Данте Габриэль Россетти. Жизнь и творчество. Параллели. Книга 1.

Чарльз Кэйли

Кристине тридцать лет, зрелая женщина даже по меркам нашего времени, в её жизни появляется Чарльз Кэйли.

Тесна планета. Чарльз Кэйли родился в русской деревушке недалеко от Санкт-Петербурга. Его отец в России занимался коммерцией, а дед был британским консулом при русском дворе. После возвращения семьи в Лондон Чарльз учился в Королевском лондонском колледже, где изучал итальянский у преподававшего там отца Кристины Габриэле Россетти.

Окончив колледж, Чарльз служил в патентном бюро, пытался заниматься рекламой, потерял много денег и остаток жизни провёл в относительной бедности, но получил свободу и возможность заниматься действительно интересовавшими его вещами. Блестящий лингвист, он стал ведущей фигурой в Лондонском Филологическом Обществе. За месяц изучив язык, Чарльз перевёл Новый Завет для Ирокезов. Поэзия Кэйли не привлекла внимания публики, но его переводы «Божественной комедии» Данте, пьесы Эсхила «Прометей прикованный», «Илиады» Гомера заслужили признание специалистов. На всём протяжении взрослой жизни он, как и другие члены его семьи были близкими друзьями семьи Россетти. Чарльз был интеллектуалом, несколько «не от мира сего», со своеобразным чувством юмора. Не особенно заботившийся о внешнем облике, всегда в немодной, поношенной, но пристойной одежде Чарльз получил несколько прозвищ, в том числе «вомбат». С этим зверем мы ещё встретимся в поэзии Кристины.

У него были карие глаза, довольно правильные черты лица, с возрастом ставшего худощавым. Часто загадочно улыбавшийся, но никогда не смеявшийся, Чарльз был феноменально рассеянным. Когда Кэйли появлялся в обществе, некоторые его прошлые поступки зачастую вызывали у присутствующих опасения новых неловких моментов. Примером его странного поведения может послужить рождественский подарок Кристине. Это была заспиртованная морская свинка! Вот такие высокие отношения.

Кристина и Чарльз полюбили друг друга в начале 1860-х. Некоторые биографы называют 1862 год. Кристине 32, откладывать замужество далее невозможно. Однако перед перспективой брака возникло два препятствия. Во-первых, бедность влюблённых, но тут брат Кристины Майкл обещал помочь. А вот агностицизм Чарльза стал для набожной Кристины, верной прихожанки Англиканской церкви непреодолимым.

Не став супругами, Чарльз и Кристина сохранили тесные дружеские отношения до самой смерти Кэйли. Этой любви Кристина посвятила несколько стихотворений, а одно «Вомбат» вдохновлено прозвищем, которое Данте Россетти дал Чарльзу. Кэйли навсегда остался в сердце Кристины. Со слов Майкла Россетти, даже на смертном одре она вспоминала о нём. Кэли умер в 1883 году в шестьдесят лет. Насколько известно, так и не женившись.

Мы можем судить об облике Кэйли по фотографии и картине Мэдокса Брауна, где он послужил моделью сумасшедшего астронома, вместо забот о семье наблюдающего планету Венера.

3-й (Но это неточно) Скотт, Уильям Белл

1811 – 1890

Лона Моск Пакер утверждает, что стихи Кристины скрывают любовь к художнику Уильяму Беллу Скотту, но другие исследователи прерафаэлитского движения

Скотт написал этот автопортрет в 1867 году, когда ему было пятьдесят шесть лет. Он резко контрастирует с его портретом как мрачного, серьёзного молодого человека, написанным его братом Дэвидом в 1832 году.

После болезни Уильям потерял все волосы на голове, брови и ресницы и всегда ходил в чёрной шапочке, хотя и менял её фасон. Уильям Белл Скотт в зрелые годы познакомился с некоей богатой старой девой, отношения не были скреплены браком, тем не менее, до самой его кончины они жили вместе и Скотт занимался росписью потолков в её замке. Детей у него не было.

4-й (ещё более неточно)

Джон Рёскин. Джон Рёскин (также Ра́скин, John Ruskin 1819 —1900).

Английский писатель, художник, философ и теоретик искусства, литературный критик и поэт викторианской эпохи. Оказал большое влияние на развитие искусствознания и эстетики второй половины XIX— начала XXвеков.

В 1848 году Рёскин женился на Эффи Грей. Брак оказался неудачным, супруги разъехались и в 1854 году получили развод. Поводом для развода послужило то, что Джону не удалось вступить в реальные супружеские отношения, что было подтверждено медицинским осмотром «жены». Затем Рёскин влюбился в десятилетнюю девочку и через восемь лет сделал предложение, но в 1872 году получил решительный отказ её родителей. Эту историю упоминает Набоков в Лолите. Джон свободен, он вхож в семью Россетти и хорошо знает Кристину. Ей 32 года, некоторые исследователи находят в её стихах того периода намёк на возможность романтических отношений. Не сложилось. Причина неизвестна. Возможно, Джон после двух неудач не рискнул на третью попытку. Больше он с женщинами, насколько известно, дела не имел.

Истинная «любовь». Кристина и вомбат.

Получив в 1869 году своего первого ручного вомбата, Данте тут же написал об этом событии сестре. Кристина ответила поэмой на итальянском 'O Uommibatto.' John Simons перевёл её следующим образом: "O wombat, agile, joyful, how have you grown, furry and round! Ah do not flee like a vagabond, do not vanish, burrowing through the world: it's really the weight of a hemisphere, not a light burden."

О вомбат, живой, весёлый, пухлый и пушистый!

Не носись как бродяга

и не вздумай исчезнуть, пробурив земной шар, тяжесть планеты – нелёгкий груз.

Кристина в качестве эпиграфа к стихотворению написала английский дистих: "When wombats do inspire, / I strike my disused lyre."

Когда меня вдохновляют вомбаты,

я вновь бряцаю на давно заброшенной лире.

Кристина Россетти долгие годы поддерживала неизменно дружеские и уважительные отношения с Льюисом Кэрролом, вела с ним активную переписку (письма сохранились), но была потрясена рисунками обнажённых девочек, созданными подругой и соавтором Кэррола Эмилией Гертрудой Томсон в качестве иллюстраций к его книге «Три заката и другие стихи», которые она сравнивала с порнографией.

Книга вышла после смерти Кристины в 1889 году. Какова была бы её реакция, если бы Кристина узнала, что в 80-е, 90-е годы Льюис Кэррол активно фотографировал и коллекционировал фотографии обнажённых детей. Когда об этом увлечении писателя (и духовного лица) стало известно, большинство друзей и знакомых от него отвернулось. Что поделаешь, викторианская эпоха, никакой толерантности.

Во многом ограничивая себя в земной жизни, чего ожидала Кристина от той другой, вечной? Она писала: «Вместо книг, от прочтения которых мы воздержались, нам однажды будет даровано высшее знание и мудрость. Вместо музыки, которую мы не стали слушать, нам будет дана возможность присоединиться к хору спасённых. Вместо компаний, которые мы избегаем, нас примут в сообщество ангелов и торжествующих святых. Вместо удовольствий, нами отвергнутых, мы будем всегда разделять небесный восторг».