всё это время стоявшая за спиной и наблюдавшая за его реакцией в зеркале.

Слава пожал плечами и провёл ладонью по макушке.

— Непривычно, — признался он. — Раньше было как-то лучше. Понятней, что ли. А это… что вообще?

Губы Анны тронула та самая улыбка, которой девушка встречала всех клиентов: открытая, чуть насмешливая и располагающая к себе. Из-за этой улыбки легко было не заметить, как внимательно мастер следит за каждым движением клиента.

— Привыкнешь. Надо было подождать, пока все эти придурки рассосутся. К тому же решила, что сделаю тебе стрижку, которую давно хотела опробовать на ком-то нормальном. Кофе на ночь будешь?

— Конечно. Пару кружек кофе — и спать, — ответил Слава, вставая с кресла, но движение вышло настолько неуклюжим, что он едва не опрокинул это самое кресло (успел подхватить его в последний момент, чуть не смахнув локтем подставку с инструментами).

— Аккуратней, — сказала Анна, протягивая ему чашку и наблюдая, как он пытается совладать с собственными габаритами, распластавшимися в тесном пространстве между креслом и столиком.

Слава был выше неё почти на голову. Спортсменом его назвать было сложно, но суровые уличные реалии, в которых он вырос, сами придали ему определённую физическую форму: плечи были широкими, плотные предплечья покрывала сетка старых шрамов и выцветших татуировок. Лёгкая, качающаяся походка, будто говорящая «Я всегда готов к рывку», свидетельствовала, что перед нами человек, привыкший решать вопросы быстро и без лишних разговоров.

Слава взял чашку из тонких пальцев девушки, с размаху рухнул на продавленный диван, стоявший неподалёку от него, закинул ногу на ногу, сделал глоток и спросил:

— Ну и чего там у тебя?

Анна была невысокой, стройной. Её внешность притягивала взгляд. Белоснежные, почти платиновые волосы, ярко-зелёные глаза, слишком яркие... Она прекрасно знала цену этого сочетания и умело подчёркивала его то едва заметным хайлайтером, нанесённым на внутренние уголки глаз, то тонким серебряным колье, которое холодно поблёскивало на бледной коже. Её асимметричная стрижка с рваными прядями у лица выглядела небрежно, но за этой нарочитой неаккуратностью чувствовалась рука профессионала, который точно знает, как создать тот или иной эффект. Одета она была стильно, собственно, как всегда. Анна предпочитала минимализм в одежде: строгие блузы и узкие брюки. Иногда она надевала объёмный кашемировый свитер, делавший её ещё более хрупкой, почти болезненной. На запястье поблёскивал тонкий серебряный браслет, который был неизменным элементом её облика.

На работе Анна играла роль легкомысленной модницы, которая щебечет о новых трендах в мужских стрижках, смеётся над собственными глупыми оговорками и совершенно не разбирается в политике или финансах. Но за её наивной улыбкой скрывался опытный наблюдатель: она замечала, как клиент сжимает подлокотники кресла при упоминании семьи; как меняется его дыхание, когда речь заходит о работе; как бегают глаза, когда он врёт. И тогда словно невзначай она задавала точный, деловой вопрос мягко, почти нежно, и люди начинали говорить, сами того не замечая, о том, о чём не рассказывали даже самым близким, и порой были откровеннее, чем на сеансе у психолога.

— Слышала, у тебя сейчас финансовые сложности, — легко спросила Анна.

Слава насторожился мгновенно, как пёс, почуявший чужого на своей территории.

— От кого слышала?

— Неважно, — махнула она тонкой кистью с серебряным браслетом. — На улицах слухи распространяются быстрее, чем ты успеваешь застегнуть ширинку. Да тут и детективом быть не надо, чтобы понять: у тебя проблемы, Слава. Шаурменную открыл — прогорел; все же видели то самое видео с крысой возле мяса. Фу, это же просто ужас! Магазинчик запчастей, насколько я знаю, тоже не «выстрелил», потому что поддельные запчасти под видом оригинала — решение, чреватое самыми кошмарными последствиями. Дела не идут, старые кредиты «висят», а новые уже не дают. Скоро, думаю, за жильё платить будет нечем… Я права?

Слава молча отхлебнул ещё кофе. Горячая жидкость обжигала горло. Он поставил чашку на стол с глухим стуком и, глядя куда-то в сторону, в тёмный угол над её плечом, сказал:

— Надо было в школе учиться. Сейчас бы нормально жил, а не вот это всё. Да ладно, хер с ним, придумаю что-нибудь.

Анна хитро улыбнулась.

— Так вот... Насчёт «придумаю»… Был у меня недавно клиент, подвыпивший, из этих, знаешь, «бока покороче, верх подлиннее», ну, которые любят трепаться о жизни, пока я им виски ровняю. И рассказал он одну забавную, как он считал, историю про своего босса. Босс этот построил дом прямо за городом, в одном будущем очень элитном посёлке, который всё ещё пребывает в сыром виде. Перевёз туда всё барахло, потому что время поджимало, да и семья нового владельца недвижимости торопила его с переездом. В общем, переезжал в спешке. — Она сделала паузу, внимательно посмотрела на Славу, но тот молчал и слушал, уставившись в одну точку. Это напряжённое молчание было лучшим подтверждением того, что её слова попали в точку. — Так вот, он всё перевёз: антикварную мебель, картины, цацки всякие дорогие. Клиент мой рассказывал, что помогал боссу переезжать. И его поразило, как эти недешёвые безделушки валялись прямо в коробках и как попало (на полках, в шкафах, столах). В доме ещё ремонт не закончен, хаос. Сейф стоит несмонтированный, а подрядчик, который должен был поставить охранную сигнализацию, взял предоплату и скрылся в неизвестном направлении. Богатей этот с семьёй улетает за границу на отдых. Билеты уже куплены, они невозвратные; вот он и просит моего клиента, этого болтливого придурка, пару недель там пожить и присмотреть за всем добром. — Слава всё также молчал. Аня продолжила: — Этот козёл, представляешь, звал меня в гости, пока никого нет, говорил: «Там бассейн, ты бы в нём шикарно смотрелась бы»… И всё это при том, что раньше рассказывал про свою девушку, с которой вроде всё серьёзно. Ну козёл же, да?

— Да, — коротко ответил Слава и после паузы добавил: — Так что дальше?

— Если честно, его болтливость меня просто поразила, — продолжила Анна, в её голосе проскользнула нотка искреннего недоумения. — Я думала, что на такую работу берут людей поскромнее, то есть тех, кто умеет держать язык за зубами и не треплется о делах босса с первым встречным. Хотя, может, алкоголь развязал ему язык... Он травил свою историю так громко, что весь барбершоп её слышал; кто-то из клиентов даже поддакивал, смеялся, задавал вопросы. Так что, думаю, можно не париться, что на нас выйдут. Пускай потом сам отвечает за свой длинный язык.

Она присела в кресло напротив дивана, откинулась на спинку, скрестила ноги; тонкая щиколотка мелькнула под краем узких брюк. Анна, не мигая, посмотрела своими зелёными большими глазами прямо на Славу и заговорила снова:

— Ты туда один проберёшься или, может, напарника возьмёшь, и обнесёте там всё? Этого болтуна можно вырубить и связать. Сам решишь, что с ним делать: он не особо крупный, поэтому справишься. А мне символические семь процентов от прибыли за наводку. Спасибо, что не перебивал. Что скажешь?

Слава молчал: переваривал услышанное и пялился на носки своей обуви. В его голове крутилась мысль о деньгах, которых катастрофически не хватало. Он поднял на девушку глаза и спросил:

— Ты и правда думаешь, что я настолько в жопе, что пойду воровать у какого-то важного человека?

— Да какой он важный! — улыбнулась Анна. — Обычный коммерс3, ничего серьёзного. Забыла сказать: у меня есть контакты этого болтуна, плюс адрес его пробила, так что можем за ним проследить и вычислить, где дом того богача. Семья буржуя улетает через пару дней, поэтому время подготовиться есть. И да, я думаю, ты согласишься, потому что всегда любил лёгкие бабки и тёмные делишки. А главное, у тебя получалось их делать; в этом ты спец. В легальном поле же ты себя попробовал и везде провалился, должен банкам крупную сумму. А работа на «дядю» — это вообще не твоё, ты сам это прекрасно знаешь.

Она замолчала, дав ему время осмыслить услышанное. Слава вдруг почувствовал острую, почти детскую потребность оправдаться, объяснить, что он не такой уж конченный неудачник, каким она его сейчас изобразила, и с жаром заговорил:

— Крыса там была потому, что осёл, которого я нанял, оставил дверь нараспашку; пока по делам ходил, она и забежала. Именно в тот момент, когда тварь грызла мясо на вертеле, мимо проходил какой-то урод и заснял её пир на телефон. А с запчастями всё просто: поставщик попался недобросовестный. Я был уверен, что всё оригинальное, раз кореш его посоветовал, и не проверял особо. Думал, нормальный человек...

— Слава, ты не на исповеди, — перебила его Анна. — Мне это вообще не интересно. Просто ответь: берёшься или нет.

— Банкротиться я пока не хочу, и так выходит, что ты последний человек, которому я могу довериться в таких деликатных вещах. Возьмусь, но это точно в последний раз. Сегодня заеду к одному человеку, и если он будет «за», то разведаем все нюансы.

— Вот и славненько, — бодро сказала Анна и улыбнулась. — Тем более мои наводки всегда приносили вам удачу, а главное — всегда нацелены на тех людей, от которых не убудет, они это за неделю обратно заработают и даже не заметят. Последнюю наводку помнишь?

— Помню, — ответил Слава и кивнул. — Проще пареной репы было.

***

Слава вышел из салона. Был прохладный вечер, и воздух освежал лицо. Парень достал телефон, который был поставлен на беззвучный режим и лежал в кармане, и увидел множество пропущенных звонков и сообщений (все до единого были от банков, напоминавших о себе с завидным, почти маниакальным упорством). Он листал однотипные уведомления и чувствовал, как внутри поднимается раздражение пополам с бессилием. Так он добрёл до своей машины — старого чёрного Volkswagen Polo, который знавал лучшие времена. Автомобиль всё ещё держался на ходу исключительно благодаря стараниям механика Тимура. После того как Слава сел в салон, он набрал номер друга-мастера.

— Чего, ты дома?

— Не, в гараже: с тачкой одного типа вожусь, — ответил Тимур (было слышно, что на заднем плане скрежещет металл).

— Один?

— Ну допустим, один.

— Ну допустим, сейчас заеду.

Гараж Тимура находился на отшибе, недалеко от промзоны, в месте, настолько уединённом, что случайные люди туда не забредали (только те, кому действительно было что-то нужно). Заброшенные склады с выбитыми окнами, ржавые контейнеры, расписанные уличными художниками, и колючая проволока по периметру создавали гнетущую атмосферу заброшенности и упадка, но мастера она вполне устраивала, потому что здесь никто не мешал ему заниматься любимым делом и никто не совал нос в его дела.

Механик был невысоким и смуглым парнем лет двадцати семи, со светло-карими, почти ореховыми глазами, в которых при ближайшем рассмотрении можно было заметить тонкие вертикальные золотистые прожилки. Когда он наклонялся к мотору, его зрачки сужались, словно сканировали невидимые обычному глазу шестерёнки, расположенные внутри сложного механизма. Мужчина был всегда гладко выбрит.

Механик получил прозвище Железяка, которое ему самому не очень нравилось, поэтому он позволял себя так называть лишь самым близким людям. Прозвище это прилипло к нему не только из-за свойственной ему сильной любви к машинам, но и из-за непробиваемой челюсти, которая, как говорили те, кто был свидетелем драк с участием Тимура, выдерживала любые удары: она не ломалась даже в самых жестоких сражениях. Одет он был всегда в бесформенные рабочие штаны с карманами, набитыми гайками, болтами; в футболку, на которой уже невозможно было разобрать рисунок из-за бесчисленных масляных разводов и въевшейся грязи. На поясе у него висел потёртый кожаный чехол с ключами, которые он машинально перебирал в пальцах, как чётки, а тяжёлые ботинки с металлическими вставками Тимур опускал на бетонный пол так, что тот, казалось, дрожал и прогибался под ним.

Характер у Тимура был на удивление спокойным для человека, который каждый день возился с чужим «железом» и выслушивал претензии не всегда довольных клиентов. Если что-то не получалось, он не орал, не пинал машину и не швырял инструменты об стену или пол, а просто откладывал в сторону инструменты, замирал на секунду, закрывал глаза, делал глубокий вдох, затем выдох, а потом снова брался за ключ или отвёртку, но уже с совершенно другим настроением, словно его мозг за эти секунды успевал перебрать все варианты и найти единственно верный. Слава заходил к Тимуру в гараж как к себе домой, потому что знакомы они были очень давно, а именно ещё со времён шараги, когда вместе прогуливали пары. Если бы не Тимур, его «фольксваген» давно можно было бы отправить в утиль и пришлось бы покупать что-то новое, но на это новое денег не было. Старый друг чинил его машину почти бесплатно из уважения к прошлому.

— И где этот шаман железных джунглей? — громко крикнул Слава, войдя в гараж и оглядевшись, но в полумраке виднелись только горы запчастей, мятые канистры и старые покрышки в углу.

Тимур с фонарём на лбу выбрался из смотровой ямы, сделанной прямо в бетонном полу, стряхнул с рабочей футболки пыль и мелкую стружку, и спросил, щурясь:

— Какими судьбами да так поздно?

— Присядем? — предложил Слава, кивнув в сторону входа, около которого стояли красные пластмассовые дешёвые стулья и стол (такие обычно размещают возле уличных забегаловок, чтобы клиенты могли подождать, пока им жарят шаверму или греют сосиски в тесте).

Тимур достал из небольшого холодильника, гудевшего в углу и залепленного старыми наклейками, бутылку пива.

— Тебе не предлагаю — ты же за рулём.

— От одного пива ничего не будет, — ответил Слава и сам взял бутылку из холодильника; он почувствовал, как стекло приятно леденит ладонь.

Друзья вышли на улицу, вдохнули воздух промзоны и уселись на стулья.

— Ну, чего там у тебя? — спросил Тимур, открыл пиво, сделал первый глоток, а затем продолжил: — Хочешь предложить мне очередную тему, от которой я, как обычно, откажусь?

— Нет, не темку, — ответил Слава, в его голосе прозвучало что-то новое, незнакомое Тимуру, — а настоящее серьёзное дело.

— Продолжай.

Слава пересказал Тимуру всё, что поведала ему Анна в барбершопе, не упуская ни одной детали, потому что понимал: от того, насколько убедительно и точно он изложит эту историю, зависит, согласится ли товарищ участвовать в авантюре. Он говорил долго, тщательно подбирая слова.

— И ты, конечно, не скажешь, кто тебя навёл? — спросил Тимур, когда его друг наконец-то завершил свою речь.

— Конечно, не скажу, — ответил Слава, глядя куда-то в сторону, на тёмные очертания близлежащих складов. — Сам знаешь: так дела не делаются. Но человек проверенный, ни разу не подводил.

— И зачем мне это? — Тимур посмотрел на друга с лёгким скептицизмом, отхлебнул пива и вытер губы тыльной стороной ладони. — У тебя куча кредитов и долгов, а у меня-то всё нормально, копеечку какую-никакую всегда имею, на жизнь хватает. Так зачем мне рисковать?

Слава в свою очередь отхлебнул пива, поставил бутылку на потёртый пластиковый стол и посмотрел на Тимура.

— Так ты мне сам миллион раз говорил, как хочешь открыть свою нормальную мастерскую, как тебе надоело лазить в этой яме по локоть в грязи и масле, как ты хочешь нормальный подъёмник, а не эту колдобину в полу. Чего ты этот чермет всю жизнь будешь крутить? Его всё меньше и меньше на дорогах: люди на нормальные машины переходят. Жизнь-то всё лучше и лучше становится, вот только у всех, кроме нас с тобой.

— Я же тебе уже говорил: накоплю по-честному, без этих кредитов с их бешеными процентами, — возразил Тимур. — Просто это займёт чуть больше времени, вот и всё.

— До пенсии будешь копить, потому что больших честных денег у нас с тобой в жизни не будет. А если и накопишь, то там уже здоровья не останется, чтобы нормальной мастерской заниматься. Будешь сидеть на лавке и думать, как жизнь просрал, — уверенно, жёстко и прямо прокомментировал его слова Слава.

— А чего, у нас после этого дела прям сразу миллионы появятся? — с сомнением спросил Тимур.

— Честно, сколько будет, не знаю, — ответил Слава (это признание далось ему с трудом, потому что он привык изображать уверенность, даже когда сам ни в чём не был уверен). — Но копить на свою мастерскую тебе после завершения дела долго не придётся, это уж точно. Дело плёвое. Если мы сейчас заднюю дадим, то не факт, что ещё подвернётся что-то такое же лёгкое. Подобные варианты на дороге не валяются.

— Скажи, кого грабим-то хоть, — попросил Тимур. — Вдруг бандит серьёзный. Что потом делать будем? Найдут — и хана.

— Не переживай. Там ничего серьёзного, — успокаивал его Слава, при этом в голосе горе-бизнесмена звучала беспечная уверенность, которая иногда бесила Тимура, потому что он знал: Слава может понятия не иметь, о чём говорит, но при этом быть очень убедительным. — Мой человек тоже не дурак: указывать на важных дядей не станет.

— Ты точно уверен? — сказал Тимур и внимательно посмотрел на друга.

— Расскажу тебе про последнюю наводку, — начал Слава, так как почувствовал, что нужно подкрепить своё утверждение об успехе авантюры примером и таким образом развеять сомнения механика. — Один человечек настолько забил на безопасность, когда выводил наличку для зарплат, что просто носил её в сумке до машины. Один, представляешь? Вроде и богатый, а всё равно тюфяк. Такие, сам знаешь, забываются со временем и начинают думать, что с ними ничего не случится. Я за ним проследил и выяснил, что он даже не удосуживается сумку через плечо перекинуть: просто несёт её в руке, как авоську с картошкой, и улыбается, сука, будто весь мир у его ног.

— Помнишь тот мотоцикл, который ты мне чинил? — спросил Слава (Тимур кивнул, вспомнив, как провозился с карбюратором целый вечер, а Слава сидел рядом и травил байки). — Так вот: поставил я байк около забора, подбежал, дёрнул сумку, дальше сиганул через забор на мотоцикл и до свидания. Всё так быстро и чётко сделал, что тот даже не понял, что произошло, только рот открыл и стоял, как баран.

— И оставил людей без зарплаты? — спросил Тимур с лёгким осуждением. — Ну красавчик вообще.

— Ничего, задержку в пару дней переживут, — ответил Слава — Уверен: им всё потом выплатили. Да и вообще, сами виноваты, что с таким придурком работают.

— Цинично, однако, — заметил Тимур.

— Ну как есть, — пожал плечами Слава, в этом жесте сквозила философия человека, которого жизнь никогда не гладила по голове. — Либо ты, либо тебя.

— И сколько там было?

— Хватило кое-какое оборудование для ларька с шавермой купить, — признался он.

— Лучше бы мышеловки купил, — не удержался от подкола Тимур (в его голосе прозвучала тёплая насмешка).

Слава усмехнулся, но как-то невесело:

— Смешно. Короче, я пытался организовать легальный бизнес всеми силами, хоть и такими кривыми способами, но, видимо, не судьба. Может, у тебя получится с твоей мастерской, а мне бы чисто долги выплатить, чтобы спать спокойно.

Тимур сидел и задумчиво рассматривал носки своих тяжёлых ботинок, на которых застыли капли масла и засохшей грязи. Молчание затянулось, и Слава начал терять терпение.

— Уверен, что человек несерьёзный? — наконец спросил Тимур, не поднимая глаз. — И что, когда ляжем на дно на какое-то время, нас не найдут и всё нормализуется?

— Уверен, — ответил Слава без тени сомнения. — Завтра я начну дежурить у хаты этого болтливого охранника, потом вычислю дом богатенького Ричи4, ну а там дело техники.

Лицо Славы вдруг осветилось тем самым воодушевлением, с которым он всегда рисовал воздушные замки, веря в них больше, чем в реальность.

— Представь: своя большая мастерская, несколько боксов, нормальная зона отдыха для клиентов: диван там, приставка, кофемашина, а не эти ворованные пластмассовые стулья, на которых мы сейчас задницы греем. Свой кабинет прям там, ходишь такой важный, раздаёшь советы другим механикам, которые на тебя работают. Ну песня же, скажи? Представил?

— Представил, как по этапу поедем, если что-то не так пойдёт, — мрачно сказал Тимур.

— Ой, да не думай о плохом! — недовольно сказал ему Слава — Всегда есть риски, и нужно просто уметь их принимать.

— Ладно, я в деле, — согласился Тимур.

***

На следующий день Слава приехал к дому болтливого охранника на своём чёрном «фольксвагене» и остановился у бордюра напротив нужного подъезда. В голове-то слежка выглядела красиво, гладко — раз-два и дело в шляпе, чистое кино — а на деле пришлось сидеть сиднем, пялиться на облупленную дверь, пока народ туда-сюда ходил. Часы тянулись бесконечно, глаза слипались, а водитель всё не показывался. Слава успел проклясть всё на свете, трижды переставить машину, чтобы не мозолить глаза местным, и почти задремал. Наконец, после обеда объект вышел из подъезда.

«Ну и график у тебя, братан! Нормальные люди в это время пятый кофе допивают», — мысленно прокомментировал Слава, сверяя фотки с камер барбершопа с фигурой, что шустро топала к служебной тачке. Толком было не разобрать, кто идет, но по одежде, телосложению и той особой взвинченной походке, которая бывает у людей, привыкших много сидеть за рулём, понял: это он.

«Так, машину знаем, номера запомнил», — отчитался сам себе Слава и поехал следом за жертвой, стараясь держать дистанцию и не упустить из виду автомобиль. Его ждало то ещё «веселье»: пришлось проехаться с «клиентом» по всему городу, от офиса к офису. Передачи, посылки, бумажки... Мозг закипал от бесконечной суеты, а Слава никогда не отличался терпением. Вечером объект наконец подъехал к дому в новеньком, ещё недостроенном районе, позвонил в дверь, скрылся внутри, а Слава, чтобы не «светиться», просто проехал мимо, чтобы посмотреть и запомнить номер дома и повороты. И даже он, человек, совершенно равнодушный к прекрасному, был поражён красотой этого строительного чуда.

Дом Соколовского возвышался над прилегающим участком и выглядел не как жилище смертного, а как архитектурный манифест чистого конструктивизма. Линии дома были строгими, геометрическими, он был лишён мишуры вроде лепнины или эркеров и прочей «цыганщины» — только бетон, стекло и металл. Каждая линия фасада заверяла: архитектор доказывал теорему, а не строил дом. Глазу не за что было зацепиться (разве что плавно скользит взглядом в выверенном ритме бетонных плоскостей, переходящих одна в другую).

Из панорамных окон от пола до потолка в хороший, ясный день внутрь здания лился светом, делая пространство жилища открытым и бескрайним. Функционализм здесь был возведён в абсолют: стены были сделаны лишь там, где без них нельзя было обойтись. Потолки были высокими, четырехметровыми, и из-за этого возникало странное ощущение, будто ты находишься не в жилом доме, а в каком-то современном музее. Гостиная плавно перетекала в кухню, кухня — в столовую.

На втором этаже располагались спальни, соединённые широкими коридорами. Здесь везде также господствовали чистые геометрические формы. Ванные комнаты напоминали технические отсеки космического корабля: минимум деталей, максимум функций. Плоская крыша с выступающими надстройками представляла собой террасу, с которой открывался панорамный вид на небо.

Ни одной случайной линии, ни одной лишней детали. Взору Славы открылось жилище, идеально подходящее для человека, который привык, что всё в его жизни подчиняется строгому порядку, его правилам.

Территория вокруг дома являлась его продолжением. Дорожки, клумбы, ограждение — всё подчинялось единой системе координат, в которой красота складывалась из точных, чётких линий и ясности форм.