Белый Рыцарь

Он достал из кармана золотую визитницу, но передумал и просто постучал пальцами по столу.

— Как будет свободный день — а я знаю, что вы найдете его в своем графике — приезжайте ко мне в дом приемов на Новокузнецкую. Я хочу познакомиться с вами поближе. У меня есть идеи относительно «Газпрома», которые требуют человека с… как вы сказали? С «шестеркой плюс» по математике?

Марк Александрович слегка прищурился. Его «инсайд» в СМИ уже начал приносить плоды — фраза из неопубликованного интервью долетела до ушей главного кукловода страны быстрее, чем газета ушла в печать.

— Я найду время, Борис Аркадьевич. Но имейте в виду: я не работаю на идеи. Я работаю на активы.

— О, вы еще больший наглец, чем мне рассказывали! — Борис Аркадьевич вскочил так же внезапно, как и сел. — До встречи на Новокузнецкой. Не забудьте свой калькулятор.

Когда олигарх вышел, Костя, сидевший за соседним столиком, подошел к Марку.

— Это был он? Тот самый?

— Тот самый, Костя. Человек, который думает, что он кукловод.

— И что теперь?

— Теперь мы поедем на Новокузнецкую.

Дом приёмов на Новокузнецкой встретил Марка Александровича атмосферой византийской роскоши, густо замешанной на паранойе 90-х. Бронированные «Мерседесы» во дворе стояли так плотно, что казались чешуей огромного дракона. Охрана на входе была вежливой, но их сканеры и холодные взгляды говорили о том, что здесь берегут не только антиквариат, но и само право распоряжаться страной.

Борис Аркадьевич принял его в кабинете, который больше походил на штаб революции: повсюду папки, три телефона спецсвязи и огромная карта России, истыканная пометками.

— Марк! Заходите, дорогой! — Борис вскочил, почти подбежал и крепко пожал руку. — Садитесь. Кофе? Виски? У меня здесь лучший коньяк в Москве, из запасов самого… ну, вы понимаете.

— Воды, если можно, — Марк Александрович сел, не снимая очков. Он чувствовал, как это пространство пытается его поглотить, подавить своей энергией. — У вас здесь шумно, Борис Аркадьевич. Слишком много векторов силы на один квадратный метр.

— В этом и смысл! — олигарх экспрессивно взмахнул руками. — Москва — это реактор. Если он не гудит, значит, он заглох. А мы не можем себе позволить заглохнуть. Вы ведь понимаете, что мы сейчас делаем? Мы строим капитализм в стране, которая семьдесят лет училась только делить и отнимать.

Марк поставил стакан с водой на край стола.

— Вы строите капитализм, Борис Аркадьевич, а я строю баланс. Капитализм без математики — это просто грабеж с красивым названием. А грабеж неэффективен в долгосрочной перспективе.

Борис Аркадьевич замер, его глаза маслины хитро блеснули. Он оценил подачу.

— «Неэффективен»… Какое сухое слово. Вы, Марк, настоящий технократ. Мне такие нужны. Яровой был просто кошельком, а вы — алгоритм. Слушайте меня внимательно. ГКО — это всего лишь верхушка айсберга. Нам нужен инструмент посерьезнее. Мне нужен банк, который сможет «пропылесосить» рынок и собрать нужные активы так, чтобы никто в правительстве не успел нажать на тормоз. Ваш «Атлас» подходит идеально.

— Вы предлагаете мне стать вашим расчетным центром? — Марк Александрович слегка наклонил голову.

— Я предлагаю вам стать частью семьи! — Борис подался вперед, понизив голос до заговорщического шепота. — Вы получите доступ к таким телам, о которых ваш саратовский учитель математики и не мечтал. Мы сделаем вас миллиардером, Марк. Настоящим. В кэше, в Лондоне, везде.

Вольский медленно достал свой HP-12C и положил его на стол рядом с золотой чернильницей олигарха.

— Борис Аркадьевич, миллиардером я стану и без «семьи». Математика гарантирует это. Но мне интересно другое. Если я помогу вам собрать нужные фигуры на доске, кто будет гарантировать, что завтра вы не решите нагреть мой банк, как я это сделал с Яровым?

Борис Аркадьевич расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову.

— О! Вы не просто хищник, вы параноик! Это прекрасно! В этом городе выживают только такие. Слушайте, Марк… Гарантий нет. Есть только интересы. Пока вы мне выгодны — вы мой лучший друг. Когда перестанете… но вы же умный! Вы сделаете так, чтобы вы были выгодны всегда.

Марк встал. Аудиенция была окончена. Он увидел всё, что хотел: страсть и хаос в глазах человека, который считал себя хозяином России.

— Я подумаю над вашим предложением, Борис Аркадьевич. Но имейте в виду: я не «пылесос». Я архитектор. И если я строю здание, я владею его фундаментом.

Когда Вольский вышел из особняка, Костя уже держал дверь «Мерседеса» открытой.

— Ну что? Он пытался тебя купить?

— Он предложил нам стать его лакеями в золотых ливреях, Костя, — Марк Александрович посмотрел на фасад дома приемов. — Он думает, что он кукловод. Но он не понимает, что ниточки, за которые он дергает, ведут к гильотине.

— И какой наш план?

— План прежний. Староконюшенный. Копим ликвидность. Когда Борис начнет валить систему, мы должны стоять в стороне с мешком денег. Мы не будем играть в его игры. Мы купим правила, по которым он играет.

Во второй половине июля 1997г состоялся аукцион по 40% акций Тюменской Нефтяной Компании. И так как, 15% крупнейшего перерабатывающего предприятия ТНК-а именно Рязанского НПЗ принадлежало Вольскому. Встреча с Михаилом Борисовичем-главой консорциума победившего в акционе,была неизбежна.

Михаил Борисович сидел в ресторане «Балчуг Кемпински». Окна выходили прямо на Кремль, за угловым столом, перед ним — свежий номер Коммерсанта.

Михаил Борисович не праздновал. Он работал. На столе лежала тонкая папка, в которой уместилась судьба Тюменской нефтяной компании, и чашка зеленого чая, от которой почти не шёл пар. Когда Вольский сел напротив, он даже не поднял глаз от документов.

— Марк, вы ведь понимаете, что мы только что купили ТНК? — голос Михаила Борисовича был мягким, почти вкрадчивым, как шёлк, в который завернута бритва. — Восемьсот десять миллионов долларов. Это цена, которая обнуляет любые амбиции одиночек.

— Вы купили сорок процентов акций, Михаил Борисович, — Марк не стал ждать приглашения и пододвинул к себе пепельницу. — И право платить по долгам Рязанского НПЗ. Поздравляю, это тяжелая ноша.

Михаил Борисович наконец поднял взгляд. В его глазах не было торжества, только усталость человека, который вынужден объяснять очевидное ребенку.

— У нас есть контроль над холдингом. Ваше присутствие в Рязани — это досадная статистическая погрешность. Десять миллионов «компенсации», и мы закроем этот вопрос сегодня. Это цена вашей тишины. Хорошая цена за то, чтобы не оказаться под гусеницами.

— Танки — это эффектно, но они не умеют плавать, — Марк положил на скатерть копию кредитного соглашения между РНПЗ и консорциумом западных банков. — Ваша сделка с правительством висит на честном слове. Но кредит Credit Suisse — на реальных ковенантах. Если пятнадцать процентов завода заблокированы судебным иском миноритария, западники потребуют досрочного погашения всей линии. Четыреста миллионов долларов. Прямо сейчас.

Михаил Борисович замер. Чашка чая так и не достигла его губ. В зале ресторана стало слышно, как официант на другом конце помещения разливает вино.

— Вы блефуете, Марк. Вы не пойдете на открытый конфликт с нами ради пяти миллионов разницы.

— Я не воюю с вами, Михаил Борисович. Я просто страхую свои риски. Пятнадцать миллионов — и вы получаете чистый актив. Без исков в Лондоне, без звонков из Цюриха и без... лишних акционеров.

Михаил Борисович медленно поставил чашку. Его мозг, работавший быстрее любого процессора в этом здании, уже просчитал цепочку.

— Десять миллионов — это бизнес, Марк. Пятнадцать — это уже вымогательство.

— Пятнадцать — это дисконт за спокойствие, — Марк встал, не дожидаясь финала. — У вас есть время до завтрашнего утра. Потом мой пакет может сменить владельца. А Борис Аркадьевич, как вы знаете, обожает сообщать плохие новости.

Михаил Борисович проводил его взглядом. Он понял, что «мальчик с калькулятором» только что совершил невозможное: он превратил пятнадцать процентов в удавку для восьмисот миллионов.

ТНК думает, что они купили завод. Они не понимают, что они купили проблемы с миноритариями-подумал Вольский.

-Надо срочно связаться с Борисом.

Дом приёмов на Новокузнецкой.

Борис Аркадьевич принял его мгновенно. Он выглядел как человек, который только что выиграл партию в покер, но уже ищет, у кого бы перехватить фишки для следующей.

— Марк! — Борис почти кричал от азарта. — Я слышал, «Альфа» уже предложила вам десять миллионов? Не густо для такого пакета.