Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

– Мосол, ты что, белены объелся?!

В противоположном углу коридора стоял на полусогнутых ногах, чуть разведя руки в стороны и готовый к нападению, не кто иной, как друг детства, Витька Маслюков. Он немного окреп за последние два года, но узнать его было не сложно, несмотря на черную кожаную куртку и такого же цвета вязанную спортивную шапку, надвинутой до самых бровей. Он лихорадочно вращал глазами, и прошло несколько секунд, пока он смог, наконец, всё осмыслить, и лихорадочный блеск в его глазах сменился ужасом и растерянностью:

– Лёшка… ты?! – он даже потрогал бывшего друга, – твою мать… – непечатной лексикой он, как и прежде, владел в совершенстве, – вот сука… ну, сучья жизнь. Лёх, да опусти ты ящик от греха. Прости, брат, попутал я… не знал, что ты тут живешь. Ты как… цел? – он тревожно глянул на Самойлова.

Лёшка медленно опустил ящик для ключей и, не спуская взгляда с соседа, повесил его на свое место. Ключи жалобно тренькнули внутри.

– А что мне будет? Главное, что тебе голову не раскроил, – ворчливо ответил он и тут же почувствовал, что спина странно намокла, и это был не пот.

Самойлов скинул куртку, вывернул ее наизнанку и обнаружил на ее задней части запутавшееся в синтепоне подкладки металлическое кольцо. Потянув за него, он вытащил стальное шило, кончик которого был в крови. Лешка задрал свитер и, отодвинув застывшего Мосла, повернулся спиной к зеркалу. Справа, на пояснице, была прочерчена красная полоса, из которой активно сочилась кровь. Рана, к счастью, оказалась поверхностной. Самойлов закрыл входную дверь.

– Да, Мосол, с хорошими гостинцами ты ходишь в гости к старым друзьям, – Лёшка снял с себя свитер и прошел в ванную.

– Лёх, да не знал я, что это твоя квартира . – Виктор понемногу пришёл в себя и перестал дико озираться по сторонам. Он снял с себя куртку, шапку и, оставшись в синем спортивном костюме, последовал за товарищем в ванную. Самойлов стоял перед зеркалом полуголый и йодом смазывал разрезанные края раны.

– Дай помогу, – Мосол протянул руку за ватой.

– Только без шила, лады? – криво улыбнулся Лёшка.

Маслюков недолго покопался в аптечке, прижег красную полоску йодом и сверху наклеил пластырь. Критическим взглядом осмотрел свою работу и остался доволен:

– Почти как новый.

– Ага, спасибо. Заходи почаще, – Лешка натянул свитер и вышел на кухню, – кофе будешь?

– Мне бы водки, Лёха. Мозги до сих пор трясутся, – Мосол присел за маленький столик.

– Обойдешься… могу только предложить индийского розлива. – Лешка поставил две кружки с кофе на стол, придвинул сахарницу и присел напротив:

– Излагай.

– Заказали тебя, Лёха, – просто ответил Мосол и провел ладонью по коротко стриженному ёжику волос. Покопался в кармане и достал оттуда пачку «Примы». – Ты когда уехал с тетей Полей из Каменска, я срок схлопотал. По глупости влетел. Отец уже как год по пьянке склеил ласты. Я освободился пару месяцев назад, прибился к людям. Вместе оно проще как-то.

Вчера старший вот этот адрес дал и еще дал три дня на решение вопроса. Сказал, что сука там, мешает людям нормальным дышать. Еще сказал, что мужик молодой и прописан один. Лица твоего у них нет. Денег забашляли. Вот так я здесь и оказался. Выкрутил лампочку и ждал, а дальше… дальше ты все уже знаешь сам. Я бы тебя на шило насадил и дверь бы закрыл. Кому ты дорогу перешёл, брат? Куда влип? Там не простые люди, если даже старший метлу привязал, когда о них речь зашла. Самойлов прислонился к стене и внимательно слушал Маслюкова. Неторопливая обыденная речь рождала страх. Если бы Мосол был бы более эмоционален, рассказывал бы в красках, может, так было бы проще и спокойнее, но Виктор говорил безразличным тоном, как говорят о потерянных мелких вещах или докуренной сигарете. Нет, не животный страх, который парализует не только волю, а заодно и все конечности. Скорее, это был адреналин, выразившийся в учащенном сердцебиении и покалывании кончиков пальцев острыми иголочками. Лешка сделал глоток кофе и успокоился:

– Да, Вить, догадываюсь, откуда ветер дует. Тебе знать ни к чему, спокойнее будешь. Что делать собираешься?

Неожиданно Мосол преобразился, исчезло напускное спокойствие, и по худому лицу пробежала судорога:

– Ты чё мне такие вопросы задаешь, в козлы меня записал? Мне тетя Поля, как мать была, а ты мелким братом. Был и остался.Твою ж мать… ты прикинь, что могло бы случиться . Короче, вопрос не в том, что я собираюсь делать, а в том, что нам надо делать, – карие глаза еще больше потемнели, и зрачки слились с радужной оболочкой. – Могу сказать одно: даже если я на Луну отправлю своего старшего, тебя по любому найдут и решат вопрос. Заныкаться тебе надо, и чем глубже, тем лучше. Уехать из Лисецка навсегда, сегодня .– Мосол закашлялся, потом глубоко вздохнул и перешел на горячий шепот, – даже если убить того, кто сделал на тебя заказ, это не поможет. Беги, Лёха, а я, если придется, их попридержу. Может, выиграем пару деньков, по рукам?

Самойлов оторвал спину от стены и невольно поморщился. Поясницу неприятно жгло. План действий уже сложился в его голове.

– Нет, не по рукам, мне дела кое-какие доделать надо.

– Ты что, с катушек слетел, какие дела? Участок на погосте собрался заказать? – Мосол вытаращил глаза.

– Сколько, говоришь, тебе времени на меня отвели, три дня? – Лёшка дождался, пока Витька кивнул головой, и продолжил, – сделаем следующим образом, и все останутся живы. Давай только спорить не будем, – поморщился Самойлов на готовое слететь с губ Мосла возражение, – Я уеду, но мне надо недели три.

Мосол категорично и отрицательно покачал головой:

– Не успеем. Это слишком долго.

– Мне, чтобы закончить все дела в Лисецке, нужно дня три, не больше. Потом я сразу переберусь в Каменск.

– Совсем свихнулся. Хочешь парням помочь, чтобы ездить никуда не надо было? – Мосол озадаченно посмотрел на бывшего соседа. – Там же тебя найдут в два счета. Фотку твою они получат, это вопрос времени.

– Они меня не найдут, если я поживу… в твоей квартире. И фотку мою вряд ли получат, если я доделаю все дела здесь. Короче, если хочешь помочь, гони ключи от квартиры. Я тебе потом их в почтовом ящике оставлю. Есть, где пожить до середины апреля?

– Найду, где перекантоваться. Я тогда своим через пару дней цинкану, что типа ты дома не ночуешь, хата пустая. Ты ж молодой, может, у тёлки где. Если другого пришлют, ты уже в Каменске будешь. Добро… Лёх, но только не тяни, это не шутки… слушай, ты не против, если я у тебя заночую?

– Без проблем, – Лёшка осторожно встал и пошел в комнату. Там он из шкафа достал одеяло с подушкой и положил их на диван. Потом вернулся на кухню, – Сам постелешь. Белье на диване.

Мосол кивнул и ушел спать. Лёшка повозился с отцовским фотоаппаратом, заряжая в него пленку, потом еще долго курил на кухне и, наконец, отправился к себе в спальню. Когда он уже почти заснул, из комнаты послышался голос Мосла:

– Лёх, не спишь?

– Почти уснул.

– Лех, тебе не страшно? А что, если я фуфло прогнал, а сам доделаю свое дело до конца?

– Нет, не страшно. Бабон на том свете спросит за меня по полной программе, – Самойлов перевернулся на бок и глубоко заснул .

Когда он проснулся, лучи солнца ярко освещали комнату, отражаясь от зеркального трюмо разноцветными зайчиками. На часах было десять. Лешка сладко потянулся, но боль в спине заставила поморщиться. Вчерашние события неприятной каруселью пронеслись в голове. В соседней комнате было тихо. Лёшка встал и вышел в коридор. В комнате никого не было. На диване лежали сложенное одеяло и подушка, на которой сверху лежало стальное шило.

Самойлов с аппетитом позавтракал и в половине двенадцатого уже сидел в кафе у окна и пристально наблюдал за Бартеневым, который через дорогу напротив сидел в своем стеклянном киоске и занимался починкой обуви. В кафе было пустынно в этот час. Перед Лешкой на столе лежала свежая газета, ватрушка с повидлом и расчехленный фотоаппарат. На нем заранее была выставлена диафрагма, чтобы не потерять драгоценное время в нужный момент. Осталось только навести на резкость и нажать спуск. Самойлов попивал остывший какао и наблюдал за прохожими. Народу было немного. Люди с удовольствием подставляли лица солнцу, как дети, прыгали через растекшиеся лужи и спешили по своим делам. Вот прошел явно кавказец, но Бартенев не обратил на него никакого внимания. Вот еще два незнакомца, стоя спинами к проезжей части что-то бурно обсуждали между собой, но Владимир Андреевич знаков не подавал. Лешка посмотрел на часы – было уже начало первого. «Ну, что же, не все коту масленица» – подумалось ему.

Неожиданно перед сапожником возникла бабища необъятных размеров и заслонила своим телом не только Бартенева, но и весь ларек целиком. Лешка усмехнулся, если она ему принесла в ремонт свой ремень, то работы у него будет до вечера. Дальше началось непонятное. Из-за спины тётки Владимир Андреевич запрыгнул на свой табурет и угрожающе занес огромный валенок с резиновой галошей над её головой. Тетка от страха присела и выронила на дорогу красный сапог, который вытащила до этого из авоськи, но Бартенев продолжал размахивать валенком, как рыцарь знаменем над поверженным драконом. Тут Лешку осенило, это был знак. Он мгновенно кинул взгляд влево и увидел две мужские фигуры с чемоданами в руках, которые пересекли арку и удалились в глубину двора. Самойлов взял фотоаппарат в руки. «Ладно, щелкнем их на выходе».

Бартенев, тем временем, заметил присевшее под ним на корточках огромное темно-коричневое пальто с серым пуховым платком на голове. Он попытался ей помочь, продолжая держать валенок в высоко поднятой руке. Сапожник взял её за плечо, но женщина в пальто взвизгнула так, что даже у Лешки зазвенело в ушах, и, подхватив сапог, умчалась прочь от сумасшедшего старика. Бартенев озадаченно посмотрел ей вслед и сел на свое место.

Минут через десять незнакомцы с чемоданами снова появились в арке, и Лёшка превратился в пружину. Они остановились у выхода из арки, и один из них закурил. Щелк, щелк – крупный план, щелк, щелк – лицо одного, щелк, щелк – лицо другого, щелк, щелк – незнакомцы были запечатлены в уменьшенном масштабе. Они перекинулись фразами и разошлись в разные стороны. Лёшка зачехлил фотоаппарат и поспешил к Бартеневу, дожевывая на ходу ватрушку.

Владимир Андреевич поднял голову и тревожно спросил:

– Привет, получилось?

– И вам здрасьте, а то, – Лёшка проглотил крупный кусок, поперхнулся и, откашлявшись каркнул. – Ну всё, поскакали теперь в Яркино, времени мало. Вам же еще костюм купить надо.

– С утра уже купил, – ответил с некоторой гордостью Бартенев, – осталось только в парикмахерскую сходить.

Лёшка вытащил из кармана шило и передал его старику:

– Возьмите, может быть пригодится в работе.

Бартенев осмотрел инструмент и ногтем отковырнул засохшую кровь, застывшую бурой коркой на самом острие.

– Откуда оно?

– Пользуйтесь.

Они поспешили на угол улицы, до ближайшей остановки. Дед шел быстро и практически не отставал от Лёшки. «Старая закалка» – подумалось с завистью молодому парню. В автобусе тоже, как и на улице, было немного народу, и они с комфортом расположились на задних сиденьях.

– Лёш, всё хотел спросить, ты рассказывал, что вы записали Нелюбина, а как вам это удалось? Магнитофоны, они же огромные .

Лёшка с доброй улыбкой посмотрел на Бартенева. Потрясающий старик! Своих дедов Самойлов не знал, один погиб на Курской дуге, второго осудили за то, что попал в окружение и потом отправили куда-то под Красноярск. Правда, позже, спустя лет десять, реабилитировали, но дед там так и остался. Новая жена, новая семья. Как-то надо было выживать в эти непростые годы. А Бартенев, ставший за последние дни родным человеком, сидел рядом и, прожив немыслимую жизнь, наивно спрашивал о простых вещах. Лёшка отстегнул от ремня японскую машинку и вместе с наушниками передал Владимиру Андреевичу. Тот с интересом покрутил их в руках.

– Вон видите, две женщины сидят? – Лёшка указал на двух болтающих подруг, находившихся от них метрах в четырех.

– Ну, вижу, конечно, а что?

– А о чем они говорят?

– Лёш, так не слышно же, – старик озадаченно посмотрел на Самойлова.

– А теперь? – Лёшка ловко нацепил наушники на голову Бартенева и нажал красную кнопку.

Владимир Андреевич вздрогнул всем телом и испуганно округлил глаза.

– Как это?

– Это еще не всё. – Лешка нажал на другую кнопку, и в глубине наушников полилась красивая мелодия. Лицо Бартенева сначала выглядело настороженным, прорезались глубокие складки морщин, но через минуту он сидел и с совершенно счастливым видом, как мальчишка, крутил головой по сторонам. Лешка, перехватив его взгляд, кивнул ему: «Ну как, понравилось?». Бартенев, стараясь перекричать саксофон, неожиданно заорал на весь автобус.

– Вот это прогресс!!

Люди испуганно оборачивались назад, но Владимир Андреевич лишь покачивал головой в ритме музыки и блаженно улыбался. Дальше было веселее. Бартенев неожиданно начал подпевать мелодиям, хотя со стороны это больше подходило на завывание старого кобеля в ожидании грозы. Сидевшая неподалёку контролёрша с коричневой сумкой через плечо начала присматриваться к малахольному старику и уже собралась сделать ему внушение, но наткнулась на каменный Лёшкин взгляд, и сделала вид, что увлеклась пейзажами за окном. Владимир Андреевич мычал и голосил всю дорогу, а люди в автобусе опасливо молчали. Перед остановкой «Яркино» Самойлов тронул Бартенева за рукав и большим пальцем показал на заднюю дверь. Старик снял наушники, и пассажиры облегченно вздохнули.

До дома любовницы Нелюбина идти было не больше десяти минут. Ухоженный поселок находился недалеко от озера, заботливо окруженного многолетними соснами. Бартенев многозначительно кивнул Лёшке, когда они поравнялись с высоким деревянным забором и металлической калиткой между двух кирпичных опор, на одной из них висела кнопка электрического звонка.

– Дальше что? – тихо спросил Бартенев.

Лёшка оглянулся, нашел подходящую елку, в двадцати метрах от входа, и ответил:

– Позвоните, и если она откроет, назовите ее как-нибудь по имени и сделайте шаг влево. Я буду вон там сидеть, – Самойлов кивнул в сторону ели.

– Леш, по какому имени? Я же не знаю, как ее зовут.

– Это не важно, назовите хоть Зоей… она поправит, если ошибетесь. Психология, Владимир Андреевич.

Бартенев уважительно кивнул и, подождав, пока Самойлов расположился в засаде, нажал кнопку вызова. Практически сразу распахнулась калитка, и появилась молодая женщина редкой красоты. Она была в джинсах и в накинутой на плечи дубленке. Выражение голубых глаз сменилось с радостного на удивленное, и она, тряхнув гривой светлых, чуть вьющихся волос, вопросительно оглядела старика в замызганном ватнике и черной кроличьей шапке.

– Зоя?

– Да, – удивленно прозвучало в ответ.

Бартенев испуганно оглянулся на одинокую елку, за которой спрятался Лешка. Таких инструкций он не получал. Преодолев себя, он снова задал вопрос, моля всевышнего услышать отрицательный ответ.

– Зоя Филипповна?

– Нет, Михайловна, а вы кто?

Бартенев с облегчением выдохнул и радостно сообщил:

– Я… так я ищу Ивана Васильевича, сто лет не видел его. А у него дочь, ее Зоей зовут, я вот сослепу перепутал. Извините, Бога ради.

Блондинка внимательно посмотрела на полоумного старика:

– Странно. Если вашего друга зовут Иваном, значит, его дочь Зоя Ивановна, а вы сказали Филипповна.

Бартенев смутился еще больше:

– Так это… он не любил, что он Филипп, вот мы его Иваном и звали… ну ладно… нет, так нет, желаю здравствовать, – и, поклонившись в пояс, отправился восвояси.

Молодая женщина пожала плечами и закрыла дверь. Лёшка, не избалованный женской красотой, сидел за деревом, любуясь синими глазами и тонкой талией, и едва не забыл про фотоаппарат. В последний момент он всё же успел сделать пару кадров и хотел уже вылезти из засады, но его что-то остановило. Калитка снова открылась, и красавица озадаченно посмотрела еще раз вслед странному старику. Самойлов затаился. Калитка снова хлопнула, и только тогда он помчался за Бартеневым.

В автобусе Лёшка больше не предлагал плеер Бартеневу, так что они без приключений добрались до города. Когда они вышли из автобуса, Самойлов посмотрел на часы. Времени было предостаточно.

– Так, ну что . Катрин прилетает около девяти вечера. Прибавим час, значит, к десяти будьте в гостинице «Дон». Я встречу вас внизу в вестибюле.

– Лёша, а может быть, вместе поедем в аэропорт?

– Владимир Андреевич, а первые и самые главные слова вы ей наедине скажете или перед толпой народа?

– Ну да, ну да… все правильно. Хорошо, Лёша, до вечера, – согласился Бартенев.

Самойлов примчался домой, быстро снял свитер и настолько же медленно – белую футболку. Рана давала о себе знать при каждом резком движении, и на память о себе оставило красное пятно на майке сзади. Лёшка вытащил из кладовки бачок для проявки пленки, реактивы, развел их в воде и следующие полчаса провел в ванной комнате, выключив свет. Когда всё было закончено, он вышел с сырой пленкой и поднес ее к плафону, висевшему на кухне. Удовлетворенно кивнул головой и прикрепил бельевой прищепкой пленку к абажуру. Поглядывая на часы, Лёшка решил минут десять посвятить себе. Он вскипятил чайник и достал банку с кофе. Чайная ложка поскребла о пустое дно банки, и Лёшка грустно подумал, что всё хорошее в этой жизни рано или поздно заканчивается.

В половине восьмого он сидел в буфете аэропорта на втором этаже и разглядывал разноцветные огоньки на взлетно-посадочной полосе. Лайнеры красиво растворялись в ночном небе. Люди с радостными лицами сновали вокруг, и это возбуждение передавалось всем, кроме черного кота, уснувшего под соседним столом.

Женский металлический голос объявил о посадке рейса из Москвы, и Лёшка немедленно напрягся. Он увидел, как к лайнеру на стоянке подъехал желтый автобус и немного погодя подрулил к центральному входу. Пассажиры гурьбой вошли в зал. Самойлов пробежал глазами по лицам пассажиров и безошибочно выбрал ту, которую ждал. Ошибиться было невозможно. Стройная, невысокого роста шатенка в черных брюках, белом свитере и темном приталенном пальто держалась особняком от основной массы прилетевших. На шее красивой волной лежал легкомысленный пестрый шарфик, а руки нервно теребили ручку черной дамской сумочки. Серые выразительные глаза беспокойно оглядывали встречающих людей, но бледное лицо, без признаков модной яркой косметики, оставалось спокойным и полным достоинства.

– Здравствуйте, мадам Дюваль, я – Алексей Самойлов, – Лёшка подошел к ней почти вплотную и чуть наклонил голову в приветствии, – как долетели?

Она от неожиданности чуть заметно вздрогнула, окинула Лёшку беглым взглядом и подарила ему радостную улыбку:

– Здравствуйте, Лёша, – она протянула ладошку лодочкой, – зовите меня просто по имени. Я следовала вашим инструкциям, – улыбка задела краешки губ, – так что добралась благополучно. Самойлов бережно пожал холодные пальцы матери Поля.

– Хорошо, Екатерина Владимировна. У вас сколько багажа?

– Час от часу не легче, – акцент был точно таким же, как и у Поля. Она весело улыбнулась, – зовите меня просто Катрин. Один чемодан. Лёша, как Поль?

– Всё в порядке. Завтра увидитесь.

Когда в зал грузчики вкатили две сцепленные между собой тележки, Лёшка быстро нашел бирку с синим значком «Эр Франс», выхватил кожаного путешественника и, взяв Катрин под руку, вышел с ней на стоянку такси. Они быстро загрузились в свободную машину и сели на заднее сиденье. Таксист включил счетчик, и в этот момент Лешка с ужасом подумал о том, что в кармане у него всего лишь один синенький билетик с гордой цифрой пять в самом его центре. Всю дорогу Лешка мило болтал с Катрин о всяких пустяках, тревожно косясь на серую коробочку, ежесекундно отсчитывающую ему приговор: 3 р. 20 коп., 3 р. 22 коп .

Когда они подъехали к центральной площади и остановились у входа трехэтажного здания, треклятый счетчик замер на отметке 4 р. 90 коп. Лешка с облегчением выдохнул и помог выйти из машины Катрин:

– Вы подождите меня в холле, я сейчас рассчитаюсь и принесу багаж.

Лёшка проводил взглядом стройную фигуру, поднимающуюся по ступенькам и, как только Катрин закрыла за собой массивную деревянную дверь, он подошел к таксисту, открывшему багажник и протянул ему пятерку. Тот молча кивнул и положил ассигнацию в карман. Лёшка легко вытащил чемодан и выразительно ткнул в пузо таксиста ладонью повернутой вверх:

– Сдачу.

– Так на чай же. – тот слегка опешил от такой наглости.

– Кому чай пить, а кому на автобусе до дома пилить, – отрезал Самойлов.

Таксист понимающе усмехнулся и, порыскав в карманах, протянул ему медный пятак:

– Вот и билет на автобус.

Лёшка забрал монету и, прихватив легкий чемодан, зашел гостиницу. В центре просторного вестибюля одиноко стояла Катрин. Она с удивлением рассматривала высокие потолки, опирающиеся на мраморные колонны, картины, висевшие на каждой стене, люстру размером с легковую машину, и когда Лёшка подошел к ней вплотную, с легкой тревогой сказала ему:

– Лёша, я неплохо зарабатываю, но боюсь, мне такая гостиница не по карману.

– Сейчас узнаем. Катрин, дайте, пожалуйста, мне ваш паспорт и подождите немного.

Самойлов направился к высокому столу регистрации, за которым солидно восседала женщина средних лет в строгом черном пиджаке. Её волосы, модного цвета красного дерева, были уложены в высокую прическу, которую было видно с любой точки огромного вестибюля. Пухлые ярко-алые губы и зеленые тени на веках, очевидно, должны были произвести неизгладимое впечатление на каждого гостя. Она подняла глаза и раздвинула губы в красной улыбке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38