Город под тайгой

- За баней тропа, - наконец сказал Петр. - Доведу до верхнего входа. Внутрь за мной пойдешь только если скажу. И эту вашу машину не тащи.

Он имел в виду буровую. Андрей пообещал.

Анна спросила, можно ли ей вместе с ними. Петр посмотрел на ее лопаточку, которая выглядывала из кармана.

- Лопаточку оставь. И пойдем.

* * *

От бани тропа шла вверх вдоль осыпи. Петр дважды останавливался и слушал воду. Андрей давно не ходил по лесу за человеком, который не объясняет, куда повернет, и сперва отставал. Потом увидел, что Петр каждый раз ставит ногу сбоку от мягкого следа, а не в середину. Земля там держала.

Они дошли до валуна с расщелиной. Из нее тянуло холодом. Слева под камнем было темно, справа на наклонной стенке блестела вода. Петр достал из кармана огарок свечи и прикрыл его ладонью. Пока искал спички, Анна тихо сказала, что в щели видно отверстие. Круглое, с двумя прямыми насечками по краям.

Андрей посветил. За насечками выступал металл, гладкий, как край плиты в раскопе. На металле были три дуги.

Он достал полевой блокнот. Дуги Андрей перерисовал ночью с фотографии, которую прислала Анна. Андрей приложил лист к стенке, не касаясь камня. Совпадали расстояния между линиями и короткий разрыв на средней дуге.

Из отверстия потянуло теплым воздухом. Спичка у фитиля вспыхнула и сразу потухла. Они отступили от струи.

В глубине за стенкой включился свет. На миг показался прямой коридор. По полу были расставлены чашки, миски и одна жестяная ложка. Дальше, у самого поворота, стоял прямоугольный ящик с прозрачной крышкой. Внутри лежал фотоаппарат. Петр узнал его раньше, чем Андрей сообразил, почему он кажется знакомым.

- Мой, - сказал старик. - Отец забрал у меня на ночь. Сказал, может, еще пригодится.

Анна придержала его за рукав, когда он шагнул вперед. Петр хотел стряхнуть ее руку, но увидел линию на полу. Перед ящиком металл был проломан и свисал в темноту. Ложка лежала на этой стороне. Кто-то положил ее поперек последней целой плиты.

Тогда из коридора раздался щелчок. Свет погас. В тишине Андрей услышал тот же голос, что ночью.

- Спроси его, хочет ли он услышать, что отец сказал перед тем, как пошел дальше.

Петр поднял голову.

- Ты это тоже слышал? - спросил Андрей.

- Слышал.

Голос на несколько секунд стих.

- Только сначала отойдите от двери. Через минуту на вашем склоне снова начнут бурить.

На поверхности, над камнем, заработал двигатель.

Глава 3. Золотое перо

Петр первым поднялся по тропе. Андрей шел за ним и слышал, как старик втягивает воздух на каждом крутом шаге. Земля под ногами подрагивала. Это чувствовалось еще до того, как из-за деревьев показалась машина.

На площадке над раскопом ставили стойки под буровую. У Андрея с первого взгляда отлегло: бур еще даже не опустили. Двигатель работал на холостом ходу, и человек на подножке махал кому-то рукой, показывая, куда переставить ящик.

Андрей подошел к кабине и попросил заглушить мотор. Водитель показал на белую машину в конце площадки. Тогда Андрей сам пошел к ней.

Мельников стоял у капота и держал планшет в мягком чехле. Он не удивился, увидев Андрея. Только посмотрел на его глиняные колени.

- Под площадкой есть ход, - сказал Андрей. - Сверху на плане он выглядит как две раздельные пустоты. Они соединены. Пока туда никто не зашел, уберите машину.

- Там пустота на глубине двадцати метров.

- У хода, который мы видели, до поверхности метра два. Вода уже размывает откос.

Мельников повернул планшет. В его схеме точки стояли ровно там, где Андрей сам ставил их днем раньше. Между двумя профилями оставался разрыв. Андрей ткнул в него пальцем.

- Вот где мы видели стену. Вы хотите поставить опору прямо сюда.

- Вы?

Петр шагнул из-за плеча Андрея. Старик был без шапки, и мелкие капли сидели у него в волосах, как на мокром стекле.

- Я его водил, - сказал Петр. - Там отец мой. Я хочу, чтобы вы туда снова не полезли по своей бумаге.

Мельников посмотрел на него, потом на край площадки. Спросил, можно ли пройти сверху до выхода хода, не спускаясь. Петр сказал, что можно. Тогда Мельников подошел к машине и сам велел водителю заглушить двигатель.

Когда мотор стих, Андрей услышал, как в откосе бежит вода. Раньше она падала каплями. Теперь лилась тонкой струей, и рыжая взвесь в ней не успевала оседать.

- Техника уйдет к дороге, - сказал Мельников. - Подход снизу обследуем вместе. Если там человек может упасть, поставим ограду. Всё остальное после замеров.

Петр уже собирался идти. Услышав это, остановился.

- Ограду ставьте со стороны вашей дороги. К дереву мы ходить будем.

- Если будет безопасно.

- А когда у вас было безопасно?

Мельников ничего не ответил. Он перевернул планшет экраном вниз и попросил Андрея показать место на бумаге.

* * *

К обеду от лаборатории пришла короткая сводка. Первую линию, похожую на йод, пока оставили под вопросом. В верхней пробе грунта подтвердили следы цезия сто тридцать семь. Во второй верхней пробе, которую взяли с другой стороны реки, он тоже был. Ни координаты города, ни возраст плиты из этого не следовали.

У столовой уже говорили, что военные нашли место взрыва.

Андрей услышал разговор через открытую дверь. Коля сидел на ступеньке, держал в руке обломанную спичку и рисовал ею по грязи. Рядом два буровика спорили, какая сторона горы смотрела на старую площадку. Один уверял, что видел сверху круглое озеро и сразу понял, откуда оно. Второй говорил, что в таком случае по всей Сибири кто-то стрелял без остановки, потому что озер полно.

Андрей сел рядом с Колей. На доске еще держалась вода после дождя.

- Ты вчера по этой тропе один ходил?

- Утром с дедом. Потом один.

- Дед тебе про звон рассказывал?

Коля зачеркнул спичкой один из кругов.

- Рассказывал, если услышишь три удара, к дереву не ходи. Его отец слышал, а потом не пришел домой. А вы, когда нашли, сколько слышали?

- Два.

- Третий ночью был. Я слышал. Мне мама сказала, что железо на крыше хлопало.

Он сунул обломок спички в щель между досками и попросил Андрея посмотреть, не виден ли у него на запястье ожог. На коже была обычная светлая полоска, куда не попало солнце. Андрей спросил, откуда мысль об ожоге.

- Сказали, там всё светится. А я с утра молоко носил.

- Ожога я не вижу. Про замеры можешь у Анны спросить, она со мной была. На тропе у нас был обычный фон. В раскоп пока не ходи, там грунт осыпается.

Коля выслушал и снова взял спичку. На этот раз нарисовал что-то вроде длинной птицы. Андрей подумал, что пацан просто рисует на слух. Потом разглядел на хвосте три короткие черты.

- Это что?

- Из сна. У нас во дворе лежала. Я хотел поднять, а она была горячая.

Андрей смотрел на рисунок дольше, чем собирался. Он мог попросить рассказать все сразу. Мог бы подставить подсказку и получить ответ, который хотел услышать. Вместо этого сходил за листом и карандашом.

- Если хочешь, нарисуй как видел. Потом покажешь деду.

Коля забрал лист обеими руками. Андрей поднялся и ушел, пока не захотел добавить хоть один вопрос.

* * *

Анна ждала его в складском вагончике. На столе у нее лежали два листа с описаниями снов. Свой она держала закрытым.

- Нашла полоски, - сказала она. - На ботинках в твоем сне были белые полоски?

- А на твоем рисунке?

- Две. И левый сапог был надорван сверху.

Она перевернула лист. В углу, рядом с рисунком ботинка, был нарисован короткий треугольник.

- Я проверяла старые материалы по району, - продолжила Анна. - В отчете семьдесят четвертого нашла, что один буровик перед уходом из лагеря кричал про ребенка в желтых ботинках. Цвет указан. Полосок нет. Фото ботинок у нас тоже нет. Это все еще ничего надежно не доказывает. Три рассказа, и в каждом эти ботинки. Теперь надо понять, где мы успели услышать их друг от друга.

- У Коли есть рисунок птицы.

Анна подняла голову.

- Ты про птицу ему говорил?

- Нет.

Она убрала листы в прозрачную папку.

- Тогда больше никому не рассказывай детали, пока не запишем, кто что видел. И мне тоже. Я хочу потом иметь возможность не верить тебе честно.

Андрей закрыл блокнот. Анна не стала заглядывать через стол. Подписала время на своем листе и подождала, пока он сделает то же самое.

- Есть еще кое-что, - сказала она, вытащив из папки копию колонки старой скважины. - Под глиной тут отмечен пепел. Эту скважину когда-то бурили под совсем другую задачу, за восемь километров отсюда. Подойдет ли ее разрез к нашему месту, надо проверить. В той части разреза счет идет на очень большие сроки.

- На какие?

- Я не поставлю дату по соседней скважине. Но если мы подтвердим, что плита под тем же горизонтом и слои никто не перерезал, про недавний бетон разговор закончится.

Она прижала карандашом загнувшийся угол схемы. Андрей показал, где под плитой появилась белая полоса после того, как выдернули вилку. Анна нанесла на схему еще один значок.

- Белый, как у самолета? - спросила она.

- Ровный. Как щель у двери, за которой кто-то оставил свет.

Анна протянула карандаш Андрею. Он добавил к значку время. Когда кончил писать, на пальце осталась белая пыль.

* * *

В ту ночь он не собирался спать. На столе рядом с кружкой стоял открытый блокнот. Андрей записал время, дважды прослушал сообщение Наташи и оставил телефон экраном вниз. Через какое-то время шум в коридоре стих. Он опустил голову на сложенную куртку, только чтобы дать глазам отдохнуть.

Пахло горелым сеном. Так пахло за сараем у бабушки, когда загорелась копна. Андрей помнил, как она вытащила из дыма его велосипед и велела бежать за соседом. Во сне он уже открыл рот, чтобы позвать соседа по имени. И увидел, что стоит совсем в другом месте.

Андрей стоял на галерее над мокрыми крышами. Ему было жарко в чужой плотной одежде. Левую руку тянуло вниз, как после долгого подъема с грузом. В руке был зажат поводок. Собака сидела между двумя людьми и смотрела на дверь, за которой слышались голоса.

Человек, чьими глазами он смотрел, вытер пот рукавом и двинулся дальше. Навстречу шли люди. Один нес старый стул, другой завернутый в простыню цветок. Больше всего Андрея поразил стул. Город вокруг гас, и человеку было некогда решить, какую вещь бросить.

Над выходом ударил колокол. Три раза, с длинной паузой перед последним. Люди остановились. Потом разом пошли быстрее, обгоняя стариков и цепляясь сумками за перила.

Девочка в желтых ботинках вынырнула из-под плеча взрослого. На левом ботинке белели две полоски. Верхняя обрывалась там, где надорвался край. Андрей не знал, почему во сне сразу понял, что это та самая девочка, с которой говорил через стекло. Он видел ее только сбоку, а еще по тому, как натянулся поводок, понял, что собака узнала ее первой.

Девочка обхватила собаку руками и повела к площадке. Над нею висела золотая птица, которую он видел с площади. Снизу были видны плоские поворотные лопатки вдоль крыла. Пока птица висела, они подрагивали. Никакого оперения у нее не было. На хвосте разошлись створки, изнутри упал на камень маленький золотой предмет. По краю еще бежал свет.

Человек подхватил его через рукав и сунул в карман девочке. Она хотела спросить зачем. Он наклонился к самому ее уху.

- Покажешь у двери. Тогда собаку пропустят с тобой.

Девочка кивнула. Сунула руку в карман и тут же вытащила: горячо. Собака отодвинулась на шаг и снова подошла, когда почувствовала, что поводок отпустили.

Дальше вдоль площадки стояло судно. Настил под ним был окрашен желтым. Андрей увидел разметку, где три дуги сходились на краю. Из люка вывели людей. По одному, спокойно, будто каждый знал, куда идти. На стене за ними кто-то пальцем оставил длинную черную полосу. Она напоминала след от золы, если нечаянно задеть край печи.

Человек, чьими глазами Андрей смотрел, поднял девочку над толпой, чтобы ее увидели у двери.

На этом месте сон оборвался.

* * *

Он проснулся от звона ложки, упавшей в кружку. В вагончике была Анна. Она принесла чай и поставила его так неудачно, что ложка соскользнула со стола.

- Который час? - спросил Андрей.

- Без десяти четыре. Ты говорил сквозь сон. Я думала, звонишь.

Он взял блокнот. Сначала записал ботинки, потом золотую пластину и то, как на площадке погас свет. Понял, что не может вспомнить, погас ли свет. Может быть, ему просто хотелось закончить сон так же, как прошлый. Он вычеркнул последнюю строку.

Анна положила рядом пакет из плотной бумаги.

- Нашли у воды, ниже раскопа. Вчера после осыпи вынесло. Я попросила не чистить.

В пакете был плоский предмет длиной с два пальца. С одного края у него осталась глина. Другой сужался и заканчивался раздвоенным кончиком. На поверхности тускло проступали три короткие черты.

Андрей повернул пакет на столе, не касаясь предмета. Видел его с того же угла, с которого видел рукав на руке человека из сна. Хотел сказать это Анне и промолчал. Она сама сравнила его рисунок с находкой.

- Есть разница, - сказала она.

- Какая?

- У тебя края целые. У этой один угол оплавлен.

Утром предмет положили в отдельный контейнер. Мельников прислал человека, который расписался за прием, и оставил им снимки с масштабом. Андрей взял только один отпечаток. На нем золотой кончик был виден так хорошо, что за него хотелось взяться.

После обеда Анна попросила Андрея сесть с ней в пустом складе. На столе стояли две эмалированные кружки. Из одной она вынула четыре узких листка бумаги, другой прижала край карты, чтобы ее не сдувало.

- У тебя запись про перо когда сделана?

- Сегодня, перед рассветом. До того, как ты показала находку.

- А у Коли рисунок вчерашний, около полудня. Оба времени оставим. А сейчас я хочу посмотреть, сколько одинакового мы сами дорисовали.

Она дала Андрею первый листок. На нем Коля нарисовал три черты рядом. Андрей вспомнил край пластины и сразу показал на среднюю черту. Она была чуть короче остальных. На втором листке три черты располагались так же, но с другой стороны, зеркально. Андрей положил рядом оба.

- Ты что, хочешь, чтобы я угадал, какой его?

- Я хочу, чтобы ты сказал, что видел. Когда увидишь настоящий, это уже будет сложнее сделать.

Он описал, как держал пластину через рукав и какой край упирался в палец. Оплавленный угол он видел только на находке, поэтому о нем не сказал. Анна записала, не глядя на листки. Потом показала третий и четвертый. Там на одном с нужного края было две черты, на другом три, но средняя почти касалась края. Андрей выбрал четвертый. Только тогда увидел сбоку знакомый след от ластика.

- Так.

Анна перевернула его. На обороте ее рукой было написано "Андрей". Листок она вырезала из его полевого рисунка. Колин был первый. На первый Андрей теперь смотрел иначе. Он хорошо видел, как можно принять царапину от карандаша за продолжение линии, если этого захочется.

- Они похожи, - сказала Анна. - Но смотреть надо, где перестают быть похожи. Ты же здесь по работе, поэтому и спрашиваю.

Андрей еще раз объяснил, где видел край. Анна подвинула карту и показала фотографию. На ней пластину сняли с оборота. У Андрея в блокноте этой стороны не было. Риску посередине прикрывала засохшая грязь. Человек, который только посмотрел на снимок, не мог понять, насколько риска длинная. Анна убрала фото. Попросила Андрея назвать то, чего на фото не видно. Он описал короткую царапину у самого края. В том месте во сне горячий металл прилип к ткани рукава. Она записала. Днем пластину собирались снять в косом свете. На новом снимке можно будет измерить длину царапины.

- Хочешь поверить? - спросил Андрей.

- Я хочу потом узнать, когда ошиблась.

Она рассказала, как на одном раскопе у них нашли латунную пряжку в том месте, где ее по всем расчетам не могло быть. Уже начали спорить о датах, когда выяснилось, что пряжка от ремня самого геодезиста. Он ходил к раскопу в дождь, его попросили подать пленку, и пряжка упала в стенку. Потом он искал ее по дороге. Ходил с фонарем и ругался на людей, которые весь день не выключали ему рацию.

- Он пришел спросить, не видели ли, - сказала Анна. - Пряжку к тому времени уже положили в пакет и подписали. Вот что было хуже всего. Если бы ему было чуть стыднее спрашивать, мы бы ее еще месяц изучали.

За стеной проехала машина. От ее фар белые листки на столе сделались желтыми, и Анна накрыла их картой. Спросила, есть ли у Андрея дома человек, которому можно рассказать, что здесь происходит. Он сказал, что есть. Тут же подумал, что второй вопрос был бы труднее. Можно ли позвонить этому человеку, даже когда ничего не происходит.