Стиратель Границ, том 3

Стиратель Границ, том 3

Глава 1. Еще больше магии

Скелет в яме шевельнулся, повернул свой череп пустыми глазницами так, что уставился ими на меня, клацнул негромко челюстью и стих.

– Мьелдон! Живее! Сюда! – орал я, глядя на старую яму.

В каком-нибудь пакшенском захолустье эта яма, быть может, выглядела бы таким чудесным образом, что стала памятником: человеческой глупости или безумию. Или чему-то еще, что вообще нельзя отнести к людям.

– Мье-е-елдон!! – хотелось орать благим матом, но монаха все равно не было нигде поблизости. Хорошо еще хоть легкие у меня были в порядке: – МЬЕЛДОН!!

Вопль эхом отразился от леса и разлетелся в разные стороны. Если клятый монах меня не услышит – все равно ведь где-то рядышком ошивается – честное слово, выгоню из Рассвета к чертям собачьим.

– Что случилось? – ко мне подбежал возница, остановивший неподалеку телегу, груженую бревнами.

Он-то услышал мои крики, только останавливаться я его не просил – бревна сейчас должны были как можно скорее идти в Заречье, чтобы закончить полностью тамошние оборонительные сооружения. Возница же бросил телегу с тяжелым грузом, не имея к монаху никакого отношения, и теперь ждал указаний, глядя на меня чуть ли по-щенячьи.

– Езжай в город, ори во всю глотку и ищи Мьелдона, – приказал я. – Пусть чуть что сразу сюда идет. Бежит! – добавил я. – И ты шустрее давай!

– Слушаюсь, правитель Бавлер, – коротко стриженный парень в простой рубахе отбежал, потом остановился на миг, обернулся и спросил: – А что случилось-то?

– Езжай! – крикнул я.

Маять себя совестью из-за того, что наорал на возницу, я не собирался. У меня тут назревала новая диверсия. Полностью магическая, оттого и требовался мне монах.

Мало того, что прошла всего лишь неделя с тех пор, как послушники Монастыря по наущению Пироканта решили устроить на меня очередное покушение, так теперь обострилась старая проблема: яма со скелетами.

Загадочный слой под хлипким лесом, состоящий исключительно из костей, не беспокоил меня, пока монахи и послушники в прошлом году ковырялись там, пытаясь провести какие-то свои исследования. Но в итоге один взмах руной над этой ямой привел в состояние условной жизни несколько наборов таких костей.

Затем Мьелдон соорудил защитный купол, живность будто бы обратилась в статуи и более ничего интересного не происходило. Зимой скелеты так и вовсе выглядели, как декорации, покрытые снегом – благо, барьер пропускал и дождь, и снег, но не пропускал внутрь людей, а наружу – скелетов.

Жителей Рассвета поначалу такое соседство пугало, но потом они привыкли к нему и, поскольку скелеты не только не проявляли агрессии, но еще и не двигались даже, через пару месяцев после появления купола про яму и вовсе забыли.

– Бавлер! – запыхавшийся монах примчался со стороны деревни Южной, как раз откуда выехала телега с лесом.

– Ты там прятался? – уточнил я, а потом махнул рукой в сторону ямы: – эти твари двигаются!

– Не может этого быть, – опешил монах и присел на корточки так, что утреннее солнце ударило ему в глаза, и он поспешил прикрыть их ладонью. – Ну… – он присмотрелся к скелетам. – Ничего такого не вижу. Ах ты ж…

Монаха точно сшибло с ног, так быстро он откинулся на спину, пытаясь побыстрее убраться от ямы. И было из-за чего – тот же самый скелет, что пытался испугать меня своей крутящейся головой, сейчас смотрел в то место, где только что стоял Мьелдон. И не просто смотрел, а еще и весьма невежливо показывал пальцем.

– Теперь убедился? – спросил я. – Что это такое? Магия накопилась? Или наоборот, защита рассеивается?

– Нет, защита – это купол, и он пока выглядит отлично, – проговорил монах. – А вот то, что нежить вдруг становится живой… Нет, это неспроста.

– Не может это возникнуть из-за того, что ты принес с собой кучу рун? – поинтересовался я. – Вдруг они как-то да влияют?

– Они могут влиять только в том случае, если ими махать и творить с их помощью магию, – почти сердито ответил Мьелдон. – В любом другом случае – это просто куча маленьких камушков.

Я вспомнил случай с лесорубом, который умер вскоре после того, как нашел одну такую руну. Но он явно ей пользовался, поэтому контрпример монаху мне придумать не удалось.

– С этим все равно надо что-то делать, – начал я. – Сперва нужно обнаружить причину, устранить ее, если получится, и, вероятно, на этом все закончится. Если не закончится, ликвидировать самых подвижных. Их же можно убить еще раз?

– Бавлер, я не сталкивался с нежитью.

– Ну… Никогда? – с легким разочарованием в голосе поинтересовался я.

– Ни разу, Бавлер. Если бы я знал, что делать, я бы на месте саданул молнией. Но, как ты помнишь, они именно после магии и проявились в первый раз.

– Значит, кто-то применил магию снова. А это могли сделать лишь ты, я или любой человек из Монастыря, – рассудил я. – Отношения с ними у нас полностью разладились, и я уже подумываю о том, чтобы начать копать траншею для отделения от Монастыря. Пару мостов и десятка четыре башен – чтобы следить за потоком людей в ту сторону.

– Ты ведь понимаешь, что многие из беженцев, кто мог остаться у тебя в Рассвете, ушли в Монастырь? – спросил Мьелдон, наконец-то поднявшись на ноги.

– Понимаю. И думаю, что нам пора действовать. Сколько в этой яме скелетов? Несколько тысяч? – уточнил я.

– Десятки тысяч. Может больше.

Я посмотрел в яму, раздумывая над тем, что можно попробовать как-нибудь свалить одного из скелетов. Того самого, подвижного.

О задумке я сообщил монаху, тот пожал плечами и согласился попробовать. Через час мы вернулись сюда с двумя самострелами. Уверенности в успехе предприятия у меня не возникло. Более того, я чувствовал себя каким-то дураком – одним из тех, кто рискует подразнить кого-то большого и опасного просто шутки ради.

А ведь я – правитель, под моим началом почти четыре тысячи жителей! Правитель, который стоит на краю леса, на огромной общей могиле, в которой лежит, вероятно, в десять раз больше истлевших тел.

– И как ты предлагаешь начать? – спросил Мьелдон, глядя как я закладываю стрелу на ложе. – Будешь стрелять в голову?

– Я бы вообще предложил их сжечь, но будет проблематично устроить костер внутри купола, – я опустил оружие. – Да и дров понадобится много. Люди заметят. Есть еще предложения?

– Засыпать обратно землей, – монах кивнул в сторону огромных куч.

– И все? – я повел бровью, пока еще не уверенный в том, что именно это стоит делать. – Навалить сверху полтора метра земли?

– Мы же не пробовали.

– Потому что боялись, что они выберутся.

– Логично, – монах потер рукой подбородок. – Магию мы решили не применять, засыпать – нет гарантии, а сжечь слишком сложно. Ну, тогда…

Он вскинул свой самострел, который до сих пор держал в руках, и отправил болт точнехонько в черепушку. Металлический наконечник с хрустом проделал новое отверстие, затем звонко ударился о кости, что лежали дальше, и скользнул в землю.

Более ничего не изменилось.

– Странно было бы увидеть какой-то результат, – Мьелдон поджал губы. – Может быть, залить смолой, а потом поджечь?

– Если бы у нас еще было столько смолы… – я отвернулся от ямы. – Решение должно быть!

В этот момент под куполом что-то скрипнуло. Монах вновь отшатнулся, а я успел увидеть, как пробитая черепушка подняла и поставила на место ногу, немного скользнув по костям, но не упав.

Монах выругался.

– Хочешь стрельнуть еще раз? – как-то недобро усмехнулся я.

– А почему бы и нет, – монах предложил мне выстрелить.

Немного поколебавшись, я пустил болт в ту же черепушку, сколов примерно треть – напрочь. Но ничего более существенного не случилось.

– М-да, – выдал Мьелдон. – Предлагаю закопать.

– А купол – оставить, – закончил я мысль за него.

Тот согласно кивнул. Еще через пару часов, практически к самому полудню, когда летняя жара выкатилась не только на поля, но и дошла до окраины леса, в яму полетела земля. Дружно, по очереди, большими и малыми порциями, почти двадцать человек, которых я выспросил у Латона из деревни Южной, взялись махать лопатами.

– Кажется, все хорошо, – оценил Мьелдон скорость, с которой черная лесная земля покрывала белесые кости. – Всех засыплем.

Я же чувствовал, что что-то идет не так. Слишком спокойно. Слишком быстро. Слишком ровно. Кучи убывали, и через полчаса костей уже почти не было видно. Кроме нескольких, что стояли в рост, включая того, кому прострелили черепушку.

Но постепенно земля доходила им до колен, потом по пояс, а после – до плеч. Яму засыпали почти два часа, но земли не хватило и после пришлось снять небольшой слой вокруг.

– Ну, хоть людей пугать эти страховидлы не будут! – высказался один из лесорубов Латона. – А то нет-нет, да глянешь на них, как мимо идешь, ажно дрожь пробирает!

– Эта штуковина же останется? – спросил второй у монаха о куполе и, получив утвердительный ответ, с облегчением склонил голову: – Ох, слава богам. И вам обоим спасибо. Порядок важен.

Я усмехнулся про себя. Мне хватало проблем и без обеспечения того самого порядка, который должны были наводить деревенские старосты.

Порядок в моем понимании – жилье и еда. Безопасность и спокойный сон. Люди поработали, поели, отдохнули. Заново. В Рассвет и шли за безопасностью. И пока что самым беспокойным местом для тех, кто не ходил со мной в новые земли, была именно эта яма со скелетами.

Теперь, когда мы от нее избавились, с этой стороны должно стать не так тревожно. И хотя сама столица не очень разрослась, земли вокруг я раздавал под фермы, поля и скот. Широким полукругом поля с восточной стороны обнимали Рассвет и упирались в лес – в деревню Южную, которая в прошлом году вся была окутана соснами.

Безопаснее становилось везде. Закрывая историю ямы со скелетами, я также обрывал историю отношений с Монастырем. Раз уж Пирокант, тамошний верховный, не смог заставить меня делать то, что ему нужно, а после и вовсе прислал послушников поджечь город и меня заодно снять с должности, то я не видел больше смысла в том, чтобы держать яму открытой, которую он просил сохранить когда-то для исследований.

Люди разошлись, а мы с монахом остались.

– Надеюсь, мы забудем об этом раз и навсегда, – произнес я.

В Рассвете и без того хватало дел. Работяги копали канал, Иерипон занимался документами для жителей, с Терипалом из Пакшена мы вроде бы как договорились о мире, из Горняка все еще шла руда – там до сих пор не собрали большой печи для переплавки на месте, поэтому Орек маялся, разрываясь между изготовлением инструмента и плавкой руды.

И все это была лишь десятая часть небольших проектов, за которыми нужен был глаз да глаз. Сестра убежала в Нички заниматься созданием огромной машины для копки канала. Анарей продолжал окапываться в Заречье, а Перт наполнял форт под Рассветом новыми солдатами – пытаясь при этом не обезлюдить фермы и лесопилки. К счастью, все было исключительно добровольно.

Государству все еще не хватало телег, как бы ни старались Крол с сыном и прочими жителями Грунда. Не доставало рук почти в любой отрасли и перемирие с Пакшеном для меня было, с одной стороны, не лучшим решением, а с другой – я мог сосредоточиться на мирных делах. Впрочем, хочешь мира – готовься к войне. Не знаю, откуда это плавало в моей голове, но идея была верной.

Словом, Рассвет нуждался в порядке, контроле, хорошем руководителе, безопасности и каком-то бессчетном количестве рук. Мужчины валили лес и добывали камень, руду и прочие ресурсы. Женщины работали в полях вместе с детьми, стояли за прилавками на рынке, готовили еду, занимались бытом, а порой и вместе с мужчинами уходили в лес помогать с очисткой стволов от веток.

Каждый был при деле, и Рассвет существовал уже в том виде, в котором нельзя было задумать еще один большой проект, на который можно взять и выделить сто-двести человек. Поток беженцев иссякал, потому что Мордин и Пакшен сейчас не имели прежней по протяженности общей границы.

Выделились Крали, я забрал Заречье. Если и оставалась граница, так ее длина составляла считанные десятки километров. Охранялась она хорошо и ни одна сторона не могла организовать незаметное нападение на другую. Более того, не всем хватало сил для этого.

Пакшен занимался сбором собственных земель, Мордин пытался зализать раны – Заречье производило огромное количество еды, которая ушла мне в Левобережье, как самому нуждающемся.

Патовая ситуация на поле боя на словах была целью каждого из нас. Я хотел остановить войну, Монастырь и, в частности, Пирокант, требовал, чтобы государства начали объединяться. Можно было утверждать, что мы достигли хотя бы первого этапа в перемирии и, быть может, когда-то в ближайшем будущем можно будет говорить о собирании земель в какой-то союз.

Однако нынешнее перемирие не устраивало никого. И сколь далек я ни был от большой политики и всех пертурбаций, я отлично понимал, что Мордин хочет обратно свое Заречье, Пакшен намерен вернуть Крали и Поляны, сбежавшие из-под контроля. А самое главное, перемирие между Рассветом и Пакшеном имело целью сохранить Артую под контролем моего противника.

Отчасти положение на нашей небольшой мировой карте меня даже устраивало. Сейчас я разобрался с магической задачкой, орки в Горняке никого не беспокоили, а стабильность на севере успокаивала и позволяла тратить время на более нужные вещи. Или, как минимум, перекинуть еще пятьдесят человек в Заречье.

С другой стороны, если бы у меня была Артуя и были Поляны, граница с Пакшеном имела бы иной вид, требовала еще меньше сил на ее охрану. Сейчас же витая линия на карте требовала присутствия больших сил почти в каждом населенном пункте, а расстояния меж ними надо было заполнять охранными башнями – и вновь стрелками-защитниками.

В итоге мы получили мир, который не был нужен ровным счетом никому. А договор между мной и Пакшеном включал в себя важный пункт – не вступать в союз с Мордином.

Лето началось с такими исходными данными, которые могли заставить историю свернуть в любую сторону. Я же намеревался использовать перемирие по-своему. И большую ставку я делал на Горняк, который сам поставлял Рассвету огромное количество руды – не жалкие десятки килограммов в неделю, а несколько телег в день. Каждая из таких телег могла привезти три сотни килограммов руды. Примерно четверть уходила в шлак, но металла Рассвет все равно получал тонны.

Вторая моя ставка была сделана на сестру, как бы непристойно это ни звучало. Ей я доверил чертеж машины для копания каналов. Создание ее высвободило бы сотни рук на любые другие проекты. Создание новых деревень, оборона, добыча ресурсов, перестройка деревянного Рассвета в кирпичный – мои хотелки, направленные на улучшение жизни людей, также стремились и к экспансии.

Например, к западу от Бережка, как по правому, так и по левому берегу широченной реки Нируды, не было больше ни одной деревни. Расти там особые травы, имейся в обилии песок обычный или для стекла, глина для кирпича или еще больше залежей руды – Рассвет имел возможность расшириться туда. На Западе были ничейные земли. Пустоши. Опасные за Полянами, но спокойные и нетронутые ближе к Рассвету.

И если сейчас я, связанный по рукам и ногам мирным договором с северным соседом, не мог забрать у него ни Артую, ни Поляны, ни Крали, ни саму столицу, имея при этом прозвище Стиратель Границ, то мог свободно двигаться только на запад.

Обернувшись на лес позади меня, я вдруг понял, насколько маленькой была та проблема с ямой со скелетами – впереди меня ждало еще больше задач. Сложных – даже в условиях нового, хрупкого и, вероятно, недолгого перемирия.

Глава 2. Еще один безумный безумный день

С момента, как я отправил Фелиду заниматься копательной машиной, тема условной автоматизации захватила меня с головой. До этого момента прошел почти год с использования первого механизма, где не использовалась сила человека.

И речь шла о простецкой лесопилке в Грунде, где несчастные животные ходили по кругу, заставляя вращаться сложную систему шестеренок. Хорошо еще, что в Рассвете были ослы, способные этим заниматься.

Впереди стояла проблема ускоренной работы каменоломни – это я вполне мог отдать Кролу и Окиту, которые более-менее отладили производство телег и поручили это своим помощникам. Металла для литья было много, так что простецкий чертеж двух дробящих пластин могли сделать и два столяра.

Мои путешествия туда-обратно заняли куда меньше времени следующим днем после того, как я успел разобраться со скелетами. Воодушевление мое росло и ничего страшного не предвиделось ровно до тех пор, пока внезапно на улицах Рассвета я не столкнулся с Латоном.

– Правитель Бавлер! – гаркнул староста деревни Южной, завидев меня издалека.

Рослого здоровяка сложно было пропустить мимо, так что я махнул рукой ему в ответ и приблизился, продираясь через плотные потоки работяг:

– Наконец-то, – я попробовал изобразить вежливость, но лицо Латона выглядело так, точно я предлагал ему варить супы у Мати вместо валки леса. – Что случилось?

– Ходят разные слухи, – староста не стал испытывать мое терпение различными догадками и сразу же задал вопрос в лоб: – Мы миримся с Пакшеном?

– Это не слухи, мы и правда заключили соглашение, – ответил я.

– А как же Совет? Я был бы против! – возмутился Латон.

Моего удивления не хватило, хотя обычно люди меня поражали в куда меньшей степени, чем это умудрился сделать светловолосый правитель деревни Южная.

И было отчего. Я предполагал, что люди в принципе хотят мира, что люди устали от угроз не меньше, чем от непосредственных боевых действий. И теперь то соглашение, которого мы достигли с Терипалом обеспечивало нам определенное спокойствие и уверенность как минимум в завтрашнем дне.

– Ты в своем уме? – не удержался я.

– В своем! – громко проговорил Латон. – Как можно мириться с врагами? С теми, от кого мы – люди, которых я вел, люди, которые прятались в вонючих палатках возле Ничков, – бежали, сломя голову, чтобы не стать расходным материалом? Люди…

– А тебя не беспокоит, что придется отправиться отсюда, из относительно мирного места, куда-то севернее, чтобы оборонять протяженную границу между Рассветом и Пакшеном? – спросил я строго, глядя на Латона снизу вверх. – Не беспокоит, что жители Бережка и Ничков от войны в одном дне – а то и меньше, стоит вражеским войскам перейти границу? Что Пакшен при необходимости может ударить так, что Нички будут стерты с лица земли. А без них нам и Заречья толком не видать.

Я хотел привести еще несколько примеров, но не стал загружать Латона, который серьезно изменился в лице, заметив, что его мнение оказалось не таким абсолютно истинным, как он предполагал ранее.

– Бавлер, ты, должно быть, не понимаешь…

– Я понимаю, что сейчас не могу взять никого из охраны твоей деревни для новых боев. Для охраны границ, деревень и мостов. Что даже двадцать дополнительных бойцов, отправленных в Горняк – не хватит, если на нас нападут с юга.

– Правитель, послушай, – попросил Латон, но меня было не остановить:

– На нас сейчас наседают со всех сторон. Двигаться мы можем только на запад, но и для того нам нужны новые люди, чтобы осваивать те земли. Мы могли бы придвинуться ближе к Монастырю, но он нас предал. Мы могли заселять эти территории, когда они останутся без леса, но не можем, – я обвел руками лес, видневшийся за Южной даже с улиц Рассвета. – Леса еще много. И самое главное – нет людей. Некому идти. Ты знаешь условия нашего уговора с Пакшеном?