А ты не сдерживай слёз и реви

Мальчик остановился. Быть или не быть, вот в чём вопрос. Он обернулся назад. Два глаза задумчиво воткнулись в око пришельца. Мальчик думал: «Что лучше: два года без телефона или один?» – и ещё: «Что лучше: два глаза или один?» В итоге он решил, что год без телефона будет получше, а два глаза – покруче. Интересно, а что, если бы ему предложили такой вариант: мы у тебя забираем один глаз, и ты прямо сейчас взамен получаешь телефон, согласен? Чтобы он ответил? К счастью для его родителей – и для него самого, уже повзрослевшего – ему такого предложения не поступало.

Мальчик неспешно вернулся к Дюклёну.

– Я на следующий День рождения получу телефон?

– Дя! – с твёрдой уверенностью заявил Дюклён.

Мальчик задумался.

– Обещаешь?

– Клянусь! – протянув вперёд трёхпалую ладонь.

– Сенсорный… Не кнопочный.

Дюклён хитро заулыбался, сжал два крайних пальца, в результате чего остался один центральный – вроде как указательный – и с прищуренным глазом покачал им на мальчика, оценив его сообразительность. Не торопясь с ответом, Дюклён задумчиво принялся раскуривать трубку. Мальчик смотрел на него с каждой секундой приобретая всё более сокрушённый вид.

– Ладня, по рюкам, – произнёс пришелец, снова демонстрируя протянутую для рукопожатия ладонь, – будеть тебе сенсорний.

И мальчик радостно затормошил в своей руке три пухлых волосатых пальца.

– Ню тяк сьтё, поря ням иськать Мурдиклиффа?

– Да, – ответил мальчик, слегка кивая головой, мысли в которой витали где-то не здесь. Он изо всех сил не хотел выказывать свой страх перед этим драконом. – А где мы его будем искать? Куда он может пойти?

– Я тосьня знаю, сьтё онь осень любит васих косек. Прям обозяет.

– А ваших кошек он тоже любит?

– У няс нет косек.

– А откуда ты тогда знаешь, что он их любит?

– Ти сьтё, дюмаесь, сьтё я раньсе не биль в васем поганям мире?

– А что, был?!

– Конесьня биль. И не разь. Отькудя у меня по-тьвоему есть васи сясы?

– А-а… – удивлённо протянул мальчик. – А что ты у нас здесь делаешь?

– Исю хитрозёпого Мурдиклиффа, котёрый сбезаль оть меня сюда.

– Не, я в смысле, зачем ты и раньше наведывался в наш мир? И вообще как давно ты здесь был в последний раз?

– Отькудя я знаю: давнё, не давнё? Есьли сюдить пя моему времени, тё этя… (пых-пых) где-тя… (пых-пых) ммм… (пых-пых-пых) – при последнем пыхе Дюклён полностью исчез в дыму.

Мальчик сильно насторожился, увидев перед собой растущий столб дыма, и оглянулся назад: вдруг кто-то заметит это и подумает, что пожар. Он принялся разводить дым руками и разводил его, пока не попал Дюклёну по голове.

– Ай! – вскричал Дюклён, выпорхнув из дыма. – Ти сьтё делаесь? Не видись, я дюмаю.

– Прости, – ответил мальчик, скрывая радость от того, что получилось ударить Дюклёна. – Ну так что, когда в последний раз ты у нас здесь был?

– Ммм… – промычал Дюклён и снова принялся пыхтеть трубкой, но мальчик своевременно забрал её у него. – Пя моему времени этя биля… трисять девять зякатов назяд, – быстро проговорил Дюклён и вырвал трубку обратно.

– А по нашему времени это сколько?

– Не тьвоё деля, – ответил Дюклён, снова облюбовав свою дымовуху.

– Скажи, а раньше ты тоже искал здесь Мурдиклиффа?

– Конесьня! – воскликнул Дюклён. – Сьтё зя глюпый вопрось.

Мальчик удивлённо раскрыл глаза.

– И он тогда тоже воспользовался заклинанием и убежал в наш мир?

– Угю, – пых-пых.

– Значит, сегодняшний побег – это не первый раз?!

– У-у, ссёт узе зя мильён посёль.

Лицо мальчика состояло из одних лишь глаз.

– И неужели это всегда из-за того, что ты ему проговаривался насчёт заклинания?

– Угю, – невозмутимо отвечал Дюклён, попыхивая лежащей в его ладони трубкой. – У него память коротькая – приходиться постояння няпоминать.

В голове мальчика на данный момент было только это: ?! и !? и ?? и !!

– Зачем?! – только и смог он вымолвить.

– Сьтё засем?

– Напоминать?

– Сьтёби сбезяль, – ответил Дюклён и радостно улыбнулся.

– Зачем?!

– Потяму сьтя, когдя всё вокрюг хоросё – этя скусьня!.. – воскликнул пришелец, сияя от восторга. – Где-тя сють-сють всегдя долзнё бить… не по пляну, понимаесь? – сказал Дюклён и подмигнул мальчику одним глазом.

Мальчик не понимал. И как бы ни хотел – понять не мог. Вместо этого он решил вникнуть в другие вопросы Дюклёновой жизни.

– Скажи, а-а… как ты здесь появляешься? А, с помощью медальона, да? – сказал он, воткнувшись глазами в находящийся в руке Дюклёна магический артефакт.

– Угю, – спокойно продолжал тот. – Онь одноразявый: разь – сюда, разь – тюда. И всё. Нё у нась дёма их мнёго, тяк сьтё не бесьпокойся.

– Это что получается, он тебя только отправит назад, домой, и всё?

– Угю.

– А дальше ты что с ним сделаешь?

– Безделуська, – равнодушно процедил Дюклён, пыхтя трубкой и вертя в руке медальон. – Остаёться тёлько выбросить его в мусярку и всё… – Мальчик удивлённо поглядывал на сияющий золотом медальон. – А сьтё тям тякого драгосенняго? Золотя, платиня (пых-пых), алмазьная кроська…

Мальчик с изумлением слушал всё это.

– А как он работает?

– Произносись в него зяклинание, и онь откривает воротя в нась прекрасний мир из васего поганяго (пых-пых) и наоборёт.

– Типа телепорт?!

– Ммм, – склонив голову набок, – типа тяго.

Мальчику только и оставалось, что с диким любопытством задавать один вопрос за другим.

– А люди в вашем мире бывали?

– Хе, во даёть! Отькудя им тям бивать-тя? Ёськи-матрёськи! Есьли у вась и медальёня-тя этяго нетюти!

– А если бы был? – подковырнул так подковырнул мальчик.

– А есьли би биль, тё в первую зе секундю тьвой селявек полусиль би по сьвоей баське воть этяй-тя дюбинкой, – сказал Дюклён и предостерегающе поднял с земли своё оружие. – И всё.

Мальчик раздумывал над очередным в списке вопросом.

– Ты сказал, что кошек у вас нет, а кто у вас есть? Похожие животные есть?

– У няс мнёго ктё есть. (Пых-пых.) И похозих и непохозих. (Пых-пых.) Нё… – Дюклён задумался, – есть кое-ктё изь васих ктё регулярня попадяет отсюда к ням, – пых-пых. Пых.

– Кто? – умирая от любопытства.

– Птиси.

– Птицы?!

– Угю.

– Как?!

– А ти никогдя не задюмывался, кудя васи птиси улетають перед зимой?

Этот момент настал: мальчик впервые в жизни задумался об этом.

– Куда?

– К ням, идиоть, кудя зе есё, – ответил Дюклён с добродушной улыбкой.

– И что они делают у вас?

– Зивут (пых-пых), тяк зе кяк и туть… (пых-пых) тёлько есё лусьсе.

У мальчика разыгралось воображение.

– Некоторие дазе умеют с нями рязговаривать.

– Врёшь?

– Я никогдя не врю! Биля у нась одня вася птися! Онь сям мне лисьно сказяль, сьтё прилетель из васего миря! И зьвали его Пункляв!

Пых-пых-пых-пых.

– Пункляв?

– Дя!.. (Пых-пых.) Не встресяль его никогдя? Больсёй тякой, типа… (пых) кяк вась… гусь? не… (пых-пых) пингвинь, тосьня! Во!.. Видель би ти кякие у него, – проговорил Дюклён и заговорщицки что-то шепнул мальчику на ухо, отчего у того отвисла челюсть. – Дя-я, я не сусю… во-о-оть тякие, – закончил он, выставив в стороны руки, и гордо запыхтел зажатой в зубах трубкой. – Не меньсе.

Мальчик и Дюклён после этого немного помолчали, задумчиво опустив головы.

– Не знаесь, кудя онь мог подеваться?

– Пункляв?.. А что с ним?

– Пропаль… – с печалью произнёс Дюклён. – Узе давнё у няс его не биля… Хоросий биль. Правдя, всего тёлько одинь разь у няс биваль, нё… сьмог зяпомниться.

– А другие птицы не знают, куда он мог подеваться?

– Отькудя я знаю, знают они или не знают, если они разговаривать-тя не умеють! (Пых-пых.) Одинь тёлько Пункляв умель…

Два наших приятеля с тоскою погрузились в свои думы.

– Скажи… – начал было мальчик, но Дюклён его перебил.

– Тяк, тебе сьтё, опять интересня узнять пря мою зизнь? – Кивнул. – Есё, наверня, здёс, сьтоб я тебе песеньку спель кяк в кякой-нибудь детськой сказьке, дя? – Чутка задумался, улыбнулся и закивал. – И сьтёб ти потансеваль подь неё, дя? Хе-хе.

Мальчик оскалился на Дюклёна.

– Есьли тебе тяк интересня узнять всё про меня, тё дявай меняться: ти мне помось, а я тебе историю, дяговорились?

Мальчик думал-думал и надумал. Интерес возобладал над злобой.

– Ладно.

– Воть и отлисьня! – бравурно заявил Дюклён, потирая ладошки. – Поря броситься ня поиськи Мурдиклиффа! Гип-гип… – торжественно ораторствовал Дюклён и сконфузился, поскольку вместо «ура» послышалось громкое урчание из его живота. – Ой-ёй-ёй… – стонал он, обхватив стальной корсет.

– Что? – встревожился мальчик.

– Голёдный, воть сьтё, – простонал Дюклён, не выпуская из рук своё пузо.

– Ну так поешь.

– Сьтё?

– Что-то… У тебя с собой что-то было?

– Отькудя? Я еле успель за Мурдиклиффом. Готовить бутеброди у меня времени не биля, ой-ёй-ёй…

– Может… тогда тебе что-нибудь принести?

– Сьтё? – спросил Дюклён, лукаво выглядывая исподлобья.

– Еду.

– Кякую?

– А что ты ешь?

– Я мнёго сего ем: дялокоськи, трёти, трюгёти, янёзам…

– Я этого ничего не знаю.

– Я знаю, сьтё не знаесь, потяму сьтя этя всё изь моего прекрасьняго мира, – говорил Дюклён, уже совсем забыв про боли в животе.

– Ну, это я тебе достать не смогу. А наше ты что-нибудь ешь?

– Конесьня. Мои сямые любимие блюдя у вась, – этя мозёня и рулетя! – облизываясь от аппетита и потирая живот.

– Ну… – задумался мальчик, – это я тебе тоже достать не смогу.

– Посему?

– Потому что на это нужны деньги, а у меня их нет. – Возникла пауза. – А что-то не покупное ты у нас ешь? Может, фрукты, овощи?

– Э-эхь, – простонал Дюклён, снова болезненно берясь за живот. – Есьли я всё зе не зяхосю умирать голёдной смертью, тё могу отведать вась сергибусь – и тёлько.

– Сергибусь?

– Дя. Этя трява тякая. Нё узе июль – сергибусь узе постарель и затвердель. Тяк сьтё… – Дюклён украдкой пыхнул из трубки, – тебе придёться купить для меня мои любимие мозёня и рулетя.

– На что я их тебе куплю?

– Меня этя не волнуеть, на сьтё. И разьве ти сям не любись мозёня и рулетя?

– Конечно люблю!

– Ню тогдя ням придёться во сьтё би тя ни сталя зяполусить наси любимие мозёня и рулетя. И насьнём ми этя… (пых-пых) сию зе секундю.

Мальчик невольно обрадовался, представив, как он с наслаждением будет в скором времени наедаться этими лакомствами. Но сначала:

– А как же Мурдиклифф?

– К сёрту Мурдиклиффа! Засем ему мозёня, есьли у него есть коськи!

– В смысле?

– В карамисьле!

– Ты, кажется, говорил, что он любит кошек?

– Дя, любит… ЕСТЬ!

– А! – вскрикнул мальчик. – Мурдиклифф ест кошек?

– Угю, – довольно попыхивая трубкой. – Ню не гладить зе.

– Это… это, наверное, надо остановить!

– Засем? Разьве у тебя есть коська?

– Нет.

– Ню и воть. И к тяму зе, кяк ти собралься брать в узьдю кровозядного Мурдиклиффа ня голёдный зелюдок?.. Рядуйся, сьтё пяка онь любит косек, а тё, есьли ти ему помесаесь, онь перекинеться ня людей. – Пых-пых-пых.

Дюклён лукаво разглядывал встревоженного мальчика.

– Ню тяк сьтё?

– Ммм? – протянул мальчик, обдумывая что-то.

– Пойдём в магазинь? – Мальчик думал. – Ти зе хосесь успеть поймать кровозядного-прекровозядного, – страшно поигрывая пальцами, – Мурдиклиффа до зякатя? Пяка онь не успель наситится сьвоими любимими коськами и ему не зяхотелясь попрёбовать сьтё-нибудь нёвое? Ммм?

– Мммгу.

– Поэтяму ням необходимо скорее отправиться в магазинь за мозёня и рулетя! (Пых-пых.) Знай, сьтё без них я ня поиськи Мурдиклиффа не возьмусь. Тяк-тя.

Пых-пых-пых.

– Ладно, – ответил мальчик, собрав всю свою решимость, чтобы не допустить кровожадного монстра Мурдиклиффа до своих родителей. – А на что мы купим нам мозёня и рулетя?

– Купим? Хе-хе! Во даёть! Засем покупать, есьли, – переходя на шёпот, – мозьня ворявать, хе-хе…

– Не, – твёрдо заявил мальчик, мотая головой, – воровать это плохо.