Искры перекрестий

никакой услады

советским детям не дают,

рассадником являясь

зла,

такие сказки

грозят нарушить классовый уют

картинами насилия и буржуазного разврата

на почве чаепития и непристойных танцев –

о нормах жизни эти книжки лгут,

они доводят наших малышей

до низменного транса –

им сразу хочется в капитализм – обратно

во времена эксплуатации рабочих и крестьян…

к тому ж Чуковский искажает правду о животных,

скрывая от ребят их настоящий облик

в условиях земных, воздушных, водных

перипетий существования…

а это непростительный изъян,

короче, его наглый произвол

никак не может быть одобрен…

08.02.25

Неопровержим (М. Цветаевой, А. Ахматовой)

свидетельства противоречат

истинной картине

событий, обстоятельств,

времени и слов,

произнесенных вслух, оставшихся в себе…

оценка громыхнет или тактично сгинет,

продолжит жить в легендах

или пропадет улов

подмеченных заминок на невидимой резьбе

дыханья голоса по удаляющейся встрече

порывистой летящей музы

с мерцающим подобно амальгаме

вдохновением чужим…

кому-то кажется,

что время, укрощая память, лечит,

другие уверяют, что ложится мертвым грузом,

парализуя горло жесткими сухими

лепестками…

запомнился по-разному

тот на удушье обреченный вечер,

и лишь итог размолвки неопровержим…

09.02.25

В качестве итога (Е. Кобелеву)

турецкой бани экзотические своды

среди снегов – как вызов

суете –

едва ли важно им, когда и где

устанут изводить себя

народы,

не зря колонна в память о Чесме

символизирует исход жестокой брани,

по-Царскосельски поэтичным,

вдохновляющим

намеком

она сознание блуждающее ранит,

перебирая обмороженные

грани

заиндевелых голосов, летящих издалёка,

аллея лицеистов перелистывает лица,

орел над ними и его двуглавый

клекот…

покаты плечи у подледного истока,

ручей журчит, из-под земли

сочится,

скользят ежесекундно течения частицы,

маячит Вечность в качестве

итога…

11.02.25

Не ясно

один звонок – и все переменилось…

забрезжил свет внутри утробы лабиринта,

но нить ли это Ариадны

или искрит бикфордов шнур?

Измотан Минотавр, безнадежно хмур –

нашел вместо мифических сокровищ Флинта

лишь плесень скользкую

и гнилость

в бесчисленных сырых и мрачных тупиках,

а стоит ли, подумал, множить

смрадные руины,

не лучше ли взорвать и разом обнулить

все склоки – у мира общий знаменатель – прах,

не будет яблока раздора –

тут же сгинет

желание на дрязги тратить свою прыть…

один звонок – и все переменилось –

от клинча к сделке можно

перейти,

однако, на каких условиях не ясно,

три года жертвоприношений

были не напрасны

или опять

придется отступить в кювет

с намеченного ранее

пути,

а, может, все-таки

припев, навязанный извне, отпет,

и не сдадимся никому

на милость?

14.02.25

Следы обмана

течений сумеречных черви

дневную явь смакуют

не спеша,

обгладывая подданных Минервы,

плодят глубокие холодные

каверны

среди речей. В них заползает тишина…

она до дрожи действует

на нервы

лишившихся последних судьбоносных новостей,

зато следы обмана – среди первых

из черных дыр в виде

ответов,

и чем их больше, тем темней…

16.02.25

Огней опора

скользят колесики и шепелявят шестеренки –

внутри часов мобилизация

секунд,

внимая указаниям как выдохи негромким,

они вперед бегут, бегут,

бегут,

не видя ни конца, ни края гонки,

их вдохновляет бесконечность круга,

его родство с блестящим невесомым нимбом,

огней опора – в круговой

поруке,

они стремятся прямо в небо, им бы

еще избавиться

от пут –

отвергнуть роль

земной, послушной Времени,

прислуги…

18.02.25

Лирика и эпос

волну эмоции смиряя, летописец

предпочитает эпос

лирике души,

допустим, якобы страдает якобинец,

сочувствовать ему слезливо

не спеши,

сначала сопоставь события и факты –

а вдруг обрушились напасти

по заслугам,

или настолько идеалы заострили угол

ножа тяжелой гильотины,

что бестактно

глумиться над главою заведенных кукол…

тем более на фоне

личных драм

непозволительно давать поспешные оценки

течению Истории по мертвым

головам –

любовный жар уже не будет нужен вам,

если возмездие холодным цепким

багром ударит

по скорбью скованным устам…

20.02.25

Природа воскрешения

не ведомо Природе

чувство превосходства

над сталью и бетоном современных городов,

она готова предоставить

кров

уродливым искусственным громадам

просто по праву естества

и первородства…

беспочвенных теорий построения бесплодны,

им кроме власти ничего

не надо,

живых ростков не ждите от стекла,

в нем зреют лишь зародыши

осколков,

их плоть холодная с рождения мертва,

регламентом заоблачно-

высотным

они сбивают птичьи стаи с толку,

им пух и перья – как небесная листва,

на землю падать за компанию

сподручней –

упадок личный легче прятать в общей куче,

леса, равнины, реки, горы

понять не могут этот

техносуицид,

уж если умирают, то достойно

по принципу «чем натуральнее, тем круче»…

волны расплавленная пойма

со временем изловит, со всеми потрохами

приютит,

природа воскрешения

вернет безмолвию дыхания аккорды…

23.02.25

Постылые окопы

уже покрылась трещинками скорлупа,

ее поверхность содрогается

от внутреннего ритма…

источника настойчивых толчков

пока не видно,

по части полноты картины

тень от сознания скупа,

лишь искры интуиции едины

в трактовке топота

под толщей мраморного льда…

уже отталкивают илистое дно

течения взлетающие стопы,

уже приобретают с каждым шагом опыт

на поприще махновщины крылатой,

и корчатся расколотые латы –

зима бросает в панике

свои постылые

окопы…

28.02.25

Право птичье

прострочен воздух легионами стихов

и знаменитых, и никому фатально

неизвестных,

кристально ясных и туманных словно квесты,

бездомных и готовых предоставить

кров

среди пейзажей экзотических и местных…

подобны ветру

стаи перелетных строф,

парящих кто – безмолвно, кто – курлыча,

цитаты вольные, живые

(без кавычек)

сигнализируют о близости невидимых даров,

используя всего лишь право

птичье…

01.03.25

Полдень или полночь

способность кожей Время осязать,

его невидимый поток

переводить в регистр зримых

водоворотов, тиражирующих стримы

о том, что волны слов для берегов неуловимы –

они лишь издали напоминают

тишь да гладь,

а если окунуться с головою в этот омут,

речей течение поднимет

на дыбы,

на дно обрушит и пойдет «на вы»,

лицом к лицу, глаза в глаза –