Философия сознания абсолютного мира

Рисунок 2 Зрительное восприятие по Декарту

Физическая мозговая активность вызывает явления двух типов: нематериальные события в сознании – ощущения, восприятия, мысли, намерения, планы действий и физические изменения в мозге, которые в конечном итоге становятся причиной нашего поведения. Однако нефизические события в сознании не имеют никакого причинного результата, они не вызывают никаких изменений в мозге, никаких событий в сознании и не влияют ни на что. Если мы хотим что – то сделать, то наше желание и волевое решение ни на что не влияют. Последующие движения нашего физического тела связаны с изменением активности нейронной сети головного мозга, которая меняется в соответствии с нашими побудительными мыслями. Эпифеноменализм хорош тем, что он способен объяснить поведение человека исключительно физическими причинами, а значит, поведение можно описать научными терминами. Недостаток эпифеноменализма заключается в том, что он не отводит нашей ментальной жизни никакой активной роли. Мы находимся во власти иллюзии, что контролируем свое поведение и вольны решать, что нам дальше делать. Эпифеноменализм трактует сознание как эпифеномен, парящий где-то над физической материей, где-то за пределами всех объективных нейронных и когнитивных механизмов, выполняющих всю реальную работу. В 70-х годах XIX века британский физиолог и философ Томас Генри Хаксли защищал нейрофизиологическую версию эпифеноменализма [Huxley, 1874]. В 80-х годах XX века американский лингвист и когнитивный психолог Рэй Джекендофф [Jackendoff, 1987] отстаивал когнитивную теорию сознания, включавшую в себя эпифеноменализм. В 90-х годах австралийский философ Дэвид Чалмерс [Chalmers, 1996] сформулировал философскую теорию сознания, согласно которой субъективные переживания признавались несущественными. Эта теория близка к эпифеноменализму. Нефизические сущности, постулируемые эпифеноменалистской теорией, можно рассматривать как состоящие в основном из нефизической субстанции или как нефизические свойства физической материи. В первом случае речь идет о теории, представляющей субстантивный дуализм, а во втором – дуализм свойств. Большинство современных версий эпифеноменализма ближе к дуализму свойств, чем к субстантивному дуализму, они исходят из того, что некоторые виды нейронной активности, или превращения входящей информации в исходящую, или квантовые явления, имеющие место в мозге обладают эпифеноменальными признаками или свойствами. Дуализм свойств в сочетании с эпифеноменализмом близок к эмерджентному материализму. Еще одной дуалистической философской концепцией является параллелизм, который отрицает причинную связь между физическим и ментальным мирами. Мы заблуждаемся не только тогда, когда полагаем, что наши действия вызываются осознанными ментальными состояниями, но и тогда, когда думаем, что наши ощущение и восприятия вызывает физическая стимуляция и следующая за ней нейронная активность мозга. Параллелизм утверждает, что окружающая нас физическая реальность и наша внутренняя психологическая реальность существуют синхронно, в полной гармонии. Активность мозга и содержание сознания происходят в одно и то же время, но параллельно друг другу. Одно содержание сознания оказывает причинное влияние на другое содержание сознания, а активность мозга оказывает влияние только на его дальнейшую активность. Причинное взаимодействие ментального и физического это иллюзия, вызванная безупречной корреляцией и синхронизацией. Так считал математик и философ Готфрид Лейбниц (1646–1716). Он полагал, что душа представляет собой монаду – простую неделимую субстанцию, которой обладают не только люди, но и животные, в отличие от Декарта, считавшего, что у животных нет души, поэтому они не могут мыслить. Душа по Лейбницу отличается от обычной монады тем, что она воспринимает осознанно и в этом процессе участвует память: «…душами можно называть только такие монады, восприятия которых более отчетливы и сопровождаются памятью» [Лейбниц, 1982, с. 416]. Источником внутренних действий в монаде является она сама [там же]. Монады порождаются Богом [там же, с. 421]. Тело и душа существуют согласно предустановленной гармонии: «Душа следует своим собственным законам, тело – также своим, и они сообразуются в силу гармонии, предустановленной между всеми субстанциями, так как они все суть выражения одного и того же универсума» [там же, с. 427]. «Тела действуют так, как будто бы… вовсе не было душ, а души действуют, так как будто бы не было никаких тел; вместе с тем, оба действуют так, как будто бы одно влияет на другое» [там же]. Монада по Лейбницу является бестелесным автоматом [там же, с. 416], тело представляет собой естественный автомат [там же, с. 424], универсум отражается в душе согласно всеобщему порядку [там же]. Ученый считал, что душа не может отделиться от тела [там же, с. 415], она всегда находится в нем [там же, с. 426], переселения душ не происходит [там же]. Лейбниц полагал, что душа и тело делимы до бесконечности [там же, с. 425], поэтому они бессмертны в том смысле, что то, из чего они состоят, никуда не исчезает: «…не только неразрушима душа (зеркало неразрушимого универсума), но и самое животное, хотя его машина часто гибнет по частям и покидает или принимает органические одеяния» [там же, с. 427]. Окказионализм