Загадка лавандовой библиотеки. Рукопись, которой не было

«Требует проверки происхождения».

И, немного подумав, добавила ниже:

«Не выдавать без согласования».

Глава 3. Разговор у печи

К вечеру библиотека наполнилась обычными звуками.

В маленьком зале у стойки стучали чашки. Две школьницы выбирали между «Капитанской дочкой» и книгой о лошадях. Пожилой мужчина у окна читал газету, время от времени поправляя на носу очки. Маша принесла корзину ещё тёплых булочек и, не спрашивая разрешения, переставила на столе вазу с засохшими ветками.

— Вот теперь похоже на место, где людям хочется жить, — сказала она.

— Ветка стояла нормально, — заметила Анна.

— Нормально — не значит хорошо.

Маша огляделась, заметила папки на дальнем столе и понизила голос:

— Ну что, ваша страница всё ещё страшная?

Анна посмотрела на неё.

— Откуда ты знаешь, что она страшная?

— От Семёна.

— Семён был здесь десять минут.

— Ему хватило, чтобы сказать: «Не обсуждай это с посетителями». А когда он так говорит, значит, обсуждать хочется всем.

Анна устало улыбнулась.

— Я не обсуждаю.

— А я и не спрашиваю. Я просто предупреждаю: вчера возле пекарни Зинаида Павловна уже рассказывала, что у Соколовых нашли «какие-то бумаги про донос». К утру она добавит, что бумаги лежали под могилой, а к выходным — что их принёс призрак.

— Зинаида Павловна была здесь вчера?

— Конечно. За сборником рецептов, который она уже брала три раза.

Анна закрыла глаза на секунду.

— Значит, всё-таки утечка.

— Или просто Цветочное, — спокойно сказала Маша. — Здесь новости не всегда кто-то сливает. Иногда они сами выходят через щели.

Она ушла к посетителям, а Анна осталась у стойки, чувствуя раздражение не на Машу и не на Зинаиду Павловну. На себя.

Она слишком поздно поняла простую вещь: архив нельзя закрыть в папке, если он уже успел задеть живых людей.

После закрытия в библиотеке остались только свои.

Дарья сидела за столом с копиями музейных карточек. Егор перелистывал старую фотографию, хотя, кажется, успел рассмотреть её уже со всех сторон. Ольга Виноградова пришла без папки и без пальто — видимо, прямо из музея. Семён стоял у печки, грея ладони.

— Нам надо договориться, — сказала Анна.

Никто не возразил.

Она принесла из кухни чайник, поставила на стол чашки. В центре, между ними, лежала закрытая папка со спорным листом. Анна не открывала её.

— Кто знал о странице до того, как пошли разговоры? — спросила она.

Дарья загнула палец.

— Вы. Я. Егор. Семён.

— И я, — сказала Ольга. — После вашего звонка.

— Маша, — добавил Семён. — Не содержание. Только то, что найден важный документ.

Анна кивнула.

— И кто ещё мог слышать?

— Посетители, — сказал Егор. — Я вчера пришёл мокрый, весь на взводе. Наверное, не слишком тихо спросил: «Это наши?»

Он сказал это без самооправдания.

— Я не считаю, что вы виноваты, — заметила Дарья. — Но это важно.

— Важно, — согласился он. — Просто не очень приятно.

Семён отодвинул от печки стул и сел не рядом с Анной, а напротив. Он всегда выбирал место, с которого видел вход. Раньше Анна думала, что это профессиональная привычка. Теперь ей иногда казалось, что в ней есть что-то ещё — старая, семейная осторожность.

— Запрос из области мог быть не связан со слухами, — сказал он. — Кто-то мог работать по своим материалам. Но совпадение всё равно надо проверить.

— Каким образом? — спросила Ольга.

— Сначала без театра. Посмотрим, где о рукописях уже говорили открыто: в сети, в городских группах, через музей, через школу. Потом — кто недавно интересовался семьями Соколовых, Лыковых и Романовых.