Время возвращаться

– Нет. Как можно дружить, если я не отвечаю? Она надела мини-юбку и стала ходить рядом со мной. Просто ходить рядом. Это выглядело очень глупо. Но поверь, у нее есть такие юбки, в сравнении с которыми эта ее знаменитая пижамка меркнет, как Марс на восходе. Законом не запрещено, хотя на нее смотрели и обсуждали все.

Глеб был заинтригован.

– Как же разрешилась ситуация?

– Я стал с ней разговаривать, и она надела джинсы.

– Ну, Миша, пока я не вижу ничего такого страшного. Вот у нас в больнице…

Миша внезапно возбудился и стал шуметь.

– При чем тут больница?! Пока она в этих кожаных мини ходила, то красных, то черных, нас видело полгорода. Жена моя рядом работает. Ей кто-то рассказал. И – началось.

– Дальше понятно, – попытался притушить страсти Глеб.

– Ну как? У меня жена не сумасшедшая, я ее понимаю. Она, конечно, переживала, но успокоилась бы рано или поздно. А потом случилась катастрофа. Ты же знаешь мою рюмочную, мы там с тобой познакомились. Понимаешь, я очень не люблю гламур и бессмысленные украшения, мне все равно, где быть, мне с моими мыслями интереснее, чем с окружающими людьми и обстановкой. А в нашей рюмочной все честно. Водка, котлета, квашеная капуста. В общем, стою, думаю о крепостном праве. Заходит наша Катя в каком-то рыжем жакете и становится со мной. Показывает официанту паспорт, а у нее день рождения сегодня. Хочу, говорит, с тобой праздновать, ты что заказал? И берет ту же дрянную водку. И при этом так хорошо нам, такой огонь по жилам. Я прямо смотрю, а она взрослая уже, взгляд взрослый. Будто в один день изменилась. Так мы вместе и накидались. Я вел себя как полный идиот, видел же, что она берет столько же, сколько и я, и не мешал, не остановил. Потому что говорили мы ну совсем как отец с дочерью, весь лед ушел, только тепло осталось. Даже оба всплакнули от избытка чувств.

– А о чем говорили?

– О счастье, о любви, о таланте. О Боге.

– Эко вас развезло. Девочка молодец, если впервые выпила столько и обошлось.

– Да не обошлось, – Миша сразу потух и стал, как в начале, воробьем.

– Ей стало плохо, отвезли в больницу прямо оттуда. Ну и я с ней поехал. А город у нас маленький, сам понимаешь. Кто-то не только видел, а даже сфоткал. Лисий салоп вернули потом и паспорт, все ж вещи в рюмочной остались. Но скандал был вполне масштабный, до деканата дошел. Кто-то стал смотреть с интересом, но это не та слава, о которой стоит мечтать. Еще видео есть в интернете, очень популярное, как я… как мы....

– Очень романтично. Но ничего не понятно.

– Да мне тоже, – профессор отвернулся.

Дальше доктор решил пока не спрашивать.

Глава 17

Турнир в Средние века

Ввиду присутствия юной леди, мужчинам следовало быть говорливыми и интересными. Дядя Митя разговаривал охотно, но при этом вне какой-либо связи с наличием Кати на кухне. Ровно так же все время молчал Глеб и не рассказал ни одной байки из всей своей бурной и плотной событиями жизни. Миша же молчал, когда Кати нет, и рассказывал в ее присутствии непрерывно. В ее задачу входило смотреть на него. Она со своей задачей справлялась.

– Миш, а ты можешь нам рассказать что-то красивое? У тебя выходит, что прошлое – это вши, убийства, голод и немного секса. Хотя бы про рыцарей и прекрасных дам, реконструировать словами, как там было. Это ж не сказки, были рыцари? – спросил дядя Митя.

Миша посмотрел в зеленые глаза напротив и понял, что ему есть что рассказать.

– Есть история Зое и Томаса, подробно записанная, скорее всего, самой девушкой на трех здоровенных листах. Судя по почерку, лет ей было поменьше, чем Джульетте. Зато документ. И могила сохранилась в местном соборе, я ее видел, с бронзовым гербом, впечатанном в плиту. Трагическая история.

– Да и так это понятно, что у тебя все истории трагические, давай уже рассказывай.

***

Брабантский Турнир в Лире ждали многие, и тому было несколько причин. Главное, там впервые встретятся братья Люк и Томас Нейсоны. Отец у них был один, но вот кто из них являлся законным, а кто нет, этого сказать было нельзя. Кто-то говорил, что старина Гис спутался с матерью Томаса раньше, чем умерла его законная супруга, хотя записи в церковной книге свидетельствовали об обратном, пока не сгорели в случайном пожаре. Запутанность отношений братьев им мало мешала, потому что денег у отца не было, а вступать в наследство по долгам они не особо стремились. Люк служил испанской короне, и его совершенно белые волосы, выгоравшие до цвета океанского песка, его красное лицо и большие серые глаза смотрелись необычно в местах, где недавно прогнали мавров. Люк был большим, тяжелым, легко носил латы и любил турниры с копьем, он брал весом и спокойствием, все же двести фунтов чистых мышц было с коня не спихнуть, ни запросто, ни со сложностями. Впрочем, он выступал, только если видел, что достойных соперников нет. Он пять лет не был во Фландрии.