Служба на том свете

Андрей Вестов

Служба на том свете

Моей Звёздочке посвящается

Глава 1

Должен вас предупредить вот о чём. Выполняя задание, вы будете при оружии для поднятия авторитета. Но пускать его в ход вам не разрешается ни при каких обстоятельствах. Ни при каких обстоятельствах. Вы меня поняли?

Эрнест Хемингуэй

– Семнадцатый! – отчеканил голос Куратора, внезапно прервав мысли Эктора.

Этот голос с металлическими нотками исходил как будто из ниоткуда – словно бы изнутри самой головы, однако же при этом был на удивление чётко слышен. Впрочем, к подобным «технологиям» Эктор уже привык.

– Семнадцатый на связи, – спокойно и даже отчасти буднично мысленно ответил он.

– Двадцатиминутная готовность, – проинформировал Куратор.

– Принято, – спокойно отозвался Эктор, одновременно с этим разглядывая изнутри лобовое стекло своего припаркованного автомобиля.

Стояли ранние майские сумерки. Моросил мелкий дождик. Воздух наполняло пьянящее благоухание новой клейкой листвы липы, настоянное на тонком аромате падавших с неба капель. Эти запахи – липы и дождя, соединённые вместе, – являли собой поистине освежающий коктейль для лёгких.

Сквозь приспущенное дверное окно машины Эктор наслаждался дыханием природы. По лобовому стеклу стекало множество мелких капелек. С каждым мгновением они увеличивались в размерах, а внизу, уже у капота, вдруг полностью исчезали – как бы в никуда.

А в верхней части лобового стекла между тем вновь и вновь повторялся один и тот же процесс: мелкие капельки перерастали в крупные, а вслед за тем они превращались в маленький ручеёк, который, в свою очередь, также бесследно исчезал – и таким образом в нижней части стекла всё по-прежнему становилось чисто.

И каждый раз – одно и то же. Подобно мирской суете. Пока ты живёшь, ты постоянно пребываешь в заботах, число которых день ото дня всё только множится, а когда умираешь – всё вдруг становится чисто. А в это самое время чья-то другая жизнь лишь только начинается…

Так, ожидая начала, Эктор смотрел на лобовое стекло и философствовал над своей «теорией дождя».

По радио звучала песня «Нам с тобой» в исполнении группы «Кино». Эктор автоматически сакцентировал внимание на словах песни о наличии плана действий.

Хотя на самом деле у Эктора тоже уже имелся приблизительный план действий. Точнее, у него было даже целых три возможных плана – смотря как всё пойдёт. Он ждал команды для начала выполнения этого небольшого задания, которое в перерыве между важными делами – в виде «общественной нагрузки» – ему подкинул Куратор.

Взгляд Эктора упал на табличку, закреплённую на рядом стоящем доме. На ней значилось: «Улица Исаева». Ему сразу же вспомнился сотрудник советской разведки Максим Исаев, а говоря иначе, – тот, которого мы все прекрасно знаем под именем Штирлиц. Однако внутренний голос Эктора сразу же опроверг фантастическую версию появления на свет названия улицы в честь данного киногероя. Хотя в наше время, как известно, возможно всё… К своему стыду, он так и не смог припомнить никаких других Исаевых, именем которых могли бы назвать эту улицу. И после этого решил, что позже обязательно восполнит этот досадный пробел в своих знаниях.

– Семнадцатый! Ты на связи? – вновь проявился Куратор.

– Да! – мысленно ответил Эктор.

– Пятиминутная готовность!

– Принято! – отозвался Эктор, посмотрев на свои часы на правой руке и, несколько мгновений спустя, добавил: – А дождь не помешает?

– Тебе – нет, – с едва заметной усмешкой ответил Куратор.

Пятиминутная готовность! Это много или мало? Обычно за эти пять минут стараешься ещё раз как следует обдумать свои действия и предугадать возможный ход событий. Эктор чётко ощущал давление двойной плечевой оперативной кобуры.

Стволы остались при нём ещё с предыдущего – утреннего задания. В принципе, боевое оружие на поражение применять было весьма нежелательно, а без необходимости – так и вовсе запрещено. Так что Эктор брал с собой пистолеты только в том случае, если это было нужно для выполнения конкретного задания. Но когда час назад Куратор, отдавая приказ о выполнении небольшого срочного поручения, уточнил, с оружием ли он, Эктор не удивился. Он просто понял, что стволы могут ему пригодиться, – потому что Куратор никогда ничего просто так спрашивать не будет.

Пока Эктор добирался до места выполнения задания, Куратор минут десять вводил его в курс дела, давал инструкции и сообщал вводные данные. Вроде задание – как задание, да только вот была отдельная установка: «Ситуация нестабильная и может выйти из-под контроля». Так что Эктору требовалась особая концентрация внимания. И запросто могла понадобиться тяжёлая кобура – а точнее, её содержимое.

И вот он ждал начала операции. Внешне Эктор был спокоен, но это – только внешне. А между тем любое проваленное задание запросто могло завершиться дисквалификацией – ну прям от слова «наверняка».

Прошло ещё пару минут. Дождь внезапно прекратился – так, как будто его просто выключили.

«Хорошо, – улыбнувшись, подумал Эктор. – Мой Куратор – профессионал. Дождь часто меняет планы людей, замедляет или ускоряет их передвижение, ведь под дождём люди вынуждены идти быстрее, чем обычно, и таким образом порой они могут опередить предначертанный график событий, хотя их общий хронометраж уже запущен. Бывает так, что ты всё рассчитал, не только до минуты – практически до мгновения, и вдруг – бац! – пошёл дождь, и всё – насмарку… Дождь, безудержный снегопад, неожиданные поступки людей, а иногда даже просто их мысли – всё это нередко мешает качественному выполнению задания».

– Всё по графику. Две минуты, – вновь прозвучал голос Куратора.

«В жизни его голос очень спокойный и мягкий, но во время выполнения задания – один в один как у робота, – подумал Эктор. – Хотя, наверное, так и надо – чтобы никто не расслаблялся».

С этими мыслями он вышел из автомобиля и направился в сторону небольшого торгового павильона с тонированными стёклами. На Экторе был классический костюм тёмно-синего цвета, светлая рубашка и галстук – под цвет костюма, но только немного светлее.

«Хорошо, что рубашка светлая, – подумалось ему уже на подходе к павильону. – Если что – не дай Бог, конечно, – следы крови станут заметны всем, а её вид, как известно, охлаждает даже самые горячие головы».

– Тридцать девять секунд до подхода объектов к точке событий. Они в двадцати метрах от павильона за углом, – проинформировал Куратор.

– Я уже на месте, – отрапортовал Эктор.

– Вижу! Удачи! – отозвался Куратор, после чего сразу же раздался щелчок отключения внутренней связи.

А это означало, что дальше Эктора отвлекать уже не будут. С этой минуты он был предоставлен сам себе. Теперь все свои действия он определял сам – и уже никто ничего не мог ему подсказать и чем-либо помочь. Всё сделаешь правильно – ты молодец, а коли сильно ошибёшься, то дисквалификация, и всё – трындец!

«Завидная рифма – «молодец – трындец», – успел подумать Эктор. – Вот так-то!»

Ответить Куратору на пожелание удачи он тоже уже не успел, так как при входе в павильон столкнулся с женщиной, которая из него выходила. Вежливо её пропустив, Эктор вошёл в помещение.

Внутри оно представляло из себя нечто среднее между ларьком «Союзпечать» из далёкого СССР и продуктовым павильоном средней площади. Слева в нём располагались отдельно стоящие вертикальные полки и витрины, уставленные канцтоварами и печатной продукцией, среди которой почему-то было большое количество юридической литературы.

«Ну да, конечно, ведь рядом же – юридический институт», – тут же вспомнил Эктор.

Полки и витрины, находившиеся справа, ломились от различных продуктов питания и напитков.

За прилавком стояла молодая – лет двадцати пяти – симпатичная брюнетка небольшого роста в фирменном халате знаменитой торговой сети.

Эктор быстро осмотрелся. Больше в павильоне не было ни души. Он отошёл от входа в дальнюю часть помещения и встал за книжными полками – так, чтобы между ним и входом оставалось расстояние, которое позволило бы ему успеть достать пистолет, если ситуация обострится, и в то же время – чтобы его самого не было видно снаружи. Если задание не получится выполнить сейчас по той причине, что в павильоне будет находиться он, то потом придётся снова вычислять, где, когда и как именно эта «банда» пойдёт на нечто подобное, – а терять на это время совсем не хотелось.

«Тем более что сегодня при мне оружие», – «вдогонку» подумал Эктор.

Он встретился глазами с продавщицей.

– Добрый день! – вежливо поздоровался Эктор.

– Здрасьте, – мгновение спустя дружелюбно отозвалась она, предварительно «просканировав» взглядом с головы до ног прилично одетого мужчину средних лет.

«Классический костюм хорошего покроя всегда производит положительное впечатление. Особенно на женщин», – промелькнуло в голове у Эктора.

Краем глаза он уже увидел у входа в павильон трёх молодых людей примерно семнадцати – девятнадцати лет. Они стояли, оглядываясь по сторонам, и что-то перекладывали за полы своих коротких тёмных курток. Даже их внешний вид, уж точно – недобрый, однозначно свидетельствовал о том, что это вовсе не студенты юридического института, находящегося по соседству, а с наибольшей вероятностью молодняк, жаждущий в этот вечер лёгких денег и по возможности – увлекательных приключений без последствий. В принципе, Куратор всё именно так и объяснил во время инструктажа. Более того. Он даже разрешил Эктору в случае необходимости произвести пару-тройку выстрелов.

«Тоже мне – гангстеры! – едва заметно улыбнувшись, подумал Эктор. – Насмотрелись дурацких фильмов. Уж лучше бы прочитали какую-нибудь книжку о чувствах и мыслях людей, впервые попавших в изолятор временного содержания. Ну, или в следственный изолятор…»

Ранее по роду своей деятельности он неоднократно слышал из первых уст о переживаниях тех, кто, будучи задержанным, попадал в подобные места. При этом особенно красочными являлись описания проведённой в них бессонной первой ночи. А основная часть размышлений этих людей в такой момент сводилась в основном к одному-единственному риторическому вопросу: «И зачем мне всё это было нужно?!»

Объекты между тем замешкались у входа. При этом они постоянно озирались по сторонам, не иначе – выжидая, когда проходящих мимо людей станет как можно меньше, хотя их в этот вечерний час и так почти не было, а те, что появлялись в поле зрения, проходили вдалеке от павильона.

«Ну давайте уже, не тяните! – мысленно подбодрил их Эктор. – А то ещё кого-нибудь занесёт в павильон, и ситуация для меня ох как усложнится!»

Краем глаза он продолжал наблюдать за входом и параллельно с этим расстегнул пуговицы на пиджаке. Мало ли что? Ведь потом могло бы оказаться слишком поздно.

«Хотя права на использование оружия на полное поражение у меня всё равно нет, – помнил Эктор. – Максимум – это по конечностям. Чуть промахнулся – и разбор полётов по результатам служебной проверки тебе обеспечен! Так что для принятия решения о применении оружия времени обычно очень мало, но оно, это решение, обязательно должно быть верным. Да и «покалеченным» и уж тем более «убитым» быть ему тоже, если честно, ну очень не хотелось бы!

Объекты по-прежнему топтались у входа в павильон.

«Какие же мы нерешительные!» – с некоторым возмущением подумал Эктор.

Он стоял возле вертикальной полки с книгами. Перед его глазами пестрели всевозможные кодексы и очень много различных комментариев к ним. Да, именно так. Сама Жизнь и здесь показывала то, что желающих комментировать что-либо всегда больше, чем тех, кто действительно что-то делает. Вообще, у Эктора всегда возникал вопрос о том, почему законотворчеством занимаются одни, а комментируют его совсем другие…

В этот момент упитанное лицо одного из «гангстеров» прилипло к тонировке павильонного стекла, а затем двое остальных направились в помещение через тамбур. Толстенький парень остался снаружи.

«Внимание, началось! Так, толстый на стрёме!» – чисто автоматически отметил про себя Эктор.

– Что-нибудь выбрали? – вдруг раздался голос продавщицы, который прервал его наблюдения за происходящим.

Левой рукой Эктор указал на полку с книгами.

Вслед за этим он потянулся за «Уголовным кодексом» в добротном жёстком переплёте, который стоял на полке прямо перед ним и буквально смотрел на него. Полы пиджака Эктора при этом разметались в стороны и из-под них, как он и планировал, показался фрагмент оперативной кобуры из тёмно-коричневой кожи – с серебристой рукоятью пистолета.

В этот же самый момент двое молодых людей, зашедших в павильон, неожиданно остановились. Один из них – тот, что был поменьше ростом, – имел очень короткую и почему-то какую-то неровную стрижку – а-ля «жертва стригущего лишая». Этот коротыш прятал свою левую руку за спину – под куртку. Второй парень – высокий, с угрюмым лицом и нависающей на глаза тёмной чёлкой – держал правую руку за пазухой. Они оба с удивлением уставились на видневшуюся из-под пиджака Эктора кобуру с пистолетом. Сам же он при этом, боковым зрением внимательно наблюдая за обстановкой, неторопливо достал книгу с полки. Одновременно с этим правой рукой Эктор как бы случайно отвёл назад правую полу пиджака, чтобы все присутствующие смогли убедиться в том, что с другой стороны у него имелся ещё один пистолет. После этого Эктор медленно повернулся к молодым людям.

По их глазам и по взгляду продавщицы он сразу понял, что оружие увидели все – и девушка и «гангстеры».

В воздухе повисла напряжённая тишина. Налётчики оказались в ступоре, поскольку поняли, что перед ними находился серьёзно вооружённый человек, который, по всей видимости, отнюдь не являлся амбассадором приключений без последствий, в поисках которых, как было сказано, находилась самонадеянная молодёжь.

Глядя на молодых людей, лица которых внезапно посетила крайняя растерянность, Эктор спокойным голосом отчётливо произнёс:

– Дневная выручка подобных павильонов – не более ста тысяч рублей. Вас трое. Итого, если округлить, по тридцать с небольшим тысяч на человека. Причём использование вами ножа и предмета, похожего на пистолет, – Эктор указал рукой на высокого парня, державшего руку за пазухой, – позволяет квалифицировать это как разбой. Статья 162-я УК РФ.

С этими словами он поднял «Уголовный кодекс Российской Федерации» на уровень плеча и, ткнув в него пальцем, медленно проговорил:

– Лишение свободы – до пятнадцати лет. – И по слогам добавил: – Пят-над-ца-ти! – подражая речевому стилю своего Куратора.

Молодые люди и продавщица стояли замерев и ошарашенно слушали короткую искромётную лекцию Эктора по уголовному праву.

– Кстати, вы «Уголовный кодекс» покупать-то будете?.. – после некоторой паузы неожиданно спокойным голосом обратился он к молодым людям. При этом Эктор сделал акцент на слове «уголовный».

Двое парней бегло переглянулись и, ни слова не говоря, опрометью выбежали из павильона, волоком утаскивая за собой ничего не понимающего третьего – толстенького джентльмена полненькой неудачи.

Проводив убегающих взглядом, Эктор неспешно поставил книгу обратно на полку. Затем он повернулся к продавщице, которая, прижав руки ко рту, смотрела на него вытаращенными глазами.

– А я вот, знаете ли, ничего покупать не буду, – произнёс он, иронично улыбнувшись.

Подмигнув оторопевшей девушке, Эктор не спеша вышел из павильона и направился в сторону своего автомобиля. Молодых людей тем временем уже и след простыл.

– Семнадцатый! – раздался в эфире строгий голос Куратора.

– Да, на связи, – мысленно ответил Эктор.

– За то, что смог выполнить опасное задание без использования оружия, объявляю благодарность. А за разглагольствования при его выполнении – выговор! Пока что устный. Я же говорил – при попытке совершения разбоя они готовы даже на убийство, а ты им лекции читаешь! Мог бы ведь и не успеть произвести положительного впечатления без открытой демонстрации оружия, направленного им прямо в лоб!

– Я понял, – уставшим голосом отозвался Эктор.

– Ну ладно, – примирительным тоном произнёс Куратор. – Возвращайся на базу. Смена закончена. Тебе большое спасибо от группы поддержки этих разбойников. Кстати, продавщица именно сейчас по-настоящему поверила в существование высших сил. И аж прям посветлела в лице. Так что ты сегодня – ма-ла-дец!

Усевшись в машину, Эктор устало откинулся на спинку сидения.

Снова пошёл дождь. Эктор мысленно усмехнулся: «С нашим Куратором приятно работать. Он умеет создавать условия. Когда надо, включит дождь, когда надо – солнце. А многим сотрудникам в отделе он ещё и мозги включать умеет. Короче говоря, настоящий Куратор!»

Уже по пути на базу Эктор, решив не откладывать дела в долгий ящик, через Центральный пост выяснил, что та улица, на которой он находился, названа в честь Героя Советского Союза Алексея Петровича Исаева, погибшего в 1945 году. Дежурный диспетчер Центрального поста такому запросу ничуть не удивился, поскольку всем сотрудникам при выполнении заданий регулярно требовалась информационная поддержка. Недаром же в Службе говорили: «Знай ДО, а не ПОСЛЕ!» Коллеги Эктора часто запрашивали самую разную информацию – и диспетчеры Центрального поста всегда были готовы ответить почти что на любой интересующий вопрос. Разумеется, за исключением тех случаев, когда доступ к сведениям был ограничен.

Вот так и прошёл очередной рабочий день Эктора – ещё один день его службы в Управлении корректировки событий…

Как и у всех коллег Эктора, его служба в Управлении началась вскоре после его похорон – то есть тогда, когда у него ещё не было этого имени – Эктор, и он видел окружающий мир в совершенно ином свете.

Глава 2

Хочешь услышать о себе хорошее – умри.

Фридрих Ницше

Эти похороны прошли совсем не так, как я мог себе их когда-либо представить. Это были мои похороны.

Стояла последняя декада сентября. Золотая осень пребывала в самом разгаре. Днём солнце прогревало ещё достаточно хорошо, а вот после пяти-шести вечера уже явственно ощущалось осеннее дыхание – в виде прохладного запаха гаснущих красок недавно минувшего лета.

Кладбище находилось на опушке смешанного леса. Лиственные деревья уже в значительной мере пожелтели, но зелёные хвойные столбы чётко прореживали этот золотистый «забор», ограждавший кладбище от повседневной суеты. И вид этой живой разноцветной изгороди был поистине завораживающим.

Днём светило солнце, однако же рано утром прошёл небольшой дождик. И если в городе про него быстро забыли, то здесь, на природе, стоял просто-таки фантастический запах листвы и ослепительной солнечной осени, умытой лёгким дождём.

Я сделал глубокий вдох. Благоухание осеннего леса, прогретого солнцем, вышедшим после дождя, и сдобренного запахом грибов, было бодрящим. «Интересно, – вдруг подумал я, наслаждаясь этим дыханием осени, – если такие многогранные запахи так сильно будоражат слабое обоняние человека, то что могут чувствовать, к примеру, те же собаки или кошки, нюх у которых в десятки или даже сотни раз острее?.. Вероятно, для них запахи – это огромное собрание впечатлений и даже целых историй».

Разумеется, для меня явилось символичным то, что в день моих похорон стояла самая настоящая золотая осень. Всевозможные гранитные и мраморные памятники и надгробия на фоне описанной выше опушки леса вкупе с пригревающим сентябрьским солнышком – всё это идеально подходило для лирических воспоминаний и светлой грусти. Сероватые и чёрные, прохладные на ощупь, надгробия и памятники выглядели как остывшие вулканические реки после бурного извержения, именуемого жизнью, и теперь – уже после её конца – они напоминали застывшую чёрно-серую лаву.

Я посмотрел на небо. Там, в вышине, плыли облака самых причудливых форм. Они неторопливо двигались куда-то по своим делам. И им были исключительно безразличны все те события, которые происходили внизу. И в том числе – абсолютно неважен я, одиноко стоявший на кладбище на своих собственных похоронах и переживавший при этом целую гамму совершенно невообразимых чувств. Они, облака, продолжали себе лететь, с полным равнодушием взирая на крохотного меня.

На небе было так красиво, что на минуту я отвлёкся от происходящей на опушке свойственной всем похоронам скорбной суеты и наблюдал за ней так, как будто бы всё это меня особо и не касалось.

«И почему это я раньше не обращал внимания на красоту природы, не стоял и не смотрел вот так вот на облака и на осенний лес?!. Ведь это же так прекрасно! – думал я. – А с другой стороны, ведь я же был так сильно занят – работой, заботами и прочей суетой. Зачем? Для чего?! Неужели только для того, чтобы осознать всё это в день собственных похорон?!.»

«Так ли уж нужна была мне вся эта земная жизнь, если у меня даже не оставалось времени посмотреть на облака?! Да уж, риторический вопрос, – с ухмылкой подумал я. – А вообще, для пользы восприятия ритма и целей жизни, пожалуй, стоило бы в принудительной форме обязывать всех людей к тому, чтобы они смотрели на облака. Хотя бы по пять минут в день».

Я перевёл взгляд на себя, лежавшего в гробу.

Тот, другой я, был одет в добротный костюм чёрного цвета. Моё лицо после смерти являло собой полное спокойствие. И действительно, а о чём теперь мне было переживать?!

Надо сказать, что со стороны я выглядел, конечно же, так себе. Можно было бы и получше. При этом по мне сразу было видно, что умирать я особенно и не собирался. Кстати, большинство людей почему-то внешне представляют себя лучше, чем они есть на самом деле. И мне тоже почему-то всегда казалось, что я выгляжу гораздо моложе. А тут – после смерти – мой вид оказался значительно хуже, чем я когда-либо мог предположить.

Понятно, что на моих похоронах присутствовали самые близкие люди – супруга, взрослые сын и дочь с семьями, а также родственники, друзья и знакомые. Всё протекало обыденно и без всякого драматизма, который я прежде наблюдал во многих художественных фильмах.

Шла церемония прощания. Кто-то развязал верёвочки на моих руках и ногах, а затем положил их в гроб, мне в ноги.

В процессе церемонии время от времени возникали паузы и небольшие технические заминки. В принципе, это нормально, – ведь не проводятся же постоянно репетиции похорон. Хотя, с другой стороны, идея неплохая. Штук пять репетиций этой самой процедуры с друзьями и родственниками – и на самих похоронах уже никто так сильно убиваться не будет. Все уже почти привыкнут к этому скорбному факту.

Я внимательно смотрел на всё происходящее вокруг и поймал себя на мысли, что, наверное, если бы у меня была возможность провести свои собственные похороны, то я, конечно же, срежиссировал бы всё несравненно лучше, динамичнее и, может быть, даже несколько повеселее.

И, может быть, я даже устроил бы для провожающих меня в последний путь какие-нибудь приятные сюрпризы. Например, оживление усопшего на целых пять секунд. И всем тем, кто не рухнул бы в обморок, поверьте, было бы что вспомнить!

После этих размышлений мне сразу пришёл на память рассказ моего друга, у которого умер отец, моряк дальнего плавания, – человек, судя по рассказам, неугомонный, – потому что его всегда тянуло на приключения. И вот, прожив около восьмидесяти лет, он покинул этот уже ставший скучным для него мир. На похороны и поминки в кафе съехались друзья отца моего друга – такие же морские волки со своими странностями и бесконечными рассказами о приключениях на сухогрузах, балкерах и эсминцах. Короче говоря, это прощание прошло невероятно оптимистично – что называется, было весело, как на свадьбе. При этом работники кафе, наблюдая за столь ярким и динамичным мероприятием, неоднократно и с удивлением спрашивали друг у друга о том, а действительно ли это поминки или всё же клиенты отмечают какой-то юбилей. И, убедившись, что это – всё же поминальная трапеза, они растерянно улыбались.

Уже покидая кафе, друзья отца-моряка говорили друг другу:

– Вот Володька – это да, молодец! И жить умел весело, и ушёл красиво – на позитиве!

А ведь действительно, подумал я тогда, выслушав рассказ моего друга, – а кто вообще сказал, что во время похорон обязательно должно быть беспросветно грустно? Ну понятно, близким тяжело, а в принципе – это же просто-напросто исход жизни, – ведь все же заранее знают о том, что умрут! Что тут такого неожиданного?!

Надо сказать, что при жизни я часто ловил себя на той мысли, что в идеале мне нужно заниматься чем-то другим, а совсем не тем, чем я занимался. А чем же я занимался при жизни, спросите вы? Обычно я отвечал: «Помогаю людям». И после этих слов обычно наступала тишина.

Услышав такое обозначение моей профессии, мои собеседники начинали перечислять возможные варианты: