Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

Бартенев поставил чашку на стол и снова закашлялся, хотя приступы уже реже беспокоили его.

– Миша, планы у меня имеются, но нужна твоя помощь.

– Излагай.

– Мне документы нужны. Еще гантели или гири, но лучше гантели. Одежда нужна, лучше военная форма. Немного денег. Как смогу, всё верну до копейки. Поможешь?

Шестаков подошел к окну, открыл форточку и закурил, усевшись на подоконник.

– Я что-то в толк не возьму, зачем тебя форма с гирями? – он насмешливо выпустил дым в сторону форточки, – решил стать генералом гимнастических войск? Так нету у нас таких войск, Вова. Документы я тебе сделаю, денег дам и вали-ка ты за границу. Языками ты владеешь, а здесь тебе делать нечего.

– Ошибаешься, есть у меня дела, – глухо ответил Бартенев, – а за границу, нет, не поеду. Мне еще девочек моих найти надо. Как я понял, следы их в Ленинграде оборвались. Значит, оттуда и начну. А пока мне на ноги встать надо и долги кое-какие отдать.

Шестаков понятливо кивнул головой:

– Да понял я всё . Сделаю. Только, если ты кого прижать решил, то сам не лезь. Тут особенные люди нужны. Скажи – кого, мои ребятишки сработают без вопросов.

Бартенев отрицательно покачал головой:

– Мне самостоятельно это сделать надо, понимаешь, са-мо-сто-ятель-но, – по слогам произнес он.

– Не, не понимаю. Ты ученый, а не мокрушник и, следовательно, какой будет результат, если первый пойдет с пером на дело, а второй начнет разглагольствовать за кафедрой? – он неодобрительно посмотрел на молчащего Бартенева.

Владимир Андреевич прислонился к стене и тяжело вздохнул:

– Это зло за мной по пятам ходит. С утра и до ночи, понимаешь? Оно в окна подглядывает… брился сегодня, посмотрел в зеркало… а оно мне из него усмехается. Наглой такой ухмылочкой. Нет, Миша, я сам это должен сделать… хоть что-то по-настоящему полезное для всех.

– Так может тебе не гантельки нужны, а другой тип железа? – Шестаков нажал на край подоконника, тот со скрипом сдвинулся в сторону, и через мгновенье вороненый револьвер системы наган оказался на столе.

– Нет, – грустно улыбнулся Бартенев, – ты же сам сказал, что я ученый, а значит сделать всё надо с умом, что бы потом весь город вверх дном не перевернули и тебя к кирпичной стенке не поставили.

– Ну делай, как знаешь… – оружие бесследно исчезло в тайнике.

Все следующие дни были похожи один на другой. Шестаков каждое утро ходил на местный рынок и исправно покупал полуторную бутыль парного молока, овощи и фрукты. Бартенев отдохнул и полностью пришел в себя. На улицу он не выходил, чтобы случайно не столкнуться с соседями. Кашель уже больше не донимал его, пропало головокружение, и большую часть времени он посвятил гимнастическим упражнениям. Владимир Андреевич и раньше систематически делал зарядку, но сейчас это носило осознанный характер. Через неделю он уже мог поднимать гантели, раздобытые где-то Моряком. Еще через две мог запросто упражняться с ними. Через месяц пошли в ход гири.

В перерывах между занятиями Бартенев готовил нехитрые супы, каши из круп, читал книги. Иногда они с Моряком коротали вечера за разговорами, но это было редко. Шестаков вообще был нечастым гостем в собственной квартире, так что в результате они не мешали друг другу. Однажды утром он пришел не один, а с мужчиной средних лет, с заметной проседью на висках и с небольшим чемоданом в руке. Моряк молча усадил Бартенева на табурет, а незнакомец достал из саквояжа ножницы, расчески, приборы для бритья и занялся головой Владимира Андреевича. Через полчаса всё было кончено. Визитеры ушли, а Бартенев долго еще рассматривал в зеркале отражение мужчины с короткой стрижкой и без бороды, что было непривычно, но делало его еще моложе. Спустя час входная дверь вновь открылась. Моряк залез в шкаф, покопался в нем немного, потом протянул Бартеневу белую рубашку, пиджак и усадил его на табурет, прижатый к светлой стене коридора. Его спутник, сутулый мужчина с нерешительными движениями, достал из клеенчатой сумки фотоаппарат «Фотокор 1» и, не снимая пальто, сделал несколько снимков Владимира Андреевича. После этого они молча встали и, не говоря ни слова, вышли из квартиры. Бартенев тоже не задавал лишних вопросов. Всё и так было понятно.

Спустя пару дней Шестаков вернулся домой поздно вечером с большим коричневым чемоданом и обнаружил Бартенева, стоящего на голове посредине комнаты. Из кухни вкусно тянуло запахом чеснока и жареной картошки с луком.

– Так, ну, я вижу, ты полностью оклемался, – Моряк беглым взглядом окинул поджарую фигуру Владимира Андреевича с округлившимися бицепсами рук и явно окрепшую шею. – Покормишь?

– Привет, Миша, – Бартенев легко встал на ноги, протянул ему руку и, улыбнувшись, добавил: – Ну, так если не покормить домовладельца, то можно крышу над головой потерять.

– Ага, шутник, присядь. Поговорим, потом поедим.

Они сели за кухонный стол. Моряк достал из кармана пальто газетный сверток, развернул его и выложил содержимое на стол. Это были документы, деньги и ключи.

– Я сделал всё, что ты просил. Теперь смотри и запоминай, – он подвинул Бартеневу коленкоровую книжечку темно-зеленого цвета с гербом СССР, – теперь ты Игнатьев Михаил Сергеевич. Мне повезло: сначала думал, что временный дадут, на год, но в результате договорился, и дали постоянный. Паспорт честный, везде зарегистрирован. С ним хоть завтра в Кремль. Да, не забудь, родился ты в деревне Семипольской. Была такая отсюда в ста километрах на семь дворов. Теперь нет её, спалили ещё в гражданскую. Так что всё чисто, не подкопаешься.

Бартенев внимательно изучил документ. Двенадцатистраничная паспортная книжка была похожа на все, что он видел раньше: на каждой странице вертикальная надпись «паспорт», водяные знаки из четырехугольников с вписанными в них треугольниками, прозванными в народе «теневыми квадратами», но на странице для «особых отметок» он неожиданно наткнулся на свою фотографию. Молодой человек с короткой стрижкой, волевым лицом и чуть прищуренными глазами был совсем не похож на того Бартенева, который когда-то преподавал в университете.

– А это зачем? – Владимир Андреевич указал Моряку на фотографическую карточку.

Тот усмехнулся и пояснил:

– Долго болеешь, Володя. С октября месяца ввели вклеивание фотографий в паспорт. Наверное, чтобы покойники новых документов себе не заказывали. Так что ты получил его, считай, в первых рядах. Даже я еще себе поменять не успел. Так, давай дальше, – он поочередно передавал документы – военный билет и справка о ранении. Предупреждаю сразу – ими лучше не размахивать. Первую проверку пройдут, но и только. Так, это справка о том, что ты туберкулезник. Это на всякий случай, болезненных у нас редко трогают. Смотри, только с военным билетом вместе не носи, а то будешь первым в стране летчиком-туберкулезником. Так, вот адресок и ключи. Я оплатил тебе жилье на четыре месяца по военному билету на фамилию Терещенко. Мой совет: сделаешь дело – исчезни, уничтожь военник и живи по паспорту. Идем дальше, – Моряк протянул пачку денег, – здесь сто червонцев, на первое время хватит. Не надо возражать, разбогатеешь – отдашь. Так, в углу, – он пододвинул чемодан ногой, – клифт, шкары, прохоря… короче, форма летуна, как заказывал. Так, это еще не всё, – Шестаков достал бумажку из кармана, – здесь образец… ну, адресок, в смысле, там живет Иван. Зайдешь к нему, передашь от меня привет и попросишь, чтобы прописку устроил. Он и с работой поможет, если надо будет. Да… и самое главное. Смотри сюда, – Михаил извлек из внутреннего кармана пальто карманный атлас страны и открыл нужную страницу, – вот карта Ленобласти. Я побазлал с парнями Кургана и выяснил, что тот бывал вот в этих деревнях. Может, там следы жены и дочки сможешь обнаружить. Я карандашиком их обвел. Ты потом запомни и удали пометки. А то если найдут, то посадят, как бразильского шпиона. ну, теперь всё. Сегодня через часок я тебя выведу.

Бартенев смотрел на всё это богатство, не отрывая глаз. Теперь он стал по-настоящему свободен.

– Миша, я не знаю, смогу ли с тобой когда-нибудь рассчитаться .

Моряк озорно блеснул глазом:

– Конечно, сможешь. Есть одно дельце по твоему размеру.

– Говори, – решительно произнес Владимир Андреевич.

– Если картошечкой угостишь, то мы, считай, в расчете, – глядя, как вытянулось лицо друга, Моряк откровенно заржал.

– Дурак ты, Миша.

После ужина Бартенев вытащил из чемодана военную форму и пошел в комнату переодеваться. Как Шестаков так точно угадал все размеры, он не понимал, но форма сидела как влитая. Владимир Андреевич подошел к небольшому зеркалу, висевшему на стене. Оттуда на него смотрел молодой человек в форме командного состава РККА. На голубых петлицах, обшитых золотым галуном, были прикреплены эмблемы в виде перекрещенных пропеллеров, двух мечей и крыльев с красной звездой из шелка в центре и немного ниже – рубиновая шпала, соответствующей званию капитана, а на рукавах синего открытого френча из мериносового сукна чуть выше обшлагов находились красные басонные шевроны. Бартенев одернул френч, поправил суконные бриджи и надел хромовые сапоги. В чемодане остались лежать кожаное пальто-реглан, зимняя шапка и зимние бурки.

Когда Владимир Андреевич вошел на кухню, Моряк едва не поперхнулся дымом:

– Твою ж мать… рупь за два – ты летчиком должен был родиться. Слушай, Володь, может, тебя на Дальний Восток отправить на службу? А что, там не просекут, летай себе до старости.

– Не обучен.

– Да чё там. Штурвал на себя, штурвал от себя. От винта! – громко рявкнул Шестаков и тут же посерьезнел лицом. – Ладно, если готов, пошли тогда, уже стемнело. Договоримся так. Я первым пойду, если увижу кого из соседей, то свистну, а ты затаись. Если всё в порядке, то доведу до арки – и прощевай. Ясно?

Бартенев сложил в чемодан все свои пожитки, надел кожаное пальто и подошел к двери.

– Спасибо и береги себя, Миша.

– Да ладно, месяц уже спасибкаешь. Ты тоже на рожон там не лезь.

Друзья крепко пожали друг другу руки и вышли во двор, который был привычно пуст в это время суток. Бартенев шел по центральной улице и с непривычки давился свежим, чуть морозным воздухом, стараясь не крутить головой по сторонам. Однако редкие прохожие бросали на него время от времени удивленные взгляды, и Владимир Андреевич понял их причину. Он перестал сутулиться, широко развернул плечи, поднял голову вверх и продолжил движение. «Да, всё продумали, а про это забыли. Надо вжиться в эту роль». Бартенев перестал себя чувствовать шпионом в родном городе. По Лисецку поздним вечером шагал летчик Игнатьев, который думал в этот момент об испанском небе и своих боевых товарищах.

Охота началась через день. Сначала Бартенев решил обжиться на новом месте и подождать недельку, но две ночи подряд Палач сидел на стуле, в углу спальни и ждал, пока в холодном поту проснется недоделанный преподаватель экономики. К этому Владимир Андреевич уже более или менее привык, но вчера заглянул в гости Нестеров с прострелянной головой и покачал головой. Грустно так покачал. Это лишило Бартенева последних сомнений.

Рано утром он надел костюм, пальто и отправился к знакомому теперь зданию НКВД. Стараясь не привлекать внимания, он наблюдал за входящими в управление сотрудниками. Опознания он сильно не опасался. Игнатьев был моложе Бартенева, жестче и целеустремленнее. Однако первое наблюдение ровным счетом ничего не дало. Сотрудники прошли толпой к началу рабочего дня, и найти среди них одно единственное лицо оказалось делом не простым.

Владимир Андреевич не отчаялся и вечером выдвинулся на свой пункт наблюдения. Люди выходили по одному из здания, но появилась проблема иного характера. Уже как час вечерние сумерки окутали город, и разглядеть лицо палача стало невозможно. Значит, поиски следовало проводить утром. Следующий день завершился ничем. И день, который шел за ним, тоже оказался безрезультатным.

Удача улыбнулась неожиданно через неделю. К этому времени Бартенев уже не наблюдал за входом со стороны, а нагло прогуливался вдоль здания управления, исподтишка разглядывая встречные лица. Неожиданно с ним поравнялась небольшая фигурка, завернутая в овчинный тулупчик. Глаза их встретились, и Владимир Андреевич закусил губы до боли, чтобы не застонать. Это был Палач. Ненавистное лицо с оттопыренным ухом прошло мимо, обдало водочным перегаром. Прозрачные глаза мельком оглядели незнакомца и продолжили разглядывать снег под ногами. Бартенев усилием воли продолжил неторопливую прогулку, тщательно запомнив одежду того, кого искал всю неделю. После обеда Владимир Андреевич сменил кожаное пальто летчика на ватник, сапоги на валенки и заранее расположился на противоположной стороне улицы, прямо напротив управления. Снежинки медленно закрыли дороги белым ковром, но ему было не до этой красоты. Слезящиеся от холода глаза были сосредоточены на центральном входе управления. Ровно в шесть знакомый силуэт вышел из здания, и Бартенев сжался, как пружина. Слегка пошатываясь, Палач брел не торопясь, не оглядываясь по сторонам и не обращая внимания на прохожих. Бартенев, прячась в тени деревьев и не выпуская объект из вида, благополучно довел его до самого дома. Когда он вышел из двора на проспект, на ладонях обеих рук остались глубокие, до крови, раны от ногтей. Половина дела была сделана.

Следующие две недели Бартенев изучал привычки чекиста, хотя их было немного. Если с утра был не очень трезв, то к вечеру был пьян, дольше шел домой и раньше ложился спать. Иногда Бартенев наблюдал Палача трезвым, проходящим мимо со злобным выражением лица. В гости к нему никто не заходил, и сам он передвигался только до места службы и обратно. Это обстоятельство, а так же последний этаж дома, где располагалась его квартира, легли в основу плана ликвидации Палача. Бартенев обследовал подъезды дома и убедился, что они имеют выход на чердак, но закрыты амбарными замками. Владимир Андреевич так же установил, что дворника звали Иваном Семеновичем. Однажды он услышал, как молодая женщина сделала тому замечание, что он плохо очищает двор от снега. Таким образом, была вписана еще одна строчка в план. Остались только некоторые штрихи. Надо было придумать, как приблизиться к объекту и не вспугнуть его раньше времени. Наконец, решение было найдено.

Накануне Бартенев обратил внимание, с какой поспешностью Палач возвращался домой. Это значило только одно – вечером намечалась пьянка. Действовать надо было без промедления. Утром Владимир Андреевич прогладил чугунным утюгом военную форму и остался ею доволен. Ровно за полчаса до выхода объекта из дома он был уже в его дворе и не спеша прогуливался по его краю с папироской в руках. Как только скрипнула дверь, Бартенев устремился к ней и, пройдя с независимым взглядом и высокой поднятой головой мимо Палача, скрылся в глубине подъезда. «Пусть теперь думает, что мы соседи». Владимир Андреевич был уверен, что тот успел его рассмотреть. Состояние похмелья было подходящим, значит, вечером будет продолжение. Сомнений не осталось, действовать надо сегодня. Спешить было нельзя, но и терять время тоже.

После обеда, купив пару бутылок водки в магазине и прихватив еще одну из-под коньяка, с заранее налитым в нее чаем, Бартенев зашел в подсобку подъезда Палача, где проживал дворник, и бодро поприветствовал того по имени. Через пять минут Иван Семенович радостно вкушал горячительный напиток с разбитным летчиком из Испании. Еще через полтора часа дворник пристроился на свою кровать и, заботливо укрытый одеялом, глубоко уснул. Бартенев нашел в ящике стола связку ключей и поспешил на последний этаж. Замок чердака сопротивлялся недолго. Бартенев оставил его висеть открытым, зацепив за одну из двух приваренных металлических ушек. Такая же процедура произошла и в соседнем подъезде. Избежав нежелательных встреч с людьми, Бартенев вернулся в подсобку и положил ключи на место. Дворник лежал в том же положении, мерно похрапывая в густую бороду.

Владимир Андреевич спрятал бутафорскую бутылку в чемодан и пошел в сторону здания НКВД. Бартенев понимал, что каждое его появление рядом с наркоматом не проходит незамеченным, тем более, когда он прохаживается в военной форме летчика. Но ему необходимо было точно знать, когда Палач покинет здание. Для безопасности нужна была маскировка, и он её нашел еще неделю назад. Владимир Андреевич случайно познакомился с девушкой по имени Лена, невысокой кареглазой брюнеткой, приехавшей из Ростова погостить у тетки. Девушка сама подошла к красавцу – авиатору и сказала, что видела его уже на этом месте раньше. Когда Бартенев объяснил, что он договорился встретиться на этом месте со своим армейским другом, но не знает, когда он появится, она нашла это романтичным и предложила ждать его вместе. Они начали встречаться почти каждый день. Теперь Владимир Андреевич стал более заметным рядом со стройной девушкой в серой каракулевой шубке, однако менее уязвимым. Мило общающаяся парочка ни у кого не вызывала вопросов. Так было и сегодня. Лена, правда, уже начала удивляться стойкости оловянного солдатика, но Владимир Андреевич смог её убедить в том, что этот стоицизм ненадолго.

Где-то в половине седьмого дверь управления хлопнула, и знакомый светлый полушубок поплелся домой, изредка матерясь на ямы и обледенелую дорогу. Бартенев попрощался с Леной, поспешил в дворницкую и занял наблюдательный пост у окна. Недавний собутыльник мерно похрапывал. Двор был пуст, за всё время через него прошла бабулька в темно-синем пальто и зашла в соседний подъезд, да еще стайка пацанов, болтающих между собой, улетела из двора в большой оживленный мир. Бартенев нисколько не нервничал и чувствовал себя уверенно, как перед началом лекции для студентов. Поэтому, когда появился светлый полушубок, Владимир Андреевич спокойно проследовал на четвертый этаж, закинул на чердак пальто и чемодан, расстегнул френч и спрятался за кирпичным выступом стены подъезда. Тяжелая поступь пьяного чекиста была слышна издалека. Когда шаги поравнялись с Бартеневым, он, слегка пошатываясь, вышел из укрытия и, заикаясь, попросил прикурить. Палач насторожился, однако убрал ключи от квартиры в карман и, прислонясь к перилам, полез за спичками. Бартенев мгновенно присел, подхватил жертву за внутренние сгибы коленей и легко перекинул ее через перила. Через пару секунд из темноты прилетел ожидаемый звук упавшего тела. Владимир Андреевич, не теряя времени, поднялся по металлической лестнице на чердак, оделся, взял чемодан и, стараясь не топать, спокойно вышел через соседний подъезд во двор, а оттуда на улицу.

Март 1984, г. Лисецк

В комнате воцарилась тишина. Слышно было, как где-то этажом выше хлопнула дверь, и послышались быстрые шаги по лестнице. Игнатьев молча курил папиросу, выдыхая дым в открытую форточку, Лёшка тоже курил, складывая сигаретный пепел ровными цилиндрами в пепельницу.

– Потом уже из газет узнал, что на боевом посту погиб Нелюбин Филимон Семенович, холодная голова, горячее сердце… ну и так далее. Ну, как тебе история, журналист, подойдет? – Игнатьев – Бартенев нарушил молчание, не отрывая взгляда от окна, – думаешь, напечатают её в газете?

– Я не журналист, – просто ответил Лешка, – я студент юридического.

– А… борец с преступностью. Как я сразу не догадался, – дворник повернулся к нему лицом и протянул вперед руки, – сопротивляться не буду… надоело уже. Можешь отвести меня в милицию и сдать. Наверно, медальку дадут, а может, даже курсовую работу зачтут. Только ответь сначала, как ты меня нашел? За сорок лет никто не смог, а ты взял и нашел, и записка с фотографией откуда?

– Это было не просто, – Лешка встал и подошел к Бартеневу. Он прислонился плечом к стене и раздраженно добавил: – Владимир Андреевич, да опустите ваши руки, наконец. Мне медаль ни к чему, а зачет я как-нибудь сам сдам. Если бы, конечно, они «феррари» подарили, я сам бы отсидел вместо вас.

Лёшка от души рассмеялся, а Бартенев непонимающе посмотрел на него, но руки всё же опустил.

– Кто ты?

Самойлов расстроенно покачал головой:

– Мне проще ответить на предыдущие вопросы: карманный атлас тех лет с затертыми страницами Ленинградской области, очки, заяц Пират, два сросшихся дерева, сплошная ложь, «Наука логики» Гегеля, сон… ну и так, по мелочи.

– Ничего не понимаю, – Бартенев вслушивался в каждое слово, произнесенное Самойловым, – давай сначала. Откуда у тебя фотография и записка?

– Каша передала своему сыну, ну то есть вашему внуку .

– Кто?! Кому?! – Бартенев окончательно растерялся. Он прекрасно понимал, что домашнее прозвище дочери знали кроме него еще два человека – жена и сама дочь. Владимир Андреевич дрожащими руками взял Самойлова за голову и спросил: – Ты это он?

– Я это я, – Лёшка отстранился от чудного старика, тряхнул головой и сказал, – а… понял. Не обольщайтесь, я не ваш внук, – но, увидев, как погасли глаза Бартенева, добавил, – Ваш внук Поль Дюваль, тот, кто приходил со мной.

– Но он же француз.

– И что? Скажите спасибо, что ваша дочь за французского негра замуж не вышла.

– Нет… но моя семья уехала в Финляндию… и как же тогда?..

Лешка взял за руки не на шутку разволновавшегося старика и усадил его на стул. Объяснять надо было сначала, коротко и ясно:

– Владимир Андреевич, в тридцать седьмом вашу семью переправили в Финляндию. В тридцать девятом, когда началась война с СССР, им помогли уехать во Францию. Ваша жена, Лиза, умерла лет десять назад, простите. А ваша дочь, Катерина, вышла замуж за француза, стала Катериной Дюваль, родила балбеса Поля, который тоже оказался Дювалем. Они вас долго искали, но безрезультатно. Им сообщили, что вас казнили, но потом, к великому счастью, реабилитировали. Ваш внук вбил себе в голову, что непременно должен разыскать могилу деда, а я, волею случая, был втянут в эту авантюру… ну вот, как-то так.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38