На восток от Мюнхена

«Маленькая девочка из Секретной земли», – подумал я и невольно улыбнулся. До мельчайших подробностей вспомнилась рассказанная Небом грустная история её жизни. Как же она похожа на правду! А вдруг это было нечто большее, чем просто сон? Мозг пытался уговорить меня поверить, что во всём этом присутствует некая выпавшая из невидимого человеческому глазу измерения определённая логика. Казалось, где-то среди лабиринтов мыслей таилась та самая, которая является ответом на все возникшие сейчас вопросы. Но как её поймать? Как выделить среди множества других, ведущих по ложному пути? Если моя версия верна, должна быть зацепка.

Я стал напряжённо думать, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Точно! Рассказ. Здесь он явно лишнее звено, как улика, специально подкинутая преступником, пытающимся запутать следы. Но в случае с раскаявшимся преступником, коим является Небо, эта улика могла стать ключом ко всему. Как там оно сказало? Что-то вроде «эта история поможет тебе поверить в то, во что поверить невозможно». Что же это была за история? И как она может мне помочь?

В каком-то смятении я стал перелистывать пустые страницы блокнота – и вдруг оторопел от понимания того, что зрительная память начинает подсказывать написанный Небом текст почти дословно. Будто только и ждавшие моей команды образы вновь замелькали перед глазами. Я сорвался с места, схватил карандаш, сел за стол и аккуратным убористым почерком начал быстро заполнять страницу за страницей, боясь что-нибудь упустить.

…Да, совсем забыл предупредить. Я неважный писатель. У меня другие таланты.

Часть II

История маленькой девочки

Глава 1. Шторм

Раскатистый залп сотни исполинских орудий, скрытых в непроницаемых свинцовых тучах, сотряс небесную твердь, хлёстко ударился о землю и, взметнувшись на вершину поросшего густым лесом холма, разбился о каменные стены человеческого жилища.

Инстинкт самосохранения впрыснул в организм дозу адреналина, заставив её мгновенно открыть глаза. Словно возвращаясь из небытия, в вязком дневном полумраке медленно проявлялись знакомые очертания спальни. Где-то вдалеке отголосками грома продолжали недовольно ворчать небеса.

Чертыхнувшись про себя, она усилием воли заставила вернуться зачастивший было пульс к спокойному ритму. Ложная тревога улетучивалась, быстро сменяясь ленным блаженством.

«С добрым утром, сонное царство…» Смакуя остатки неги, Сандра приподняла уголки губ, отчего на щеках обозначились едва заметные детские ямочки, и сильно, до приятного хруста в плечах вытянула руки к изголовью кровати, по-кошачьи растопырив пальцы. Поймав пробившийся сквозь задёрнутую штору отблеск очередной молнии, на левом запястье сверкнул квадратный циферблат золотых часов.

«Эх, растяпа, опять не сняла!» Досадливо цыкнув, она ногтем подцепила защёлку браслета, чтобы отправить подарок мужа туда, где ему положено было находиться – рядом со свадебной фотографией на туалетном столике, но нарастающий грозовой раскат заставил бросить задуманное и зарыться головой в большие пуховые подушки.

Судя по тому, что творилось снаружи, на уже дважды перенесённом посещении спа-салона можно было окончательно ставить крест. Теперь ей совершенно точно предстояло самой готовить себя к встрече с Дитером[1], уговорившим её сняться в своём телешоу. Сандра приблизила ладони к глазам и стала поочерёдно осматривать кончики пальцев, оценивая фронт свалившейся на неё дополнительной работы.

«Что ж, всё не так печально», – сделала она обнадёживающий вывод, дойдя до мизинца правой руки. Оставшись довольной своими дизайнерскими идеями, Сандра успокоилась. Главный вопрос отпал сам собой, а с волосами она как-нибудь совладает. Осталось не забыть позвонить хозяйке салона и отменить встречу.

Все безотлагательные проблемы, которые могли быть решены под подушками, закончились, и теперь её ждало самое сложное – заставить себя подняться с кровати. Время давно перевалило за полдень и начинало давить на совесть, напоминая о ворохе бытовых дел, скопившихся по разным углам большого дома.

Нехотя перевернувшись на спину, чтобы собраться с духом перед решающим рывком, она прислушалась, сквозь толщу набитого в подушки пуха уловив тяжёлую поступь дождя. Непонятно за что обидевшись на белый свет, небо с маниакальным упорством изрыгало из своего чрева тонны воды, будто пытаясь раздавить этой огромной массой всё, что было внизу. Неисчислимые миллиарды капель в бессмысленной злобе летели прямо ей в лицо, но ударялись о крышу и стыдливо стекали ручьями вниз, с трудом просачиваясь в давно утолившую жажду почву.

Сама того не ведая, Сандра, как и многие тысячи людей вокруг, становилась свидетелем редчайшего для этих мест явления. Ведь обычно к середине июня Ибица превращалась в солнечный рай. Циклоны предпочитали обходить её стороной, дабы не нарушать устоявшуюся здесь идиллию. Так повелось с незапамятных времен. Так было и в прошлый, первый для неё год жизни на острове. Но в восемьдесят девятый июнь двадцатого столетия отлаженный веками механизм дал сбой. Погода вдруг сломалась, чем не преминула воспользоваться ушедшая было весна, решив вернуться вместе со своей подругой сыростью. Недолго думая, они позвали в соучастники ветер и устроили настоящий тропический шторм, моментально загнав островитян и туристов под покров жилищ, отелей, баров и ресторанов и превратив Балеары в мокрые безлюдные куски суши.

Сандра ненавидела дождь. Особенно если он обещал быть долгим. Его унылая мелодия действовала на неё угнетающе. Вместе с дождём к ней в гости обязательно наведывались ноющая боль в пояснице и необъяснимая, старая как мир тоска, истинная первопричина которой всё время ускользала от её понимания. Ибица представлялась ей как раз тем местом, где можно было, погрузившись в шумный мир интересных людей, бесконечно радоваться солнцу, почти забыв о дожде и появляющихся с его первыми каплями страхах. Поэтому, когда Михаэль предложил перебраться сюда, чтобы навсегда остаться среди обрамлённых лесами и скалистыми холмами соляных озер, у ласкового южного моря, она не раздумывала ни секунды. И ей было абсолютно плевать, как к этому отнесётся немецкая пресса…

Подумав о Михаэле, Сандра вдруг остро ощутила себя одинокой в большой, давно скучающей по солнечному свету спальне. Ей захотелось оказаться в его объятиях, согревая своё хрупкое и несправедливо озябшее существо теплом любимого мужчины. Выбравшись из-под подушек, в робкой надежде на чудо она всмотрелась в тёмное нутро комнаты, и тут же из её груди едва не вырвался громкий радостный вопль.

Закинув ногу на ногу, он сидел, погружённый в мысли, в широком, почти полностью поглотившем его кресле, вплотную придвинутом к дальнему окну. Вокруг него клубилось полупрозрачное сизое облако сигаретного дыма, медленно поднимающееся вверх и растворяющееся под самым потолком, что придавало представшей её взору картине некую мистическую таинственность.

Осадив сиюминутное желание бешеной обезьянкой броситься ему на шею, она бесшумно скинула одеяло, мягко ступая на цыпочках, подобралась сзади и обвила руками его шею, прижавшись щекой к густо пропахшей табаком кудрявой макушке.

– Милый, ты даже не представляешь, как я рада, что ты здесь, – с трудом сдерживая хлынувшие через край чувства, тихо произнесла Сандра.

– А я как раз решил, что тебе нужна охрана, – так же негромко отшутился Михаэль, накрыв её ладони своими. – Испугалась грозы?

– Ужасно! – призналась она. – Чуть сердце не выпрыгнуло! Как же мне надоел этот ливень. Я думала, мы оставили его в Мюнхене…

Михаэль качнул головой, обозначая понимание.

– Старожилы говорят, такой непогоды на их памяти не было. Будем надеяться, что это недоразумение на нашем веку больше не повторится. Кстати, напомни, когда твоя запись у Дитера?

– Послезавтра в двенадцать, – без раздумий, как-то отрешённо ответила Сандра. – А самолёт завтра в семь вечера. Хоть бы не пришлось мокнуть в дороге. – Она обречённо вздохнула. – Старожилы не говорили, когда это всё закончится?

Михаэль посмотрел на неё снизу вверх.

– По прогнозам, улучшение обещают уже к вечеру. Так что есть надежда, что ты не потеряешь в дороге очередной зонт. – Он ухмыльнулся, довольный своей шуткой, но тут же вновь посерьёзнел. – Знаешь, тебе не помешало бы немного удачи послезавтра. «Пирамида» – интеллектуальная игра, а Дитер принципиально против разного рода подтасовок и подсказок. Много знаменитых людей потерпело там фиаско. Я до сих пор не уверен, стоило ли тебе соглашаться. Может, перезвонишь ему, сошлёшься на погоду, раз она на нашей стороне?

– Я буду стараться изо всех сил, – оставив вопрос без ответа, пообещала Сандра. – Ты ведь сам постоянно говоришь, что я умна не по годам. А я всегда верю твоим словам.

Теперь на его лице промелькнула саркастическая улыбка.

– Да, но… не хотелось бы проверять свою теорию на практике. Особенно видеть, как ты проиграешь. У передачи огромная аудитория. А нельзя просто спеть?.. Эй-эй, я пошутил! – Михаэль инстинктивно втянул голову в плечи, боковым зрением заметив, что сейчас ему прилетит хороший подзатыльник.

– То-то же! – Простив оплошность, но показав кулак для верности, она снова прильнула к нему. – Никогда не сомневайся во мне. Разве я хоть раз подвела тебя?

– Я правда пошутил, не сердись. – Он прикоснулся губами к её предплечью. – Мне вообще-то о другом нужно с тобой поговорить. Иди ко мне, есть отличная новость.

Обойдя кресло, Сандра забралась к мужу на колени, по-домашнему подобрав под себя ноги. Тусклый дневной свет, пробивавшийся сквозь оконное стекло, немым укором ей подчёркивал осунувшееся лицо Михаэля, а круги у него под глазами, оттеняемые очками, стали ещё отчётливее.

– Послушай, ты почти не спишь. Совсем себя не жалеешь. – Она провела подушечками пальцев по его щеке, заросшей густой щетиной. – Неужели нельзя оставлять больше времени на отдых, особенно сейчас, когда я рядом?

Он виновато пожал плечами.

– Ты ведь знаешь, сколько у меня дел. Пока есть силы и в голове копошатся идеи, надо работать. Идти в ногу со временем, иначе отстанешь, и… тебя затопчут. Таков этот мир.

Михаэль усталым движением снял очки и, помассировав пальцами переносицу, водрузил их на место.

– И при этом ты не идёшь в ногу со временем, – смиренно подытожила Сандра, вздохнув. – Ты стремишься опередить его…

Она прижалась к нему как могла сильно, почувствовав такое желанное тепло.

– Трудоголик ты мой.

Михаэль бережно поправил упавшую ей на лицо каштаново-русую прядь.

– Замёрзла?

– Поцелуй меня, – неожиданно для себя самой вместо ответа попросила Сандра.

Он замер, сразу не сообразив, как поступить. Но её широко распахнувшиеся карие глаза, быстро обволакивая мышцы гипнотическим оцепенением, заставили безропотно подчиниться. Наградой ему стал долгий красивый поцелуй. Слегка отстранившись и поймав немного растерянный взгляд Михаэля, она взяла его ладонь, провела по своему бедру, освобождаясь от шёлковой ночной сорочки, и остановилась на талии, полностью обнажив длинные, покрытые ровным загаром ноги. Его рука едва заметно дёрнулась, но осталась на месте. В глубине глаз сверкнул, разгораясь, огонь. Теперь он был полностью в её власти…

Сандра по праву считала себя самой счастливой женщиной на свете. С каждой секундой своей жизни, с каждым ударом сердца она всё сильнее любила Михаэля.

Семь лет назад, когда их дороги сошлись на другом конце земли, она впервые пригляделась к этому невысокому скромному клавишнику с кудрявой шевелюрой и вечно небритым лицом. Девятнадцатилетняя солистка трио «Арабеск» почувствовала, как что-то больно кольнуло в груди. Это было совсем другое, не испытанное доселе чувство, с появлением которого все девичьи мечты о высоких светлоликих принцах с широкими плечами и голубыми глазами, слившиеся в один сказочный образ идеального мужчины, расшаркиваясь, поспешили виновато раствориться в воздухе, как непрошеные гости. Её словно мощным магнитом тянуло к нему, и только немецкая воспитанность, унаследованная от матери, вперемешку с горделивым нравом, доставшимся от отца-француза, не позволяли спешить с признаниями. Но однажды, очень близко взглянув в добрые, почти детские глаза, скрывавшиеся за линзами круглых очков, она окончательно поняла, что создана только для него и ни для кого больше.

Уже в восемьдесят пятом, спустя год с начала «свободного плавания» по волнам немецкого шоу-бизнеса, с лёгкой руки теперь уже её мужчины, сколотившего приличную команду и взвалившего на себя роль продюсера, поправшего грандиозный провал первой сольной песни «Japan Ist Weit», всем назло она спела о том, что никогда не будет Марией Магдалиной.

На следующее утро ей суждено было проснуться в совершенно другом мире, в котором она уверенно встала на одну ступень с великими, заставив их потесниться на олимпе славы, а её музыкальная карьера превратилась в нескончаемый прекрасный сон. Взамен она добровольно и без толики сомнения отдала всё то немногое, что у неё было: своё стройное тело, свою красоту, свой голос и всю свою оставшуюся жизнь – в волшебные руки Михаэля, приняв обет верной спутницы и кроткой прилежной ученицы, беспрекословно позволяя лепить из себя нужные образы.

Меньше чем через три года её верность и вера были вознаграждены сполна. Они переехали к морю, осуществив её давнюю мечту. Здесь она наконец стала его законной женой. В спрятанной от посторонних любопытных глаз старинной крестьянской «финке», переоборудованной в роскошную виллу с собственной студией, они будут усердно работать, одновременно наслаждаясь полной радостей и приятных хлопот семейной жизнью. А когда настанет подходящий момент, она родит ему дочку и сына, а если повезёт – сразу двойню. Что ещё ей нужно от судьбы? Разве только чтобы это счастье длилось вечно…

…Сандра медленно приходила в себя от окутывающего её дурмана, мощной петардой рванувшего внизу живота, сбив дыхание и сведя мышцы ног, а теперь неторопливо, тёплым мёдом растекающегося по жилам, покрывая кожу лёгкой испариной.

Лениво потянувшись к приставному столику, на котором лежала пачка сигарет, она высвободила торс Михаэля из своих пут, отчего тот со вздохом облегчения шумно вобрал в себя воздух, расправляя грудь.

– Я и не знал, что в тебе столько силы! – Он поморщился, изображая боль. – Думал, ты мне рёбра сейчас сломаешь.

Её глаза немного сузились, а лицо приняло выражение, присущее амазонке, в чьи владения неосторожно вторгся заблудившийся самец человека.

– В следующий раз будь осторожнее, мальчик. Я ведь запросто могла тебя задушить, – с напускным безразличием сказала Сандра, ловко выуживая одну за другой две сигареты и чиркая зажигалкой.

– Задушить?! – вовлекаясь в игру, поднял брови Михаэль. – Что же такого плохого я тебе сделал?

– Ты сделал меня счастливой. А счастливая женщина, потеряв контроль над собой, может в порыве любви задушить своего мужчину. Не знал? – Она будто удивилась неосведомленности партнёра.

Сделав глубокую затяжку, Михаэль с неподдельным интересом посмотрел на жену.

– А знаешь, ты не перестаёшь меня удивлять. Эта смесь детской наивности и вековой мудрости, непорочности послушницы и неуёмной страсти жрицы любви, хрупкой нежности цветка и яростной силы берсерка… Противоположности, сливаясь воедино, создающие немыслимый эффект притяжения! Не женщина, а загадка…

Михаэль о чём-то задумался, мгновенно уйдя в себя, поэтому Сандра, понимая, что прямо сейчас в его мозгу зарождается то, что в скором времени обретёт осязаемые очертания и совершенно точно станет очередным хитом, вмиг затихла, стараясь ни малейшим резким движением не потревожить ход его мыслей. Она тихо опустила голову ему на плечо и стала терпеливо ждать, безучастно глядя на плачущее оконное стекло, через которое снаружи с отчаянным воем ветра пыталась попасть в дом серая дождливая мгла.

Глава 2. Новость

– Помнится, ты хотел со мной о чём-то поговорить, – прервала затянувшуюся паузу Сандра, наблюдая, как Михаэль вкручивает в дно переполненной пепельницы очередной окурок.

– Правда? – Он сделал вид, что пытается вспомнить цель, ради которой больше часа просидел в кресле, дожидаясь её пробуждения. – Представляешь, вылетело из головы. – Михаэль положил ладонь чуть выше её колена. – Но у меня есть на этот счёт идея! Давай отмотаем плёнку к началу, а потом снова прокрутим вперёд, и тогда, возможно, я…

– Эй, мистер Кудрявый Лис! – Она твёрдо вернула его руку на место, строя из себя недотрогу. – Мы ничего не будем отматывать и прокручивать. Ты хотел сообщить мне какую-то отличную новость. Я жду!

Для убедительности Сандра выставила перед собой ладонь, ткнув в неё указательным пальцем второй руки.

– Ладно, ладно! – сдался Михаэль. – Новость на самом деле потрясающая. Но сначала нужно прояснить один вопрос. Ты не находишь, что мы с тобой давно топчемся на месте?

Сандра застыла с вытянутой рукой, как попрошайка. Услышать подобное, тем более из его уст, она не ожидала. В том ритме, который ей приходилось выдерживать уже более четырёх лет подряд, не считая нескольких месяцев, проведённых в позапрошлом году в Лондоне, это последнее, что могло прийти ей в голову.

Её третий студийный альбом «Into a Secret Land», свёрстанный командой Михаэля менее года назад ещё в мюнхенской студии, оказался таким же успешным, как и предыдущие, получив довольно неплохие места в чартах многих европейских стран и массу положительных отзывов. Практически все вошедшие в него синглы стали хитами и до сих пор пользовались стабильным спросом. Предложения сыпались как из рога изобилия, и даже такой мегаменеджер, как Юрген Тюрнау, иногда едва успевал их обрабатывать. Почти каждый день был расписан поминутно. Она, словно белка в колесе, наматывала круг за кругом между Ибицей, Мюнхеном и многочисленными европейскими столицами, устанавливая всё новые рекорды времени, проведённого в небе. Такой распорядок жизни, хотя и требовал серьёзных физических затрат, вполне её устраивал, за исключением разве что постоянных разлук с мужем.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, милый. – Сбитая с толку и заинтригованная одновременно, Сандра озадаченно захлопала ресницами. Михаэль, поднимая градус её волнения перед развязкой, решил немного поиграть в холодно-горячо.

– Ладно, даю подсказку. Вспоминай, что я пообещал на годовщину нашей свадьбы, когда мы стояли на этой крыше.

Настал черёд Сандры изображать мыслителя. Внимательно всматриваясь в потолок, будто на нём были выбиты все его обещания, она стала загибать пальцы, монотонным голосом произнося первое, что приходило в голову.

– Итак, ты пообещал целовать меня каждый раз, когда я появляюсь рядом, носить на руках из спальни и в спальню, постоянно говорить, как ты меня любишь, почаще быть со мной в поездках, а ещё подарить мне что-то такое, чего у меня никогда не было.

Михаэль с наигранной обречённостью закрыл руками лицо.

– Нет, я не мог сразу столько наобещать! Признавайся, ты что-то подсыпала мне в шампанское?

– Так ты отказываешься от своих обещаний?! – Она вперила в него воинственный взгляд и вдруг ни с того ни с сего стала нещадно совать ему под рёбра кулаки, заставляя изворачиваться и вызывая неконтролируемый приступ смеха, отчего сама не удержалась и прыснула вслед за ним.

С трудом успокоившись, он ещё некоторое время сидел, переводя дыхание и вытирая заслезившиеся глаза.

– Вот бестия, точно чуть не угробила! – Михаэль потянулся за слетевшими во время «избиения» и упавшими на пол очками. – Похоже, придётся отдавать тебе подарок, чтобы поскорее унести ноги.

– О нет, только не это! – Сандра вмиг превратилась из хищника в жертву. – Я ведь водила тебя за нос. На самом деле подарок – последнее не исполненное тобой обещание. И чем после этого прикажешь тебя шантажировать до следующей годовщины?

Михаэль сделал вид, что крепко задумался, однако его лицо тут же засияло.

– Почему же последнее? – Он приподнял плечи и изобразил беспечное, даже немного глуповатое удивление. – Я всё ещё могу обещать носить тебя на руках.

– Ах ты, беспардонный наглец! Я тебе задам! – Сандра снова чувствительно ткнула его в живот, отчего Михаэль схватился за него, сразу возопив о пощаде.

– Слушай, похоже, тебе не очень-то интересно, раз ты всерьёз намереваешься меня убить. – Эта игра явно вымотала Михаэля, отвыкшего от столь активных физических нагрузок. – Мне моя шкура пока ещё дорога, так что, пожалуй, я пойду поработаю.

Он заёрзал, делая вид, что хочет встать.

– Нет-нет-нет, я готова, прости, – спохватившись, протараторила Сандра. Она выпрямила спину, вобрала в себя воздух и, сложив губы трубочкой, медленно выпустила его, показывая, как избавляется от не нужного более ребячьего задора. Теперь она стала похожа на наигравшегося избалованного котёнка, смирно усевшегося перед пустой миской в ожидании любимой вкусняшки. Михаэль, широко улыбаясь, снисходительно покачал головой.

– Ладно уж, держи свою новость. Если кратко, скоро тебя ждут полноформатные сольники на огромном стадионе.

Предугадывая бурю эмоций, он поднял указательный палец, показывая, что не договорил.

– Дам наводку. Туда ещё не ступала твоя нога, и место это находится на восток от Мюнхена. Рискнёшь с ходу угадать?

Огромный воздушный шар, заполнявший её грудь одновременно со словами Михаэля, вдруг начал быстро сдуваться, оставляя место лёгкому разочарованию. К своему большому стыду, на эту загадку она знала точный ответ.

Ещё пару месяцев назад одна из вращающихся в кругу команды Михаэля знакомых, усердно набивавшаяся к ней в близкие подруги, желая увеличить свои шансы на успех, проболталась о готовящемся для неё на эту осень первом турне по странам Восточной Европы. Речь шла о Чехословакии, Польше и, возможно, родине Михаэля Румынии. Идея о расширении географии выступлений на восток пришлась Сандре по вкусу, тем более, что прошлогодняя пробная вылазка в Будапешт превзошла даже самые оптимистичные прогнозы. Она с тщательно скрываемым нетерпением стала ждать официального подтверждения этой информации от Юргена или, скорее всего, от Михаэля, который любил лично преподносить такого рода сюрпризы. Поэтому ей пришлось клятвенно пообещать шпионке не выдать её даже под пытками. И вот наконец настало время узнать желанную новость, которая давно таковой не являлась.

– Даже не могу предположить, милый, – без зазрения совести соврала Сандра, попытавшись изобразить взволнованное предвосхищение действительно чего-то необычного.

– Верю. – На лице Михаэля заиграла довольная улыбка. – Сам бы ни за что не догадался на твоём месте. Потому что… это Москва.

Сандра почувствовала, как невидимый разряд тока пронзил её сверху донизу, оставив неприятное покалывание в кончиках пальцев.

– Ч-что?.. – Она очень хотела, чтобы ей послышалось.

– Москва, – немного озадаченно повторил Михаэль. Он стал вспоминать русские слова, специально коверкая их на западный лад. – Ну же, Красная плошьядь, матрьёшка, борш, что там ещё, балалайка. Одним словом, Мо-сква. Дорогая, ты училась в школе? Столица СССР.

– А как же… – Она осеклась на полуслове, представив перекошенное лицо горе-шпионки, поставленной к стенке перед публичной казнью.

– Выпусти-ка меня, ноги затекли. – Михаэль, слегка раздражённый столь странной реакцией, сделал движение корпусом. – Пройдусь. А ты пока обдумай новость. Вижу, что тебе нужно время.

Сандра немного сдвинулась, высвобождая его, а сама осталась сидеть в кресле, ощутив, как обмякло тело.

Кряхтя уже не понарошку, Михаэль с трудом разогнул колени. Достав последнюю сигарету, бросил пустую пачку на стол и, подойдя вплотную к окну, закурил.

– Если говорить откровенно, это стало некоторой неожиданностью, – произнёс Михаэль, всматриваясь в даль, будто разговаривал с дождём. – В понедельник Юрген сделал запрос в их Министерство культуры. Мы были уверены, что нам откажут или предложат что-нибудь на следующий или, хуже того, на девяносто первый год. Вчера пришёл ответ, представляешь? Они готовы обсудить начало сентября.

Немного помолчав, он повернулся к Сандре.

– Понимаешь, что это значит? Через два с половиной месяца мы откроем новую страницу твоей карьеры. Это подарок судьбы, который ни в коем случае нельзя упускать!

«О чём ты говоришь? Какой подарок судьбы?» – глядя на шевелящийся рот Михаэля, думала Сандра, искренне не понимая, чему она должна радоваться. В голове, как в растревоженном пчелином улье, хаотично роились мысли.

За годы своей музыкальной карьеры она исколесила земной шар вдоль и поперёк, побывав в десятках стран. Да, она прекрасно знала, что на одной шестой части суши на восток от Мюнхена огромным недружелюбным медведем раскинулся Советский Союз. И ей было хорошо известно, что трио «Арабеск», кроме Японии, пользовалось наибольшей популярностью именно там. Конечно, она догадывалась, что в СССР у неё немало поклонников, которые, возможно, следят за её сольной карьерой, и где-то очень глубоко в душе даже симпатизировала им, не особо вдаваясь в причины и не переживая о взаимности. Но она и подумать не могла, чтобы вот так просто взять и поехать туда прямо сейчас. В страну, которая всем известна как мировой рассадник ненавистного любому здравомыслящему человеку коммунизма. В «империю зла», имеющую своей главной целью рано или поздно варварски захватить весь цивилизованный мир, чтобы отбросить его обратно в каменный век. И эти люди, коммунисты… У них совсем другой характер, иные, чуждые европейцу ценности, кумиры. Ей доводилось слышать советскую музыку, которая сплошь и рядом была пропитана коммунистическим патриотизмом. Но ей не была известна ни одна советская поп-певица, – наверное, потому, что там их попросту не существует. Как она будет целый час петь коммунистам о наивной любви европейской девушки? О боже!