Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

Генерал захлопнул папку и посмотрел на вздувшиеся вены на кистях рук. Мда… не припоминал он на своей памяти, чтобы анонимкам давали такой ход. Почти месяц назад в приемную Председателя поступило письмо, мало чем отличающееся от других писем без обратного адреса и фамилии отправителя, но там были указаны такие факты, что машина безопасности, скрипя шестеренками, завелась и начала очередную охоту. Лебедев прекрасно помнил содержание того письма: « …Сообщаю вам, что подполковник Нелюбин К.Ф., пользуясь бесконтрольностью и используя служебное положение, организовал в нашем городе нелегальное производство меховых изделий, в частности, пошив меховых шапок, пошив и продажу которых осуществляют лица кавказской национальности, ведёт аморальный образ жизни, т.е. своими действиями порочит высокое звание сотрудника КГБ СССР. Прошу проверить данные факты. Свою фамилию указать не могу из соображений личной безопасности, поскольку проживаю в этом же городе…» Обычно такие письма уничтожались, но в этом содержалась маленькая приписочка, которая и решила всё по-другому. В левом верхнем углу было отчетливо написано: «Копия в ЦК КПСС». Ушла ли копия по указанному адресу или нет, никто сказать точно не мог, но умные головы решили подстраховаться и проверить сигнал. Лебедева вызвали к вышестоящему руководству и приказали в короткие сроки найти подтверждение или опровержение фактов, указанных в анонимном сообщении. Однако указали на то, что поскольку проверке подлежат действия высокопоставленного офицера, необходимо провести все мероприятия крайне деликатно, чтобы избежать его компрометации. Также намекнули, что за операцию отвечает лично он, Лебедев, и что в случае подтверждения информации может быть поставлен вопрос о качестве подбора кадров в системе в целом. С одной стороны, возможно, это был очередной параноик, которому шпионы мерещатся за каждым углом, хотя и стиль и содержание письма указывали на спокойный и уверенный характер автора. Оно было исполнено ровным почерком, с наклоном в левую сторону (разведчик хренов, всё равно найдем при желании), без угроз, истерики, требований. С другой стороны, всё верно: если всё подтвердится – позора не оберешься. И главное, он, Лебедев, в конечном итоге может оказаться крайним.

Генерал, недолго думая, вызвал к себе в тот день начальника отделения специальных операций при управлении кадров капитана Прудникова и кратко изложил суть дела. Прудникова он знал давно и полностью ему доверял. Капитан был не по возрасту умен, интересовался исключительно своей работой, не задавал лишних вопросов и не провалил ни одного задания. Получив четкие инструкции и задав несколько уточняющих вопросов, он молча кивнул и покинул кабинет.

«Только бы факты не подтвердились» – голова заболела с удвоенной яростью…

Февраль 1984. 20 км южнее Лисецка, в/ч №… 10 минут спустя

В Ленинской комнате, завешенной от пола до потолка различными инструкциями, приказами, выписками из уставов, клятвами родине, ЦК партии и народу, Прудников, коренастый мужчина, тридцати с небольшим лет, но к этому времени уже контрразведчик со стажем, раздавал документы прикрытия своим подчиненным.

Грубые черты лица, словно высеченные киркой в скальной породе, мало что выражали. Это не значило, что он ничего не чувствовал или был начисто лишен переживаний. Просто за время, проведенное в органах госбезопасности, он отлично знал, как управлять людьми, и всю команду держал на расстоянии вытянутой руки: чуть ближе – потеряешь управление, чуть дальше – потеряешь человека. А что касается эмоций, то они были просто помехой в его работе.

– Ознакомьтесь. С райотделами я все согласовал. Петь, ты молодой стажер – участковый, закреплен сразу за двумя районами, – обратился он к блондину с короткой стрижкой. – Если столкнешься с реальным участковым, сначала изучи его документы, потом предъявишь свои, в зависимости из какого района тот окажется, поэтому у тебя две ксивы. Твоя задача – установить личности в указанном адресе. Дальше, Леший, ты теперь опер из МУРа, в командировке по цеховикам. Твоя задача – тряхнуть все близлежащие зверосовхозы и пощупать коллег на эту же тему. – Леший, ничем не примечательный субъект сорока лет, с шеей борца, молча кивнул.

– Так, теперь братья, – он обратился к оставшимся двум членам группы, – на вас клиент, связь, материальное обеспечение и силовая поддержка, если понадобится, – молодые люди с одинаковыми глазами так же синхронно кивнули. – Так, сколько у нас государственных номеров? – обратился он к одному из них.

– Цивильные московские и пара лисецкой войсковой части. Я с особистом уже договорился. Бланки свидетельств под них имеются, – немедленно прозвучало в ответ.

– Ясно, резюмируем. – Прудников внимательно обвел всю группу взглядом и успел заглянуть в глаза каждого из них. Потом не спеша вытянул из кейса фотографию и продемонстрировал её своим подчиненным. – Запоминайте – это наш нынешний объект. Задача – установление полного круга общения, наличие связей с криминалом, установление, поминутно, распорядка дня, отработка близкого круга родственников, друзей. Его, в том числе, заодно проверяем на аморалку. Крайне важно не засветиться, поэтому работаем без взаимодействия с местными коллегами. Особиста также используем втемную. Специальные технические мероприятия проводить невозможно. Поэтому ваши главные спецсредства – это глаза и уши, ну и мозги с ногами в придачу. Отчет ежедневный. Вопросы?

– Володь, – обратился к нему Леший, – мы надолго здесь?

– Странный для тебя вопрос, Лёша. Раньше сядем – раньше выйдем. Всё от нас зависит. Пока не выявим что-либо или пока не будем убеждены в обратном на сто процентов, мы не уедем. Месяц, полгода – не знаю. Ладно, если все понятно, распаковываем гардероб и на боковую. Завтра с утра стартуем…

Февраль 1984, г. Лисецк

Лёшка стоял перед зеркалом и изучал слегка отекшее после сна лицо – брить или не брить? Вот в чем вопрос… А что может быть главнее в двадцать лет? Проблема состояла в том, что его подбородок год назад уже познакомился с безопасными лезвиями «Спутник» и «Нева». Последние, правда, получили в народе название «НЕВАжные». Может, поэтому, вместо желанной густой шкиперской бороды, под носом и чуть ниже щек росли редкие клочки мягких волос, которые в принципе можно было и не трогать, есть они или нет их, окружающие не заметят, как не замечают амёбу или инфузорию-туфельку без многократного увеличения под микроскопом. Именно в этом «незамечании» и была трагедия молодого еще человека. Он прекрасно помнил школьного друга Марка, которому начал завидовать еще в школе, в начале восьмого класса. Марк по фамилии Трахтенберг был коренаст, невысок, почти на голову ниже Лёшки. После летних каникул, первого сентября явился на школьную линейку с невообразимо роскошной бородой. Борода убила всех его одноклассников, Лёшка был в их числе. А Марк летал в районе седьмого – восьмого неба. Правда, недолго. Полет был оборван завучем Ниной Сергеевной. Точнее, всё началось с истеричной мамаши, которая левой рукой держала сына – первоклашку, а правой тыкала в сторону вальяжно-расслабленного Марка, не замечавшего ничьих взглядов, и нервно восклицала: «Смотрите, бородатый пионер!». Непонятно, что её так возбудило – курчавая окладистая темная бородка, или такого же цвета волосы, выглядывающие сквозь натянутую рубашку чуть ниже красного галстука, но дело было сделано – крики самки павиана привлекли внимания завуча, и та решительно задержала Марка после линейки:

– Это надо немедленно сбрить. – она сделала круговое движение рукой вокруг лица.

– Нина Сергеевна, ну почему? – взмолился Марк. – Это же естественно. На голове же тоже волосы растут. И никто их не бреет.

Но Нина Сергеевна была непреклонна и, пропустив справедливое замечание школьника мимо ушей, выдала на гора сентенцию приблизительно следующего содержания:

– Пионер и борода несовместимы.

Марк не сдавался:

– Нина Сергеевна, но нигде не написано, что пионеры должны брить бороду…

Однако та, недолго думая, вытащила главный козырь из колоды крапленых карт:

– Мне твоему отцу на работу позвонить?

Марк насупился:

– Нет, не надо, – но еврейское счастье видно не давало ему успокоиться, и он спросил, – а что, мне только бороду сбрить?

Нина Сергеевна удивилась:

– Ну да, а что еще?

Марк расстегнул верхние пуговицы на груди, и кусок алой материи растворился в зарослях золотистых, чуть выгоревших на солнце волос… Вопль завуча слышала вся школа. Отца Марка все-таки пригласили для воспитательной беседы, тот свою очередь провел ее с сыном. На следующий день, когда Марк приплелся в школу, все почувствовали – его побрили не только сверху, но и снизу…

Лёшка яростно намыливал щеки помазком и думал о том, что за такую бородку, как у Марка, не жалко было отдать лет десять никчемной жизни. Сам процесс бритья не занял больше минуты. Станком вверх, станком вниз, станком поперек. Можно было бы побриться и с завязанными глазами. Лёшка в принципе был доволен всем, что он получил от природы в подарок. Рост под метр девяносто, худощавость, густые темно-русые волосы в сочетании с приятной улыбкой и цепким взглядом серых глаз составляли суть его обаяния. Расстраивало только отсутствие бороды. «Ну ладно, – подумалось ему, – зато времени сколько экономлю». Самое приятное, что можно было получить от раннего утра в подарок, – чашка кофе и сигарета «OPAL» после завтрака. Расправившись с омлетом, он достал с кухонной полки приземистую круглую банку коричневого цвета с надписью «стопроцентный индийский натуральный кофе», открыл ее – и вся небольшая кухня наполнилась волнующим и прекрасным заморским ароматом. Помедитировав с чашкой и сигаретой минут десять у окна, он порадовался приходу ранней весны вместе с мальчишками, весело шлепавшими по лужам в ближайшую школу, резво натянул на себя джинсы, отцовский свитер, куртку, не забыл про спортивную сумку с конспектами и рысцой рванул к автобусной остановке. Радости утра на этом закончились. Теперь главное не опоздать на лекции в университет.

Алексей Самойлов родился почти двадцать лет назад в соседнем городе Каменске, где проживало чуть больше четырехсот тысяч человек, если не врали цифры последней переписи населения, в семье геологов. Романтичная такая профессия была. Минус был один, но существенный. За последние пять лет с родителями удавалось видеться пару раз в году. Так что свое воспитание он получал от них в основном в письмах и открытках. А по последним он даже получал образование в части географии – вся западная и восточная Сибирь в картинках. Реальным образованием и воспитанием Лёшки занималась его бабушка, Полина Сергеевна, которая после отъезда родителей в командировку оставила свою квартиру в Лисецке и немедленно перебралась к внуку в Каменск. В результате Лешка регулярно был накормлен, обшит и отутюжен. Бабушка была единственным человеком в Лёшкиной жизни, которая всегда была счастлива видеть своего внука. Всю свою воспитательную работу она построила без единого окрика и тем более оскорбления. Если внук делал что-то не так, она так укоризненно смотрела на него, что Лёшке этого хватало надолго, если не сказать навсегда.

Школьные годы пролетели незаметно. Еще вчера он пошел в первый класс, а сегодня был разбужен долгожданным прощальным школьным звонком. Наступило время принять первое самостоятельное решение – кем быть. Впрочем, всё и так уже было решено. Преодолев десятилетний рубеж прожитых лет, Лёшка раз и навсегда на вопрос: «Кем станешь, когда вырастешь?» отказался отвечать стандартно, как отвечали все его сверстники – «космонавтом, летчиком, моряком» по причине хронического гайморита, который его преследовал в межсезонье. И детский участковый врач, вдобавок, просто зазомбировала: да, не быть тебе моряком… Геологом, как родители, ему тоже решительно не хотелось быть. Все-таки, хоть иногда, надо жить в своем доме. Поскольку Лёшке учеба давалась крайне легко, бабушка настаивала, чтобы внук стал врачом, но Алексей отмёл и эту идею. Он не представлял себе, как можно весь день смотреть в рот, нос или копаться в чужих ушах. Резать скальпелем живых людей он бы тоже не смог, даже во имя их спасения. Явно выраженных талантов не было, за исключением одного, хотя, честно говоря, это вряд ли можно было назвать талантом. Он ясно видел и понимал причинно-следственные связи окружающего его мира. Лёшка заранее знал, что от него хотели одноклассники, учителя, соседи и просто друзья. Секреты для него перестали существовать. Если надо было решить какую-либо проблему, он умел на мгновение отключать мозг от внешних раздражителей, забыть про всё на свете и сконцентрироваться на двух предметах или явлениях, которые надо было связать. Он тогда еще не понимал, что существует анализ, оценка событий, прогноз и аналитика. Он просто анализировал, оценивал и прогнозировал не хуже дипломированных специалистов, а может, даже и лучше.

Еще мальчишкой он приблизительно знал, что и кому писала во время переменки на листке бумаги одноклассница Люська, прикрывая его ладошкой. Здесь не надо было быть семи пядей во лбу, достаточно было заметить её пару взглядов, брошенных на Ваську Свиридова, стоящего у открытого окна, а так же обратить внимание на то, как девчонка посмеивается при написании записки. Всё ясно: Васька – отличник, такие нравятся девчонкам. Это раз. Люська решила обратить на себя его внимание. Это два. Написать признание в любви она не решится, значит, текст будет приблизительно таким: «одна девочка ждет тебя во дворе после уроков, приходи один». Это три. Судя по тому, что она посмеивается, значит, сама она не придет, а понаблюдает со стороны. Это четыре. Записку передаст через подругу по парте – «только лично в руки и не говори от кого». Это пять. Но главное, отличникам безразличны их одноклассницы – есть дела поважнее – значит, Васька прочитает записку и выбросит её в окно. Это шесть. Иногда Лёшка проверял свои догадки, и когда Люська только начинала что– то шептать в ухо своей подруге, он выходил во двор и подходил к окну, где стоял Васька. Потом поднимал и расправлял вылетевший из окна комок бумаги: «таинственная незнакомка будет ждать тебя в столовой после уроков», поднимался в класс, подходил к Люське и тихо говорил: «вряд ли он придет». Призом был паралич, на полминуты поразивший девочку, которая не давала потом прохода ему весь день: «Кто сказал?» и «От кого узнал?».

Бабушка тоже обращалась к нему со всякими незначимыми вопросами, не предполагая истинные размеры потенциала собственного внука:

– Лёш, ключи от почтового ящика не видел? – Это значит в прихожей, на обычном месте их не было.

– В правом кармане твоего пальто, ба, – с небольшой задержкой приходил ответ. Время ушло на то, чтобы оторваться от детектива и просчитать несложную схему. Почту вынимает только бабушка, значит ключи у нее. Это раз. Последний раз она вынимала почту вчера. Это два. Бабушка всегда обычно внимательная, и у нее все разложено по своим местам. Это три. Но вчера пришло очередное письмо от родителей, которое она поторопилась открыть прямо на лестничной клетке, значит, поволновалась. Это четыре. И последнее, которое по счету пять, почтовый ящик она открыла, возвращаясь из булочной, значит, была в пальто. Да, была и шестая мысль, пролетевшая в долю микросекунды насчет левого или правого кармана, но если бы бабушка открыла ящик с пустыми руками, то были бы варианты, но авоська с хлебом в левой руке не оставила альтернативы.

– Вот они, потеряшки, – радостно донеслось через минуту из коридора. – Глазастый ты у меня, – добавила бабушка, предполагая, что тот обратил внимание, когда она прятала ключи в карман. А внук продолжал читать детектив, уже забыв про этот случай. Интерес представляла загадка и сам поиск решения, а всё, что уже было решено, быстро падало в мусорную корзину.

Но иногда эти способности доставляли немало неприятностей. Лешка вспоминал иногда случай, произошедший с его соседом, Виктором Маслюковым по кличке Мосол. Виктор был старше Лёшки на шесть лет. Для него он был добрым парнем с непростой судьбой, успевшим к своим девятнадцати годам получить судимость за драку и из трех лет два года отбыть на «малолетке». Он держал голубятню на крыше и всегда был рад, если Лёшка составлял ему компанию. Мослом его, очевидно, прозвали не по фамилии, а за фигуру. Необычайно худой, но необыкновенно жилистый и резкий, с коротким ежиком черных волос и презрительным прищуром темных глаз, скользкий в словах – за язык не поймать, он действительно походил на обглоданную кость для собак. Поскольку мяса на ней нет, то она никому не нужна. Его лоб и висок пересекал длинный неровный шрам, полученный в заведении для малолетних преступников. Все соседские пацаны обходили его стороной. Здесь, видно, не обходилось без родителей, которые в свою очередь переживали за будущие анкеты своих детей. Но и Витька их тоже не жаловал. Только с Лёшкой всё как-то было по-другому. Возможно, из-за Полины Сергеевны, которая искренне жалела Мосла, рано оставшегося без матери, да и без отца, по сути, – тот редко был резвым. Она могла Виктора накормить обедом, могла отчитать его за проделки. Мосол почему-то всё сносил покорно и безропотно: «Тёть Поль… ну ладно вам, тёть Поль… ». Но если бабушка себя плохо чувствовала, а внук был в школе, Мосол откладывал все дела, какими бы срочными они ни были, и всегда бегал за хлебом, молоком или в аптеку. С Лёшкой Виктор общался на равных, но никогда не спорил и никогда не рассказывал о жизни в колонии, как бы Лешка ни просил. «Там тебе было бы неинтересно», – отшучивался он.

C трудоустройством у Мосла была просто беда. Кому был нужен человек с несоветской биографией? Жил случайными заработками – подрабатывал на стройке ночным сторожем, занимался мелким ремонтом бытовой техники и, конечно, продавал голубей. На существование вполне хватало, на жизнь – совсем нет.

Однажды Лёшка, которому на тот момент было тринадцать лет, возвращался от своего одноклассника и, проходя мимо строящегося дома, случайно в сумерках угодил правой ногой в лужу растекшейся смолы. Потерял минут двадцать на то, чтобы очистить кеды, и чертыхаясь продолжил путь домой.

У его подъезда стоял милицейский «Москвич» с типичным канареечным цветом кузова. Лёшка открыл скрипучую дверь, отметил на себе внимательный взгляд водителя и стал подниматься наверх. На лестничной площадке третьего этажа, где он проживал, оказалось довольно оживленно. Двери двух квартир, его и Мосла, были распахнуты, а в квартире у Виктора еще куча народа – два милиционера в форме, незнакомый человек в штатском, бабушка, сам Мосол и еще отец Виктора, точнее сказать, храп отца Виктора, доносившийся из соседней комнаты. Как выяснилось, юная жена заместителя прокурора города возвращалась вечером домой от известной портнихи, обшивающей весь бомонд города, у которой она заказала новое вечернее платье. Неожиданно от стены дома, мимо которого она проходила, отделилась тень, подлетела к ней, сорвала золотую цепочку с нежной шейки и бесшумно исчезла, если не считать звуком шарканье старыми тапками. Проходивший мимо милицейский патруль мгновенно оценил ситуацию, услышав фамилию потерпевшей, и практически настиг злоумышленника у подъезда дома, где проживал Лёшка. Однако, негодяй успел шмыгнуть в подъезд, и скрутить его удалось уже только на пороге квартиры. Таким образом, первые гости кучей малой ввалились в квартиру. Потом мгновенно отреагировал и минут через десять прибыл дежурный следователь районной прокуратуры. Еще минут через пять пригласили Полину Сергеевну в качестве понятой, и в этот момент в дверном проеме появился Лёшка. Мосол молча сидел в наручниках на кухне возле крохотного стола, рядом с ним стоял человек в штатском, а в штатского упирался плечом розовощекий сержант милиции. В узком коридоре находилась бабушка, и рядом с ней вход контролировал второй блюститель порядка. На мгновенье зависла тишина. В глазах штатского читался вопрос – «ты кто?». Мосол безучастно мазнул взглядом по Лёшкиному лицу, милицейские напряглись – «так, соучастник явился», бабушка расстроенно глянула на внука: «вот вечно ты не вовремя», даже отец Мосла храпеть перестал, затих на секунду. Однако тут же немая сцена начала движение: под аккомпанемент мощного храпа милиционеры развернули плечи, штатский спросил – «Ты кто?», бабушка одновременно ответила: «Это мой внук», и все как-то сразу потеряли интерес к Лёшкиной персоне. Штатский повернулся к Мослу:

– Повторяю, верни цепочку, получишь свой «пятерик» и расстанемся по-доброму.

– Не я это был, гражданин начальник, попутали, – не поднимая головы, пробубнил Виктор.

– А почему убегал тогда? – следователь ухмыльнулся. – Да и по показаниям патруля, там в районе ста метров вообще никого не было. Отдай по-хорошему, иначе вверх дном всё перевернем.

– Ищите, если надо. Не я это был, – упорно, как мантру, повторил Мосол и при этом как-то странно жалобно взглянул на Полину Сергеевну. Одновременно под столом он шевельнул пальцами правой ноги, задник тапки съехал вниз, и на пол выползло что-то блестящее. Бабушка стояла как изваяние, наверное, ничего не заметила. Зато Лешка мгновенно всё увидел и понял. С одной стороны, на весах было явное преступление, с другой тороны, был Мосол, неплохой человек, просто загнанный в угол сложившейся жизнью. Сомнений не осталось. Решение тоже пришло мгновенно. Как-то раз Мосол, испытывая смекалку Лёшки, смачно плюнул на асфальт и предложил – подними, если умный. Лёшка знал этот фокус, однако пожал плечами, предоставив другу проявить свои умения, и усмехнулся, когда тот, повернувшись к нему спиной, шаркнул ногой по плевку и согнул ногу в колене, как лошадь, с победным видом предъявляя мокрую подошву. Сегодня придется повторить этот трюк.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное