Тайна клуба по месту жительства

Кабинет оказался серым с белой мебелью. Небольшой стол со стеклянной столешницей, белый кожаный диван, куда Веронике предложили присесть.

— Савелий был для меня членом семьи. Да что говорить, он был единственным близким для меня существом.

— А фамильяр?

Светлана поморщилась. Странно, все ведьмы имели фамильяров, помощь в колдовстве, усиление сил, да и к тому же трудно ведьмам с общением, характер-то не ангельский, а фамильяр всегда выслушает, совет даст и утешит. У Вероники жил ёжик, милейшее существо.

— Я не люблю животных, от них суета, грязь. Когда-то у меня была змея, но после её смерти я так и не решилась завести кого-то.

— А со змеёй что случилось?

— Я думаю, завистница Снежана прокляла, извела. Да и какое это имеет значение? Думаете, Савелия тоже сгубили? Ужас какой.

— Вы думаете, он мог повеситься сам? А накануне что было?

— Конечно я не думаю, что сам, зачем моему домовому вешаться, у нас всё прекрасно было. Вчера мы с ним сделали рулет из шпината и соевого сыра. Я, знаете ли, вегетарианка, и Савелий меня в этом поддерживал. Мы с ним сидели вечером и смотрели Рабковского, потом смотрели Задью Таса. Так душевно сидели, Савелий от полноты чувств прослезился. Вот как я теперь без него? Найду, кто это сделал, собственными руками задушу. Это всё из-за зависти. Я достигла высокого уровня осознанности, остальным ведьмам это не дано, вот и завидуют. Но я и без фамильяра, и без домового лучше них.

Вероника покинула квартиру в задумчивости, спустилась пешком на второй этаж и остановилась. Обычно домовые — существа общественные и поддерживают связи. Значит, можно расспросить кого-то из них. Вероника убедилась, что рядом никого нет, подошла к мусоропроводу и прошептала:

— Здравствуйте, а можно с кем-нибудь поговорить?

За трубой взметнулся пылевой смерч, появился мелкий и взъерошенный парнишка. Понятное дело — домовой из квартиры обычных людей не той стати, что у ведьм. Моложе, мельче и проще.

— Я могу. Но недолго, мне ещё тарелки вылизывать.

— Привет. Спасибо. Ты же слышал, у вас тут домовой умер у ведьмы. Савелий.

— А то, бедняга. Помянем сегодня.

— Вы знакомы были?

— Ну, знал про него. Только он с обычными домовыми не общался почти, только с дедом Игнатом. Тот из деревни с бабкой Нюрой приехал. Мы Савелию неровня, сами знаете.

— А с Игнатом можно поговорить?

— Он сам не придёт, не по статусу, ему уже за двести лет, а вы ведьма неавторитетная, идите в пятнадцатую квартиру, если захочет, покажется.

Ника тряхнула рыжими кудряшками, послала домовёнку воздушный поцелуй, тот зарделся и исчез. Пятнадцатая квартира была на первом этаже. Дверной звонок хрипло каркнул, намекая, что гостей в квартире не ждут. Послышались шаркающие шаги, и дверь отворила древняя бабка.

— Ты не Наташка, — заявила она щурясь, разглядев гостью.

— Я из газеты. — Ника сунула корочки репортёра под нос слепой бабки. — Про дом ваш пишу, есть жалобы? На соседей, на ЖЭК?

Жалобы у бабушки, конечно, были, так что Веронику пустили на кухню и даже заварили чаю. Оставив свой морок слушать старушку, Ника ускользнула, заметив, как из-за угла её поманил скрюченный пальчик. Домовой Игнат сидел на обувнице и чесал бороду маленьким костяным гребнем.

— Здравствуйте, батюшка домовой. Не уделите мне минутку поговорить?

— Чего не поговорить, давай поговорим. Люблю молоденьких ведьмочек, особливо таких хорошеньких. Слабость у меня к рыжулям, эх, если б не возраст… У тебя домовой-то есть?

— Нет, дома нет и домового тоже.

— Плохо это, у ведьмы дом должен быть, и лучше к природе ближе, а не в каменном человейнике. Вы же от природы силу свою берёте, так вот и не дело вам в городах жить.

— Извините, что перебиваю, а про Савелия вы знаете?

— Савелий? — задумался Игнат. — Плохая ему доля досталась, не повезло.

— Почему не повезло?

— А ты мне скажи, что будет, если я про какую ведьму слово дурное скажу, а она про то узнает?

Вероника промолчала, ничего хорошего на этот вопрос она ответить не могла. Мстительность — одно из ведьминских свойств, никуда от этого не деться. Но раз домовой так говорит, значит, плохое всё-таки было. Может, зайти с другого конца?

— А почему у них змея умерла, вам Савелий не рассказывал?

— Змея? А, ну да, была у них такая гадина. Вот и зачем такое держать? Вот кот — животное подходящее, вредное, конечно, но домовым завсегда товарищ, и шум какой в дому на него свалить можно.

— Так что со змеёй случилось?

— Так приехала тогда ведьма со своей Бали и говорит… Ну, это тогда у неё что-то с головой сделалось, она и до этого ведьмой была с причудами, а тут совсем.

Вероника заставила себя промолчать, боясь новым уточняющим вопросом напомнить Игнату, что плохого про ведьм не собирался говорить.

— Ну и говорит, я мясо есть теперь не буду и дома держать. А змея, она же живых мышей жрёт, гадость-то какая, мыши — они вредители, но когда тебя какая тварь целиком заживо жрёт… Так о чём я? А, ну, не хотела она больше её кормить, ну и сказала Савелию избавиться. Уж что он там сделал, я не знаю, но долго смурной ходил.

Вероника зажала себе руками рот, чтоб не выругаться и не спугнуть откровения домового. Игнат с ведьмами не жил и не знал, что змея была фамильяром, а значит, существом разумным. Получается, уже не одно убийство, а два. Хотя…

— Значит, сильно переживал? А давно это было?

— Зимы три назад. Да как сказать, он после приезда хозяйки тогда сильно встревоженный ходил, а потом вроде как обвыкся. Новые порядки у них начались. Она и раньше за чистоту требовала, с ватной палочкой все углы проверяла, микробами его всё пугала и этими… как их, сопра-а-афитами… А уж после и не знаю, чего было, всё реже он приходить стал. Чай ему нельзя пить, булки нельзя есть, про пироги его любимые с яйцом и капустой я и молчу. Запугала его, вредно это всё, а мясо вообще в животе гниёт, и трупный яд в нём. По телевизору только всяких учёных людей слушать можно, из развлечений музыка странная, я разок подслушивал, так не споёшь под неё, не спляшешь, только выть от тоски можно. А разве можно ведьму ослушаться? Вот и терпел он всё и уйти по нашим законам не мог. В правилах такого нет, чтобы от излишней чистоты и заботливости от хозяев уходить.

— А вы не думаете, что его убить могли?

— Убить? Ну, это вам виднее, ведьмы в мире не живут, гадости друг другу делают, может, Савелий и попал под раздачу.

Спохватившись, что говорит с ведьмой о ведьмах, Игнат сощурил глаза, вспоминая, что уже успел наболтать, и недовольно запыхтел.

— Ты это… У меня это… Дел полно, пойду, хозяйство без присмотра.

Домовой испарился, а Ника вернулась к старушке, с умным видом почёркала в блокноте, поблагодарила за беседу и пообещала, что обязательно занесёт ей газету со статьёй. А что? Ведьмам врать, как дышать, не только можно, но и полагается. Во дворе Вероника задумалась и села на лавочку под липу. Можно отправиться домой и написать статью, вот только ерунда же выйдет: жил-был домовой, а потом от счастья повесился. Если взялась за ниточку, то надо и весь клубочек размотать. Про конфликты узнать нужно. Кого там из врагинь вспоминала Светлана? Снежану. Ну да, живёт такая ведьма в частном секторе, и по годам они с потерпевшей ровесницы почти. Надо съездить, расспросить, никто лучше не знает человека, чем его враг, особенно если враг — ведьма.

Такой дом Игнату бы понравился. Как положено ведьмам, жила Снежана на земле, рядом ручеёк и лесок, до города всего пятнадцать минут. Вероника поставила мотоцикл у калитки и нажала на крохотную пуговку звонка. Понятно, что ведьма уже знала о гостье, но ломиться в дом без стука не стоит. Дверь бесшумно открылась. Внутри Веронику встретили запахи трав и кошачьей мочи. Под ноги бросился чёрный кот, на огромной печи зашуршало, а на жёрдочке хрипло каркнул ворон.

— Здравствуйте-е-е… — протянула Вероника.

— Ой, да и вам не хворать. Вот не думала, что нынче гости пожалуют.

Хозяйка явилась перед гостьей в чёрном кружевном бохо-платье, вязаной шали поверх и с ярким платком, завязанным тюрбаном на голове.

— Я Вероника… Справская. Справская Вероника — репортёр из газеты. Вы не могли бы мне ответить на пару вопросов?

— А чего не ответить, мне скрывать нечего. Присаживайся, Вероника, пельмени будешь? Или, может, чаю с чабрецом? Нервный вид у тебя какой-то.

— Чаю можно. Я хотела спросить…

Здесь Вероника задумалась: а что она спросит? Обвинить ведьму вот так в убийстве чужого домового и фамильяра — так это уровень суда конклава. А её эта древняя ведьма за такие вопросы сейчас в поганку превратит и права будет.

— Вы знакомы со Светланой?

— С этой умалишённой? Как же, пересекались на мероприятиях пару раз. Что, жаловалась на меня? Уж подумаешь, я при всех высказалась про то, что она мясо не ест. Видите ли, жертвенный козёл ей не угодил. Что она предлагает — кабачок или тыкву резать во имя Сатаны? Я предложила гнать её из ведьм поганой метлой, пока в себя не придёт.

— Кхм, вы знаете, у неё домовой сегодня с утра повесился.

— Ах, ты же праматерь. Бедняга. А я не удивлена. Что ему ещё с такой хозяйкой делать-то было? Харитон! Харитон!

Из-за печи появился мужичок в драных грязных одёжках и со взлохмаченной головой.

— Что хотели, хозяйка? — спросил он и поклонился до земли.

— Ты слышал? Савелий повесился.

— Нет, хозяйка. Я не общаюсь с городскими домовыми.

— Молодец, правильно. От них всякой ереси нахвататься можно. А нам надо старых заповедей придерживаться, в них вся сила.

— Да, хозяйка, — кивнул Харитон, голова у него нелепо дёрнулась и обвисла на грудь.

— Вот видишь, правильно надо с домовыми обращаться, как положено по ведьмострою, наши матери не зря его придумали. А то дружат со своими домовыми, а те последний ум теряют и от свободы воли в петлю лезут, — лекторским тоном произнесла Снежана. — Всё понятно?

— Да, хозя… госпожа ведьма. Спасибо за информацию, — ответила Ника и по-быстрому слиняла из гостеприимного дома.

Харитон догнал её у мотоцикла, осторожно дёрнув за штанину из высокой травы.

— Ой, ты чего?

— Значит, мой брат повесился? — спросили из травы, и раздался горький всхлип.

— Савелий был твоим братом?

— Да, но наши хозяйки не знали, не спрашивали. Никто у домовых про родственников не выясняет.

Ника задумалась, она тоже никогда раньше не размышляла о родственных связях домовых и их появлении на свет. Вроде как они самозарождались в домах раньше или нет? Странно, домовых женского пола она никогда не видела.

— Так и что, вы не общались?

— Немного, редко. Последний раз, когда он змею принёс. Фамильяра хозяйки, мы её в лес выпустили. Меня далеко от дома не отпускают, я подробностей не знал, весточку послать не мог, — Харитон замолчал, раздались всхлипы. Ника уже собралась уезжать, утешать домового смысла не видела, он явно стеснялся своих чувств. Но вдруг тихие рыдания смолкли. — Значит, мне… И я… А чем я хуже, до кой мне ещё мучиться?

— Э-э-э, ты чего? Не вздумай, — сказала Ника.

Домовой в траве зашуршал, осознал, что рядом стоит ведьма, о которой успел забыть в порыве горя.

— Не убегай! Стоять! — скомандовала Ника специальным голосом для управления духами. Харитон замер. А что, если… Интересная идея закралась в рыжую голову. Сейчас угли еле тлеют, а что если дровишек подбросить, а ещё лучше бензину плеснуть. — Я тебя забираю. Сейчас ритуал проведу, у меня в сумках всё нужное есть. Правда, к себе не могу, но найдём хозяина. Думаю, тебе в твоём положении капризничать не положено.

— Сил тебе не хватит, моя хозяйка — древняя ведьма огромной силы.

— Не переживай, поверь, мне хватит, — ехидно улыбнулась Ника и пригладила рыжие кудряшки.

Ника смотрела на дом, над сталинкой крутилась чёрная воронка проклятий. Ведьмы встретились, план сработал. Журналистка тихонько пробралась в подъезд, и уже на втором этаже стали слышны истеричные крики.

— Верни мне Харитона, тварь! Я его чувствую, он здесь! Своего домового прошляпила, чужого украла!

— Нет у меня твоего домового! Это ты сгубила моего, вот от тебя теперь домовые бегут! Завистница!

— Полоумная! Тебе лечиться надо!

— Верни!

— Убийца!

— Тварь!

— Дрянь!

Скоро разборчивые слова кончились, слившись в визги и рычание. В воздухе запахло озоном. Проклятия начинали действовать. «Хорошо бы они друг друга поубивали. Ну или в жаб превратили», — подумала Ника. Отличная статья выйдет о битве двух древних ведьм, не то что скучное повешение какого-то домового. Вероника достала телефон, подкралась ближе, прячась под мороком, и успела сфоткать, как ведьмы вцепились друг другу в волосы. Никаких угрызений совести и сочувствия Ника не испытывала, такие качества у ведьм не водятся. Она пригладила волосы, пряча под рыжими кудряшками маленькие рожки, а таким чертовкам, дочерям ведьмы и чёрта, как она, и вовсе в радость драки и раздоры. Разве не за этим она шла в журналистику?

Всё тогда Ника правильно сделала, материал получился шикарный. Жаль, эти гадины помирились на новогоднем шабаше и общую жалобу на журналистку Справскую накатали за оскорбление чести и достоинства. Эти дуры своих домовых довели, а виновата почему-то Ника. За доведение домового до самоубийства в ковен вызвать надо на суд, увы, никто начинающую журналистку слушать не стал, а главный редактор решил отослать подальше, хорошо, хоть не уволил, сам же статью в печать подписал и руки потирал в предвкушении, а как проблемы появились, нашёл «козу отпущения».

Теперь Ника едет в маленький город в надежде, что там действительно случилось интересное убийство, а не что-то померещилось старенькой ведьме.

— Эта Анна, почему она работает в клубе? Вроде не слишком престижное место. Или я что-то не понимаю? — спросила Ника, отвлекаясь от невесёлых размышлений. Пора собирать информацию, она же на работе, в конце концов.

— Ну-у-у. Думаю, ей просто нравится, — сказал Прохор, не отвлекаясь от дороги. — В молодости она по разным мероприятиям ездила, ну, знаешь, первая волна реконструкторов, ролевиков, по лесам они бродили и полям. Анна ведьму отыгрывала часто, приятно побыть самим собой и не скрываться. Говоришь спокойно «Я ведьма», и никаких вопросов. А потом у нас в городе открылся клуб реконструкторов, но это была частная инициатива, места не хватало, дорого снимать, вот решили к клубу по месту жительства прибиться, а Анна устроилась туда работать. Потом реконструкторам администрация выделила своё помещение, а Анна осталась в клубе. Так что, думаю, ей нравится эта работа.

«Тоже мне работа», — подумала Ника и фыркнула. Ведьмы ничего просто так не делают, наверняка эта Анна работой в клубе прикрывает какие-то свои тёмные делишки, вот это действительно тянет на интересную статью.

3

Полиция ушла. Анна оттирала почерневшие от порошка кончики пальцев, напротив сидели Татьяна и Катюшка, перед ними стояли чашки с успокаивающим отваром, в кабинете сильно пахло валерьяной.

— Как она туда попала? — шмыгнув носом, повторила Катюшка основной вопрос полиции.

— Заперто же было, и я первый раз эту старушку вижу. Она же в сарафане. Может, у народников спросить или старушка из хора пенсионеров? — подключилась к обсуждению Татьяна.

Анна ответы на эти вопросы знала, её больше волновало, кто смог убить кикимору? Это какую магическую силу надо иметь, чтоб заклятие овеществления подействовало на духа? Бедная Боянка допрыгалась, зря из деревни в город перебралась. Хоть и вредный дух кикимора, а всё равно жалко, да и при Анне она по мелочи безобразила, побаивалась ведьму.

— Да уж, как теперь начальству объяснять, что мы никого не запирали в кладовке, — высказала Анна вслух ещё одну проблему.

Точно не стоит рассказывать обычным людям, что в клубе жила кикимора. Кстати, последний раз Анна слышала Боянку в среду, пока сидела в клубе в одиночестве. Когда, немного успокоившись, подруги ушли, Анна позвонила Прохору, он единственный, кто поймёт весь ужас ситуации. Но даже Прохор отнёсся к её словам недоверчиво, сказал, что постарается поскорее приехать. Говорил он с ней, как разговаривают с детьми, которые уверяют, что под кроватью у них прячется монстр, ну или с впавшей в маразм любимой бабушкой. Ну, сама бы не видела, не поверила в убийство кикиморы, да и тело полиция увезла, не могло же это быть общей галлюцинацией. Впрочем, как бы ни силён маг, заклятие спадёт и через девять дней в морге недосчитаются тела. Интересно, как они это будут в отчётах объяснять. Надо в ковен сообщить, пусть подключаются и решают, что с исчезновением тела делать.

Прохор влетел в кабинет на следующий день, а вместе с ним явилась рыжая кудрявая девица, одетая не по погоде: в кожаные штаны и короткую кожаную курточку.

— Это Вероника Справская, она журналист, — представил девушку Прохор. — В Ведьмостях заинтересовались убийством кикиморы. Вы тут поболтайте, я пойду в каморке заберу свои вещи. Их же полиция не трогала?

— Хорошо. Нет, они только отпечатки сняли с двери. Там, правда, опечатано, но думаю, они больше осматривать не будут.

Прохор убежал. Интересно, Анна совсем забыла про его коробку. Но полиция ничего странного рядом с телом не нашла, так что никакие вещи из каморки не уносили. Ход мыслей нарушила журналистка, она бродила по кабинету и разглядывала книжки на полках, а потом и вовсе сунула нос в шкаф.

— Чаю? — холодно спросила Анна, отвлекая Веронику от обыска.

— А кофе у вас есть?

— Где-то лежал. Три в одном, есть со вкусом малины.

Вероника поморщилась. Анна хмыкнула, здесь не кофейня, и гостей никто не ждал. Прохор мог бы и предупредить, что явится не один.

— Кофемашины у вас нет или автомата?

— Нет. Но здесь недалеко кофейня, видели, возможно, на перекрёстке такой странный дом, на первом этаже сбербанк, а на втором небольшая кофейня, недорого и вкусные десерты.

— А зачем вы убили кикимору? — неожиданно сменила тему разговора Вероника.

— Я?! — Анна от неожиданности чуть не выронила чашку, в которую хотела налить для журналистки чай.

— Ну а кто? У вас что много ведьм и магов в клуб ходят?

— Ну, насколько мне известно, из ковена только я и Прохор. Но зачем мне убивать кикимору? Изгнала бы и всё, да и не умею я так, природная, я на травах специализируюсь, а тут скорее колдун.

Вероника посмотрела недоверчиво и саркастически подняла бровь. Действительно, не так уж много магически одарённых на территории России, а уж тем более в маленьком провинциальном городе, так что сомнения журналистки понятны, зачем кого-то искать, если прямо перед тобой подходящая ведьма.

— Ну конечно, первая ни в чём не повинная ведьма в мире.

Анна не успела ответить на подколку, со стороны актового зала раздался душераздирающий крик. Они с Вероникой бросились на помощь, чуть не сбив друг друга в проёме двери.

Дверь в каморку была распахнута, а на полу сидел Прохор, держа в руках две половинки огромного яйца, рядом стоял открытый сундук. Анна вспомнила, откуда этот реквизит, в прошлом году ставили сказку про Кощея Бессмертного, яйцо сделали из огромного киндер-сюрприза, а сундук из обычной коробки, обклеив пенопластовым декором.

— Что случилось?

— Я не знаю. Не понимаю, почему? Всё должно было быть нормально, я проверял.

— Что должно было быть?

— Это наша семейная тайна, — прошептал Прохор. — Так не должно, мои колоды не врут.

— Так, давай клади яйцо обратно в сундук, и пошли в кабинет, раз тайна, то будем там разговаривать. Пока ты нам не объяснишь, в чём дело, помочь мы тебе не сможем, — скомандовала Вероника.

В кабинете Анна вручила бледному Прохору стакан с остатками успокоительного сбора, тот хлебнул и закашлялся, похоже, травы слишком настоялись и стали горчить.

— Ну так что у тебя случилось? — спросила Анна.

— Помните, я оставлял вам коробочку? Она пропала, — грустно прошептал Прохор.

— Так там было что-то ценное? Говорила же, давай в сейф положим.

— Ты что спрятал что-то ценное в бутафорское яйцо? — спросила Вероника.

— Ну, я сделал расклад, и карты показали, что это самое удачное место, не яйцо, клуб, а сейф сломанный, если его стукнуть, он открывается, — пробормотал Прохор. — А в каморке, если не знаешь, где лежит, сто лет нужное не найдёшь.

— Это да-а-а, — протянула Анна. — Так что ты там спрятал? И почему дома не оставил?

— Длинная история, и я не могу, здесь Вероника, она же журналист, это, считай, сразу статья для газеты получится.

— Вероника, выйди, нам надо с Прохором личное обсудить.

— Ну уж нет, — буркнула Вероника и пригладила рыжие кудри на макушке. — Давайте я просто поклянусь, что сохраню тайну, и всё. Самую страшную ведьминскую клятву дам.

Анна переглянулась с Прохором, решать было ему. Анна точно не стала бы доверять этой особе, которая сейчас изобразила девичью невинность и смотрела на Прохора влюблёнными глазами. Плохо, мальчик ещё не знает, какими бывают настоящие ведьмы, любую клятву можно обойти.

— Хорошо, что теперь терять, возможно, тайне теперь конец, — сказал Прохор. — Но история длинная и скучная. Рассказывать всё?

— Мы потерпим, — радостно закивала Вероника.

— Нет уж, пусть всё-таки клятву даст на всякий случай, — сказала Анна.

Пришлось расчищать от бумаг стол и рисовать ключ-печать для вызова духа. Положив руку на рисунок, Вероника быстро протараторила стандартные слова малой клятвы. Круг вспыхнул бледно-голубым, клятву приняли.

— Ну всё, я сейчас от любопытства помру, давай выкладывай свою страшную семейную тайну, — сказала Вероника, оттирая руку от мела.

— В пятнадцатом веке герцог Милана Филиппо Мария Висконти создал первую колоду таро, точнее, тарокки. После смерти герцога работу над картами продолжил его зять Франческо Сфорца, он стал автором нескольких колод таро. Сфорца интересовало будущее, но смущало одно: колоды предсказывают лишь на основе того, что существовало, как сейчас скажут в «инфополе», на момент гадания. Простой пример: у нас в клетке есть волк и заяц, скорее всего, один съест другого, и карты это покажут точно, но если после гадания к клетке подойдёт охотник с арбалетом и застрелит волка, то карты винить нельзя, ведь в момент гадания никакого охотника не было рядом. Это очень грубое объяснение, карты показывают максимальную вероятность событий на данный момент. Эта проблема долго волновала Сфорца, пока он не встретил ведьму Анжель де ла Барт. Правда, Франческо о её магических силах не знал, считая просто очередной красавицей, у герцога всегда было много любовниц. У ведьмы был свой интерес, Анжель уговорила Сфорца создать новую колоду, которая не просто предсказывает будущее, а заставляет его меняться в сторону, нужную гадателю. Ведьма Анжель подпитывала карты своей силой во время работы Сфорца над колодой. Так появилось таро, названное позднее Чёрным, так как из-за влияния злой воли ведьмы расклад на этой колоде заставлял сбываться самые ужасные предсказания. Поняв, что натворил, Сфорца создал вторую колоду, гадание которой заставляло сбываться хорошее. Он задумал, что, объединив эти колоды, гадающий избавится от последствий предсказаний Чёрной колоды. Но ведьма успела хитростью выкрасть Чёрную колоду и сбежать. Сфорца передал Белую колоду своей дочери Ипполите, которая затем подарила её своей дочери Изабелле. Изабелла, вступив в морганатический брак с Леонардо да Винчи, отдала колоду одной из своих дочерей, та вышла замуж, покинула Милан и переселилась в Кёльн. Дальше следы Белой колоды теряются. Анжель же сожгли за колдовство, куда после этого пропала Чёрная колода — неизвестно.

— Значит, Белая колода хранилась у вас? Вы родственники да Винчи?

— Не знаю, я не очень верю в эту легенду. Возможно, во времена Петра I потомки дочери Изабеллы переехали в Россию. Мы никогда не пользовались колодой, это больше историческая ценность, да и не верю я, что она работает. Правда, дома она лежит в специальном алтаре, её охраняет наш домашний дух-защитник. Но дух приболел, и мне пришлось везти его в Нижний к специалисту. Расклады мне посоветовали на это время забрать реликвию из дома и самым надёжным местом показали клуб, единственный вариант, после которого колода должна была остаться во владении нашей семьи. Карты ошиблись! — Прохор сбился и расстроенно всхлипнул.

— Из всего этого я поняла, что ты оставил в каморке весьма ценную вещь, причём как для обычных людей, так и для магов. В этой же каморке убили кикимору. Вы связь не видите? — сказала Вероника, достала планшет и принялась там что-то печатать.

— Кто-то пришёл за колодой, а его увидела кикимора, после чего её убили. Похоже на правду, если просто изгнать, то потом и призвать можно, и допросить, а так свидетелей преступления нет.

— Значит, всё-таки кто-то с магическими силами, а где ты была в день гибели кикиморы? — спросила Вероника, в упор глядя на Анну.