Товарищество БФБК. Книга 2

Андрей Коробкин

Товарищество БФБК. Книга 2

Глава 1

«Боклин»

Прошло пять спокойных лет после заключения мира с США и Испанией. Островное государство Товарищество БФБК под чутким руководством мистера Боклина, мистера Фери, мистера Боцмана и мистера Квили процветало. Я все также занимался производством обуви и всей гражданской промышленностью, а заодно курировал сухопутное охранное ведомство. Фери возглавлял научно-исследовательский институт имени самого себя, который проводил всевозможные научно-технические исследования, он был теперь академиком всевозможных наук. Боцман командовал флотом как торговым, так и охранным. Квили досталась идеология, законы и эмиграция. Это я привел обязанности в общих чертах, на самом деле их было гораздо больше, но мы как-то втянулись и волокли воз под названием Товарищество БФБК.

Я плыл с инспекцией на своем личном пароходе к находящимся к северу от Гуама островам, названными в честь меня Свино-Бокляндскими. На островах выращивали в огромных количествах свиней. Мясо съедалось жителями Товарищества, а излишки отправляли на экспорт. Шкуры же шли на производство кирзовых сапог. Климат на тропических островах с постоянной температурой воздуха в тридцать – двадцать пять градусов тепла был благоприятнейший. Растительность давала огромный прирост биомассы, который сжирали свиньи.

Мой пароход назывался «Мистер Боклин», на нем была установлена рефрижераторная установка. После того, как на островах происходил забой свиней, он приплывал на них и забирал кожи и мясо. Кожи везлись на Гуам, а мясо в основном шло на экспорт в Китай.

Когда я облюбовал эти острова, на них росли только пальмы. Сначала построили небольшие заставы, на которых разместили по взводу солдат, чтобы обозначить принадлежность островов к Товариществу БФБК. Потом туда отправились переселенцы из России, которым было поручено организовывать свиноводческие хозяйства, выращивать батат и бананы, рыть пруды на случай засухи. Буквально через пару лет жизнь на Свино-Бокляндских островах забурлила. Моим обувным фабрикам требовалось все больше кожи. Зачем возить сырье из Австралии и кормить тамошних фермеров и пароходства, когда организовать производство можно у себя под боком?

Я сошел по трапу на первый из островов. Даже на пристани чувствовался легкий фан от свинячьего навоза.

– Забой, разделка и заморозка завершилась два дня назад, – доложил мне местный заготовитель. Кожи пересыпаны солью и отсортированы по сортам, – протянул он мне бумаги с данными.

– Не теряйте времени, начинайте погрузку, – распорядился я и пошел в контору изучать документы.

Фермерские хозяйства выращивали свиней и поставляли живьем на бойню, которая принадлежала обувной концессии «Боклин». Их труд оплачивался введенной на островах валютой, которую мы назвали рубль БФБК. Рубль БФБК приравнивался к одной десятой грамма золота. Во время сдачи свиней с фермеров удерживался налог с продажи в десять процентов. Других налогов в Товариществе БФБК не существовало, но при каждой сделке купли-продажи продавец должен был ее заплатить. Поэтому посредников в нашем государстве было немного, все стремились сами продать свой товар потребителю. Во всех магазинах стояли кассовые аппараты, разработанные в НИИ Фери, и все продажи шли через них.

Рефрижераторный пароход побывал на всех шести островах Свино-Бокляндского архипелага, и полный мяса, и шкур прибыл в столицу Товарищества, расположенную на острове Гуам. Мы когда-то долго спорили, как ее назвать.

– Назовем Фериград! – кричал тогда Епишев.

– А почему не Боцманград?! – наезжал на него бывший вор.

– Давайте в честь нас имена городам будут присваивать потомки после нашей смерти, – высказался я. – А то назовем сейчас, к примеру, Боклинбург, а они потом все отменят. Сколько городов в честь Сталина было названо? Три я знаю точно.

– Ошибаешься, Боклин, больше десятка, – уточнил Квили. – Три – это самые крупные в СССР, а еще небольшие и в странах социалистического лагеря тоже были от Болгарии и Венгрии до ГДР и Польши. Мы сейчас проводим активную миграционную политику из Российской империи. Если все граждане товарищества БФБК будут оттуда, то и названия должны быть соответствующие.

– Новгород на Гуаме что ли? – саркастически изрек Фери.

– Я думаю, что лучше Русьгород, – докончил свое предложение Квили.

– Надо все же хоть один остров или поселок в честь меня назвать, – гнул свою линию ученый.

–И это самый рьяный борец с культом личности? – беззлобно хмыкнул Боцман. – Ты и так уже присвоил НИИ свое имя и наше казино называется «Мистер Фери».

– Боклин тоже в честь себя пароход назвал, – встрепенулся Епишев. – Тоже мне человек и пароход.

Каюсь, я не утерпел от соблазна назвать свой рефрижераторный пароход в свою честь. Это было сделано для того, чтобы Глафира смотрела с пристани и видела, что «Мистер Боклин» входит в гавань.

Я сбежал по трапу и обнял Глафиру Сергеевну, приехавшую встречать меня на автомобиле. Мы не виделись всего неделю, пока я был на Свино-Бокляндских островах, но я ужасно соскучился. Я прижал ее к себе и вспомнил, как три года назад привез Глафиру сюда.

Через год после войны, когда Товарищество БФБК было признано мировым сообществом как государство, я съездил в Россию. Пароход, привезший из Одессы переселенцев, уходил обратно, и я отправился на нем. Моей целью было посещение военного интендантского ведомства в Петербурге, куда я имел рекомендательное письмо, написанное коннозаводчиком, когда я ехал в Херсон. Также я хотел посетить нашу фабрику в Муроме и проинспектировать ее.

До Одессы я добирался полтора месяца, до Санкт-Петербурга еще два дня и, наконец, оказался в столице Российской империи в канун Рождества. В Главном интендантском управлении меня встретили сдержанно. Обещали рассмотреть вопрос по поводу закупки кирзовых сапог. Намекнули, что нужно дать взятку, и тогда пробная партия будет куплена для проверки в армии. Я пошел по проторенному в России пути: взятку в интендантском ведомстве дал и отправился в Муром, чтобы лично проследить за отправкой обуви в войска.

В Муроме стояли сильные морозы. Подъезжая к обувной фабрике, я вспомнил, как два года назад тушил на ней пожары в одной сорочке. Как давно это было, сколько за это время было сделано дел, где я только не побывал. На фабрике дела шли ни шатко ни валко – выпускали по тысяче пар сапог в месяц. Цеха, можно сказать, простаивали.

– Сколько пар сапог на складах? – спросил я управляющего.

– Нисколько.

– Почему тогда делаете так мало? – удивился я.

– Не требуется, – пожал плечами управляющий.

– Сырье для производства есть?

– Да.

– Выводите людей на работу в рождественскую неделю – срочный заказ на две тысячи пар.

Про то, что заказ от военного ведомства, я благоразумно умолчал и поехал навестить Глафиру Сергеевну.

– Приехал, родненький, – бросилась мне на шею Вострикова.

Такого радостного приема я не ожидал. Когда мы расставались почти два года назад, это была холодная женщина, а теперь искренняя радость светилась в ее глазах.

– Как твои дела, Клава?

Я ненавидел, когда она меня так называла, но сдержанно ответил:

– Хорошо, возможно получим заказ на кирзачи от армии. Только фабрика без хозяев пришла в запустение. У нее совсем нет заказов?