Разлом: Апокалипсис

Акито похлопал в ладоши.

– Отлично! Смелость – твоя сильная сторона. Но… – его тон стал серьёзнее, – ты всё время лез на рожон. В реальном бою, после той первой атаки в плечо, у тебя уже было бы ранение. А после того рывка в концовке, если бы Юко не потерял равновесие, ты открыл бы весь свой бок. Смелость – хорошо, но безрассудство убьёт тебя раньше, чем ты научишься его контролировать.

Никс, всё ещё на адреналине, кивнул, но в его глазах промелькнуло понимание. Он протянул руку, чтобы помочь Юко подняться.

– В следующий раз постараюсь быть умнее, – сказал он.

Юко, хватаясь за его руку, с лёгким стоном поднялся.

– Обещаю, в следующий раз я не буду так любезен, новичок.

– Предлагаю передохнуть, – сказала Лиора, опуская свои палки и смахивая с лица мокрые пряди волос. – Вы с Лианной начали раньше нас. Да и Юко, кажется, уже получил свою порцию песка на обед.

Юко только крякнул, растирая ушибленное плечо, но в его глазах читалось согласие.

– Не против, – улыбнулась Лианна, её дыхание было ровным, но на лбу блестел лёгкий пот.

– Только сильно не расслабляйтесь, – предупредил Акито, бросая взгляд на уходящее к зениту солнце. – Мы все тут до самого обеда. Никаких поблажек.

Троица направилась к прохладной тени амбара, их смех и отрывистые фразы о прошедших спаррингах постепенно затихли за тяжёлой дверью.

Акито повернулся к Никсу, который стоял, опираясь на колени и переводя дух.

– Сколько тебе лет, Никс?

Тот поднял голову.

– Семнадцать.

– Для своих лет ты очень силён. И смел – сказал Акито, его голос стал серьёзным, наставническим. – Но важно понимать: между смелостью и глупостью – очень тонкая грань. Её надо чувствовать кожей. Ты часто подставлялся в бою с Юко. Зачем, например, подставил плечо в той атаке?

– Хотел нанести урон, но не предусмотрел, что он сделает выпад вперёд, – честно признался Никс, хмурясь.

– Значит, нужно учиться не атаковать, а предугадывать, – пояснил Акито. – Противник всегда что-то планирует. Твоя задача – увидеть это раньше, чем он это сделает. Встань в стойку.

Они заняли позиции друг напротив друга. Воздух снова напрягся, но теперь в нём не было азарта большого боя, а лишь сосредоточенная тишина ученика и учителя.

– Мы начнём медленно, – сказал Акито. – После каждого удара я буду ускорять темп. Смотри на мои плечи, на бёдра, на взгляд. Движение рождается там, а не в оружии.

Они начали. Первые удары были размеренными, почти ритуальными. Акито атаковал, Никс парировал. С каждым новым циклом скорость росла. Деревянное копьё и меч встречались всё чаще, их стук становился быстрее и звонче – сначала редкие удары, затем переходящие в непрерывную дробь. Эхо разносилось по пустой площадке, нарастая, как барабанная дробь перед битвой. Оно стало таким громким, что дверь амбара приоткрылась, и в щели показалось любопытное лицо Лиоры, наблюдающей за их поединком.

– Хорошо, – наконец сказал Акито, отступая на шаг и заставляя Никса сделать то же самое. – Теперь пусти в ход свою силу. Покажи, на что способна твоя вода.

Никс кивнул, сосредоточившись. Он сжал рукоять своего деревянного меча. На мгновение ничего не произошло, а затем от клинка в воздух взметнулся серебристый всплеск. Не поток, а именно всплеск – сотни мельчайших, сверкающих на солнце капель, которые не упали, а застыли в воздухе, окружая Акито плотным, дрожащим кольцом. Они отражали свет и фигуры, создавая иллюзию зеркальной сферы, искажающей пространство.

Из этого сияющего тумана за спиной Акито, словно из самой воды, материализовался Никс. Его удар, широкой дугой снизу, был быстр и неожидан. Но Акито, не оборачиваясь, лишь улыбнулся. Он не стал отбивать клинок. Вместо этого он просто выставил ногу на пути стремительного рывка Никса.

Тот, не ожидая подножки, с грохотом рухнул на землю, роняя меч. Кольцо из капель тут же рассыпалось, брызнув мелкими холодными брызгами.

Акито мягко ткнул его обратной стороной копья в грудь.

– И снова ты не следишь за противником. Бросился в атаку, не убедившись в устойчивости. Сила – отличный инструмент, но она не заменит головы на плечах.

Он протянул руку. Никс, морщась от боли в ушибленном боку, принял её и поднялся.

– Я не ожидал подсечки, – пробормотал он, разочарованно глядя на свой меч. – Думал, довёл технику воды до совершенства.

– Даже я не довёл свою силу до совершенства, Никс, – сказал Акито, подбирая его оружие и вкладывая ему в руку. – И, наверное, никогда не доведу. В этом и смысл пути – всегда быть учеником.

– А в чём суть вашей силы, Акито? – спросил Никс, с любопытством глядя на него.

– Солнечный дар, – ответил Акито, слегка разминая запястье. – Он усиливает от воли владельца – скорость, физическую силу. Я могу призвать крылья для ускорения и короткого полёта. И… могу призвать копьё.

– Только копьё? – перебил Никс, его глаза загорелись. – Вы не пробовали призвать что-то другое? Меч, секиру, как у Юко? Может, даже клинок?

Акито задумался, и на его лице появилось лёгкое удивление, будто он впервые задал себе этот вопрос.

– Никогда не думал об этом. Когда я призываю копьё… это происходит инстинктивно. Возможно, я мог бы призвать и меч. Или секиру. Или клинок. Не пробовал. Может, позже стоит поэкспериментировать.

– Я бы с нетерпением на это посмотрел, – искренне сказал Никс.

– Хорошо, хватит философии, – Акито хлопнул в ладоши, возвращаясь в реальность. – Сейчас давай ещё разок. На этот раз работаем на износ. До обеда. Но сначала – в амбар, освежимся водой, и снова в бой.

Через полчаса дверь амбара распахнулась, и на площадку вышла уже вся пятёрка – освежённые, попившие воды, но с решимостью в глазах. Акито, Никс, Лиора, Лианна и Юко встали в широкий круг на песке.

Никс, поправляя свой уже привычный белый пояс, неуверенно посмотрел на Акито.

– Мы что… все вместе будем биться?

– Мы воссоздаём условия, максимально приближенные к реальному хаосу боя, – объяснил Акито, проверяя хватку на своём копье. – Один против всех, все против всех. Главное – выстоять, не получить «смертельный» удар и не выдохнуться.

– Только оружие – деревянное! – тут же добавил Юко, потирая давно забытое плечо.

– Приготовьтесь! – крикнула Лиора, и в её голосе снова зазвучал боевой азарт.

Пять бойцов замерли в стойках. Пять пар глаз следили друг за другом, вычисляя первую цель, слабое звено, момент для удара.

– Начали! – скомандовал Акито.

Круг взорвался. Это уже не был спарринг или игра. Это был вихрь. Пять тел сорвались с места, сливаясь в клубящемся облаке пыли. Глухие, частые удары дерева о дерево слились в непрерывный, яростный стук, похожий на барабанную дробь гигантского сердца. Вздохи, короткие вскрики, предупреждающие окрики – всё смешалось в едином гуле напряжённого, изматывающего противостояния. Мелькали тени: Акито, уворачивающийся от одновременной атаки Лиоры и Никса; Юко, пытающийся парировать сокрушительный натиск Лианны; Никс, который, забыв про усталость, отчаянно метался, используя свои водные всплески уже не для нападения, а для создания мгновенных помех, скрывающих его движения.

Следующие несколько часов площадка жила этой суровой, очищающей симфонией борьбы. Звуки битья дерева, тяжёлое дыхание, протяжные, усталые стоны при особенно сильных ударах – всё говорило о том, что каждый выкладывался по полной.

Когда солнце уже начало клониться к западу, пятеро измученных, промокших от пота, но сияющих внутренним удовлетворением бойцов вышли из тренировочной зоны в прохладный каменный коридор Золотого Дома. Они шли, перебрасываясь короткими, отрывистыми фразами, смеясь над особенно нелепыми падениями и удачными приёмами.

– Ничего, так держать, – сказал Юко, похлопывая себя по животу. – За такой тренировкой обед будет в десять раз вкуснее.

– Главное – никто не сломался, – с лёгкой улыбкой заметила Лианна, поправляя растрёпанные после спарринга волосы. – Всем рекомендую сейчас же отправиться в душ, а затем встречаемся в столовой. Без опозданий.

Акито, поравнявшись с Никсом, легко хлопнул его по мокрому от пота плечу.

– Ты сегодня был хорош. Очень хорош для первого дня. Завтра будет ещё больнее.

Никс, несмотря на усталость, широко улыбнулся в ответ – впервые за весь день по-настоящему, без тени смущения или напряжения. Затем он свернул за Юко и Акито, направляясь следом за ними в сторону общего душа, откуда уже доносились голоса и звук льющейся воды.

Время плавно перетекло из напряжения мышц в уютную усталость после долгой трапезы. Пятеро сидели за массивным каменным столом в трапезной Золотого Дома, доедая остатки сочной запечённой дичи, тушёных овощей и свежего хлеба. Атмосфера была спокойной, наполненной мягким стуком посуды и негромкими разговорами.

Юко, отпив из кубка ягодного морса, внимательно посмотрел на Никса, сидевшего напротив.

– Расскажи-ка о своих способностях поподробнее, Никс. И о навыках. Видно, что с оружием ты знаком, но вода… это что-то новенькое. И как это всё уживается в одном человеке?

Акито и Лианна синхронно переглянулись, уловив направление беседы. Никс на мгновение опустил взгляд, затем сделал большой глоток сока, будто набираясь решимости.

– Сила… это череда моего рода. По материнской линии. Каждый второй в её семье рождается с даром воды. Но проявляется он у всех по-разному. У каждого свои приёмы, своё… понимание воды. Ей можно лечить, – он провёл рукой по своему давно забытому ушибу, который уже почти не болел, – а можно и ранить. Всё зависит от воли и намерения.

– Селина управляла льдом, – заметил Юко, вспоминая хрустальные шипы и ледяные барьеры той битвы.

– Да, – кивнул Никс. – Лёд – это та же вода. Поэтому «каждый второй» – это всегда вода, просто в разном состоянии. У меня она… более подвижная. Жидкая.

– А кто был твоим отцом? – мягко спросила Лиора, отложив вилку. Её взгляд был участливым, но прямым.

Никс медленно поднял голову. Его лицо, ещё минуту назад оживлённое рассказом о магии, слегка поникло.

– У них с мамой… всё было сложно. Они любили друг друга, я это видел, чувствовал. Но почему-то жили отдельно. Мама редко говорила о нём. А он… он навещал, когда мог.

– Как его звали? – спросил Юко, его голос стал тише. – Может, мы знали его? Слышали что-то?

Никс замолчал на долю секунды, будто выверяя каждый слог.

– Аррон. Вы же вместе бились против Имира, верно?

В воздухе повисло ошеломлённое молчание. Акито отложил нож, его лицо выразило полное, почти шоковое понимание.

– Аррон… Сын Синарха. Теперь всё встало на свои места, – он прошептал, глядя на Никса уже совершенно иными глазами. – Теперь ясно, почему он тогда так рванулся к Селине, когда она начала шептать у Источника…

– И почему он так горевал, – тихо добавила Лиора, её взгляд смягчился от внезапно нахлынувшей памяти.

На скуле Никса быстро, словно украдкой, прокатилась блестящая слеза. Он резко вытер её тыльной стороной ладони, но глаза его уже покраснели, выдав бурю эмоций под маской спокойствия.

– Я горд, – сказал он, и голос его дрогнул, но не сорвался. – Горд сидеть сейчас за одним столом с теми, кто сражался бок о бок с моими родителями. И… рад, что мой наставник – тот, кто был рядом с отцом до его последнего вздоха.

Акито открыл было рот, на лице его застыл немой вопрос – «Откуда ты знаешь такие детали?»

Но Никс, словно почувствовав это, тут же перебил, не давая вопросу прозвучать:

– Мне рассказал один из выживших. Боец, который наблюдал за всем со стороны.

В тягостной, наэлектризованной тишине первой заговорила Лианна. Её голос, тёплый и твёрдый, мягко разрезал напряжение.

– Давайте переведём эту грустную тему. Прошлое не изменить, но ему есть место в памяти, а не в скорби за столом. – Она обвела взглядом всех, и в её глазах читалась и печаль, и решимость смотреть вперёд.

Все молча, понимающе кивнули. Юко снова взялся за кубок, Лиора аккуратно пододвинула свою тарелку. Акито, встретившись взглядом с Никсом, коротко, но выразительно кивнул ему – кивок, в котором было и уважение, и обещание, и принятие тяжёлой ноши, которую юноша нёс в себе.

После обеда длинные коридоры Золотого Дома поглотили тихие шаги Акито и Юко, и позади идущего Никса. Камни под ногами отдавали прохладой, а из высоких арок лился мягкий послеполуденный свет, выхватывая из полумрака знакомые фрески на стенах.

– Как там твой… внутренний голос? – спросил Акито, не глядя на друга, его вопрос повис в воздухе между ними, осторожный, но необходимый. – Ты вроде хотел сместить его выходы на вечер. И, как я понял, уступил ему целый час в сутках?

Юко шёл, слегка ссутулившись, его тень тянулась за ним длинной и неровной.

– Тогда, в Элизиуме… – начал он, и голос его звучал отстранённо, будто он вспоминал чужой сон. – Когда Марк отправил меня в нокаут… это был не слабый удар. У меня был расколот череп. А потом ещё и засыпало обломками. Я был на грани. Удобная ситуация…

Он сделал паузу, сглатывая ком в горле.

– Тогда он и вышел, предложив сделку. Он залечил раны, вытащил меня из-под бетона. Взамен на новые правила. Час в сутки.

– Этот подонок Марк уже поплатился за всё, – мрачно проворчал Акито, и в его глазах мелькнула холодная вспышка давней ярости.

– Да, – коротко кивнул Юко. – И с того момента, как всё зачистили, я договорился с Имиром уже напрямую. Час по вечерам. Жёсткие рамки. Он пока держит слово.

– Интересно, чем он занимается, когда получает контроль? – Акито не мог скрыть лёгкое, леденящее беспокойство.

– Не знаю, – Юко покачал головой, и в его тоне сквозила беспомощность. – Я могу только слушать. Смутные ощущения, отголоски мыслей… но видеть, что он делает – нет. Это как сидеть с завязанными глазами в центре собственного тела. Слышишь шаги, чувствуешь движения, но не понимаешь, куда и зачем.

– В случае любых изменений, малейшей попытки выйти за рамки… – Акито остановился, заставив Юко обернуться, и посмотрел ему прямо в глаза, – сразу сообщай. Не пытайся решать это в одиночку. Мы справимся только вместе.

– Знаю, – хрипло выдохнул Юко, и в его взгляде, уставшем и тяжёлом, всё же теплилась искра прежней решимости. – Я настороже. Обещаю.

Следующие несколько недель пролетели, как одно сплошное, напряжённое мгновение. Время, растянутое тревогой за друга, сжималось в плотные, насыщенные дни тренировок.

Почти каждый рассвет заставал Акито и Никса на площадке. Их занятия стали более методичными, глубокими. Акито теперь не просто исправлял ошибки – он закладывал фундамент, ломал инстинкты, чтобы построить на их месте новые, более эффективные. Никс глотал знания с жадностью, но и с растущим терпением. Его водная магия эволюционировала: от грубых всплесков к точечным струйкам, способным бить в точку давления, создавать мгновенные дымовые завесы из пара или скользкие лужи под ногами в самый неожиданный момент.

Совместные спарринги с Юко, Лиорой и Лианной превратились для него в суровую, но бесценную школу выживания. В хаосе одновременных атак, где нужно было отслеживать и меч Лианны, и молниеносные палки Лиоры, и сокрушительные удары Юко, не было места рассеянности. Никс учился чувствовать бой кожей – улавливать сдвиг воздуха перед ударом, различать финт по едва заметному напряжению плеч противника, предугадывать направление следующей атаки по взгляду. Его реакция оттачивалась до бритвенной остроты, движения становились экономными и точными. Та безрассудная отвага, с которой он бросался в бой в первый день, теперь трансформировалась в хладнокровную, расчётливую смелость – он всё так же шёл на риск, но только когда риск этот был взвешен и обещал результат. И в его внимательном, сосредоточенном взгляде, всё реже бегавшем по сторонам в поисках одобрения, теперь читалась твёрдая уверенность человека, который начинает по-настоящему понимать, что значит держать в руках не только оружие, но и ответственность за собственную жизнь в бою.

После очередной изнурительной, но продуктивной тренировки, когда тени начали удлиняться, Юко в одиночестве покинул территорию Золотого Дома. Он шёл по выжженному полю, минуя зловещую расщелину Источника, где даже теперь, в тишине, витал горьковатый запах старой магии и пепла. Он кивком ответил на почтительные приветствия патрулей Солнечной Гвардии, замерших у разбитого лагеря, охранявшего подступы к опасной зоне. Его путь лежал дальше – к суровым, тёмным скалам Ущелья.

Подойдя к самому подножию мрачных гор, в месте, скрытом от посторонних глаз нависающей скалой, он резко щёлкнул пальцами. Его тело дрогнуло, будто от внутреннего удара, плечи расправились, а осанка изменилась, наполнившись чуждой, холодной властностью.

– Сегодня ты припозднился, парень, – прозвучал двойственный голос, из его же уст. – Кто же дела под ночь вершит?

Имир, обретший контроль, лениво потянулся в теле Юко, словно пробуждаясь от долгого сна. Он не стал медлить и уверенным шагом направился вглубь скального массива, к руинам своей бывшей цитадели. Пройдя через опустевший, заваленный обломками тронный зал, он остановился перед огромной, почерневшей от копоти картиной, на которой всё ещё угадывались гордые, жёсткие черты Тенши. Имир провёл пальцами за массивную раму, нащупал скрытый механизм и дёрнул маленький, почти незаметный рычажок. Послышался глухой скрежет камня, и в стене рядом открылась потайная дверь, за которой зияла узкая лестница, уходящая в сырую темноту.

Спустившись вниз, он вышел в небольшой, но удивительно уютный подземный зал. Воздух здесь был сухим и спокойным. Посередине на массивном каменном столе лежал сложный механизм, отдалённо напоминающий каркас человеческого тела, собранный из тёмного металла и испещрённый причудливыми руническими насечками. Имир, не глядя на него, подошёл к одной из полок, уставленной книгами в потрёпанных переплётах, и взял стопку фолиантов вместе с аккуратной папкой. Среди пожелтевших страниц и чертежей мелькали знакомые схемы – детальные зарисовки устройства Источника, которые он с такой обманчивой покорностью создавал, находясь под надзором в Золотом Доме. Разложив всё на столе рядом с механическим каркасом, Имир погрузился в тихое, сосредоточенное изучение, его фигура в полумраке зала казалась ожившим призраком прошлого.

На смену золотистым лучам пришёл серебристый свет месяца, озарявший уже другую картину.

Теперь уже Юко, снова контролируя своё тело, входил в недавно возведённые высокие железные ворота, окружавшие отстраивающуюся деревню Вольных магов. Воздух пах дымом домашних очагов и свежей древесиной. Пройдя по главной улице, он остановился у знакомого старого дома с резным крыльцом. На нём, за небольшим круглым столиком, сидел Элван. Старый маг был погружён в чтение толстой книги, изредка отпивая из фарфоровой чашки.

– Здравствуйте, Элван, рад вас видеть, – сказал Юко, поднимаясь на ступеньки и протягивая руку.

Элван оторвался от книги, снял очки, протёр их и пожал протянутую ладонь.

– Привет, Юко. Какими судьбами? Чаю не хочешь?

– Давайте, – после лёгкой паузы согласился Юко. – Только Лиору позову.

– Она уже здесь, – усмехнулся Элван, и в тот же момент дверь скрипнула.

На крыльцо вышла Лиора, держа в руках поднос с дымящимся чайником и двумя дополнительными кружками. Увидев Юко, её лицо озарила тёплая улыбка. Она поставила поднос на стол, подошла к нему, обняла и коротко поцеловала в щеку.

– Всё в порядке? Как дела? – спросила она, разливая ароматный чай.

Юко принял кружку, согревая ладони.

– Всё нормально. Просто… очень хочется узнать, чем он занимается в свой час. Это сводит с ума – не знать.

Лиора вдруг резко, почти инстинктивно, прикрыла ладонью его рот. Её взгляд стал острым, предостерегающим. Взяв со стола книгу Элвана, которую старый маг читал, она протянула её Юко вместе с пером. Элван, наблюдавший за этим, лишь издал удивлённый, неразборчивый звук, но, встретив серьёзный взгляд дочери, тут же умолк, ограничившись выразительным поднятием бровей.

Юко, не понимая, посмотрел то на книгу, то на Лиору.

Тогда она вырвала из середины тома чистый лист, быстро набросала на нём слова и сунула ему под нос:

«Ты говорил, что когда Имир берёт контроль, ты можешь только слышать. Меня недавно посетила мысль: почему мы решили, что он не может слышать нас сейчас?»

Холодная волна прокатилась по спине Юко. Он взял перо и ниже написал:

«Как нам в этом убедиться?»

Элван, с любопытством наблюдавший за этой безмолвной перепалкой, недоумённо хлебнул чаю.

Лиора выхватила перо и снова написала, её почерк стал быстрее, нажим сильнее: «Нсть что-то подозрительное?»

Юко, подумав, твёрдо кивнул.

Лиора вырвала лист, смяла его в комок и сунула в карман, а на чистом крае следующей страницы нацарапала последнее послание:

«Тогда отложим тему до завтра.»

Юко снова кивнул, понимающе.

Элван, выдержав паузу, с нарочитой громкостью откашлялся.

– Ну, молодёжь, пейте чай, а то совсем остынет! Бесполезное дело, на ветер слова пускать, когда такой напиток стоит.

Юко, стараясь вернуться к нормальному тону, сделал глоток и спросил:

– Как Барни? Давно не видел, не слышал о нём.

– Барни? – Элван махнул рукой. – Спит уже, поди. А так ничего, крепчает. Недавно с сыном новый дом на краю деревни отстроил, на совесть.

– Хороший он мужик, – искренне сказал Юко.

Лиора всё это время молча слушала, сидя рядом с отцом, но её взгляд то и дело возвращался к Юко, полный непрошеных вопросов и тихой тревоги.

Несколько часов неторопливой беседы о жизни деревни, урожае и планах на восстановление пролетели незаметно. Когда месяц поднялся высоко в небо, Юко и Лиора поднялись, попрощавшись с Элваном. Они молча шли по спящей деревне к их дому. Тишина между ними была тяжёлой, насыщенной невысказанным, но оба понимали – сейчас не время и не место. Завтра их ждала очередная тренировка, новый день, и, возможность со всеми обсудить дела Имира.

Следующее утро встретило Астрарий прохладным, прозрачным воздухом. Юко и Лиора поднимались по полупрозрачной, золотистой тропе к Золотому Дому, и ещё издалека до них донеслись знакомые, ритмичные звуки: глухой стук дерева о дерево, прерывистое дыхание и отрывистые команды. На тренировочной площадке уже кипела работа.

Акито и Никс сходились в очередном спарринге. Их движения были быстрыми, отточенными, но Акито явно задавал тон, его деревянное копьё описывало сложные траектории, заставляя Никса постоянно уворачиваться, парировать и перестраиваться.

– Каэлван всегда говорил: «Сила – это хорошо, но без головы она слепа», – наносил выпад Акито, легко отбивая ответный удар катаны. – Он учил меня не просто бить сильнее, а бить умнее. Видеть слабое место в стойке, предугадывать, куда противник перенесёт вес после блока… – он сделал резкий подсекающий выпад древком, едва не зацепив ногу Никса. – Внимательность и хитрость спасают чаще, чем стальные мускулы.

Никс, отпрыгнув, перевёл дух, и в его глазах читалось не раздражение, а сосредоточенное усвоение урока.

– Почему ты выбрал именно катану? – спросил Акито, вновь смыкая дистанцию.

– Перепробовал многое, – отрывисто ответил Никс, парируя серию быстрых тычков. – Мечи, топоры, копья… С этим, – он сделал хлёсткий разрез клинком, – чувствую связь. Оно… продолжает руку. Удобнее всего.

– Кто учил тебя вести бой? До меня?

– Мама, – выдохнул Никс, уворачиваясь от удара в корпус. – И иногда… её подруга. Лайла.

– Тренировки зря не прошли, – одобрительно кивнул Акито, но в его движениях не было послаблений. – Основа крепкая. Теперь надстраиваем на неё… выносливость.

В этот момент Никс, пытаясь контратаковать после серии жёстких блоков, не рассчитал положение ног на неровном песке. Его стопа подвернулась, и он с глухим стуком рухнул на землю, выронив меч.

Акито не стал смеяться. Он просто опустил копьё и протянул руку.

– В реальном бою придётся спотыкаться. На камнях, на кочках, на трупах. Этим мы и займёмся через полчаса. Учиться падать и вставать – такая же часть подготовки.

Никс, хмурясь от досады, принял помощь и поднялся, отряхивая песок. И в этот момент оба заметили фигуры на краю площадки. Это была Лайла, её лёгкое одеяние развевалось на утреннем ветру, а позади, на почтительной дистанции, замерли двое стражей клана Прилива.