Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

Март 1984, г. Лисецк

Утро следующего дня, к вящему удивлению горожан, подтвердило прогноз погоды. Первые лучи мартовского солнца до будильника поднимали с постели даже самых заядлых любителей поспать и гнали их на работу. Люди лениво делали физзарядку, маршируя с закрытыми глазами на месте, махали в разные стороны руками и приседали, что по идее министерства здравоохранения, должно было обеспечить прилив крови к конечностям для повышения работоспособности и производительности труда и, соответственно, выполнение и перевыполнение плана пятилетки. С прилившей ко всем конечностям кровью, люди чистили до блеска зубы мятным порошком или модным «Поморином» болгарского производства, умывались, завтракали, их дети успевали даже послушать по радиоприемнику, прикрепленному намертво шнуром к радиоточке, передачу «Пионерская зорька», и все дружно разбегались по своим делам. Однако, среди счастливых обладателей весеннего солнца был десяток человек, которые на этот факт почти не обратили внимания.

Лёшка встал, когда еще не было шести, и почти два часа ушли на приготовления. Он отложил обычную повседневную сумку, достал большую спортивную сумку, с которой бегал на подпольные тренировки по карате киокушинкай, и совершил над ней довольно странные манипуляции, используя нож, ножницы и изоленту. Потом он долго возился с пиджаками, рубашками, свитерами и даже с пальто. Вид он имел сосредоточенный, часто останавливался, явно что-то додумывая, потом согласно качал головой и продолжал своё дело. Отобрал, наконец, всё, что было необходимо, и присоединился ко всем гражданам нашей страны на стадии приема водных процедур. Перед выходом из дома он сделал один единственный звонок по телефону.

Поль вскочил, как ошпаренный. Вчера долго ворочался и не мог уснуть, обдумывая в мелочах план действий, накиданный Алексом, и вот результат – будильника он не услышал, а до выхода из дома осталось пятнадцать минут. «Ah, diable!» – выругался он на отличном французском, что в переводе на русский приблизительно значило: «Ну надо же быть таким ослом, чтобы не услышать будильник. И Бог с ним с завтраком, но я даже кофе выпить не успеваю!» Он раздвинул гардины и, ослепленный солнцем, рванул в туалет, по дороге мизинцем на ноге зацепился за кресло и вторичное «Ah, diable!» эхом раздалось уже в кафельном помещении, что на этот раз значило: «Бедный мой палец, бедная моя нога, ну почему это все происходит со мной?» Потом он влетел на кухню, отрезал кусок пошехонского сыра и колбасы, быстро проглотил, практически не разжевывая ни то ни другое, умылся за пять минут, за столько же собрался, выбежал из квартиры, чертыхнулся на этот раз уже по-русски, снова забежал, схватил сумку, бросил в нее ручку, блокнот и окончательно покинул своё жилище.

Рафик Оганесян встал пораньше, спокойно собрался, позавтракал и с половины девятого утра уже находился в служебном автомобиле во дворе дома, где проживал Дюваль, и подробно инструктировал свою группу, особенно акцентируя свое внимание на новом сотруднике.

Последний был одет более чем незаметно: черные ботинки, черные носки, черные брюки, черное пальто и черная вязанная шапка. Рафик с раздражением подумал, что заставь дурака Богу молиться…, но промолчал и не стал комментировать то, что иногда полезно не одеваться в один черный цвет, который так же привлекает внимание, как и пёстрые расцветки. Как только Поль выбежал из подъезда, из припаркованной машины выскользнула тень и, выдерживая дистанцию, рысью отправилась вслед за ним.

Капитан Прудников в шесть утра уже бежал свои ежедневные три километра, радуясь солнцу и наступающей весне, а спустя два часа наблюдал, как во двор, где проживал «Католик», въехал знакомый автомобиль лисецких коллег и спрятался между гаражами. Однако безобидный сигаретный дым из полуприкрытых окон превращался над крышей «жигуленка» в довольно плотный гриб, явно демаскируя наблюдателей. И капитан с удовольствием отметил, что его команда работает более профессионально. Леший накачивал заднее колесо, а Петька проверял уровень масла в моторе и колдовал над карбюратором: ни дать ни взять – два родственника с утра приводили в порядок своего стального любимца. Меньше, чем через час, из подъезда кубарем выкатился Поль, следом за ним пристроился один из лисецких и десятью секундами позже кавалькаду замкнул его Семен, держа в поле зрения обоих прохожих.

Поль успел вовремя, даже в запасе оставалось десять минут. Сквер потихоньку наполнялся людьми, большей частью спешащими по своим делам прохожими. Он украдкой оглянулся, но Алекса не было видно, тут же отругал себя, что нарушает инструкции, вздохнул, подошел к памятнику, изображавшему группу солдат, и открыв блокнот, стал набрасывать в него рисунок. Минут через пятнадцать подкатили две машины с молодоженами и их родственниками, люди возложили у барельефа букеты гвоздик и, оживленно переговариваясь, позировали перед фотокамерой. Каково же было удивление Поля, когда в лохматом фотографе с красным шарфом, обмотанном вокруг шеи, и большой спортивной сумкой он узнал Алекса, который деловито расставлял молодых в поиске более удачного ракурса. Через минут пятнадцать шумная компания снова загрузилась в машину и укатила восвояси, а их место заняли новые брачующиеся. Ничего подозрительного вокруг не происходило, если не считать кучки воробьев, облепивших несколько пирамидальных тополей и живо обсуждающих свои проблемы на птичьем толковище. Поль посмотрел на часы, закрыл блокнот и в среднем темпе отправился к следующей точке маршрута. По пути он думал об Алексе и не мог понять, для чего он фотографировал свадьбу, где он вообще их нашел. Да и вообще, был ли это Алекс или кто-то похожий на него. Голова шла кругом, но у него уже вошло в устойчивую привычку доверять своему русскому другу безоговорочно. Поль шел, изредка поглядывая на часы, и в зависимости от их показаний то ускорялся, то замедлял шаг. К книжному магазину, занимавшему почти половину первого этажа пятиэтажного жилого дома, он вышел ровно в одиннадцать пятнадцать и подумал о том, как не просто быть пунктуальным. Толкнув стеклянную дверь, Поль оказался в очень большом помещении, в котором наверное могли уместиться не меньше пяти таких букинистических магазинов, каким владела Катрин. Наизусть запомнив точку своего местоположения внутри, он решительно прошел прямо и, повернув налево, оказался в отделе художественной литературы. В магазине было не более полутора десятка человек, в основном молодые люди, но встречались и представители более старшего поколения. Поль пробежал глазами по полкам, обнаружил фамилии писателей и поэтов, до боли ему знакомые: Толстой, Пушкин, Чехов, но были и совсем незнакомые, зато с яркими обложками и героическими картинками на них. Молоденькая улыбчивая девушка за прилавком предложила свою помощь в выборе произведений, а услышав иностранный акцент, заулыбалась еще больше. Поль наугад ткнул пальцем и попал в революционную лирику Горького. Девушка удивилась, но книгу протянула с явным уважением. Поль, не отходя от прилавка, повернулся к нему в пол-оборота и углубился в изучение малопонятного эпоса про буревестников и пингвинов, одним глазом наблюдая за окружающей его обстановкой. Люди большей частью бесцельно передвигались из отдела в отдел. Недалеко от Поля, опираясь на сумку, стоящую на витрине, расположился крупный мужчина в сером пальто и в кроличьей шапке с завязанными сзади ушами. Уткнувшись носом в черный мохеровый шарф, он изредка поправлял очки и неотрывно читал книгу, периодически перелистывая страницы. Человек явно пришел с конкретной целью и выбрал именно то, что ему надо, но таких было немного. Поль поглядывал в сторону двери, но ничего экстраординарного не заметил. Мужчина в шарфе купил выбранную книгу и, расплатившись, вышел из магазина. Минутная стрелка застряла на цифре «сорок», значит, осталось убить ровно пять минут. Поль мило пообщался с продавщицей остаток времени и, свернув разговор, ровно в одиннадцать сорок пять покинул книжный магазин. Мегатонное светило разогревалось всё сильнее, воздух достаточно прогрелся, и Поль снял шапку с головы. Риск простуды, конечно, сохранялся, но упустить такое удовольствие после полугодовой зимы было совершенно невозможно. Дюваль шел и мурлыкал себе под нос веселый мотивчик, но, как потом он сообразил, не французской, а советской эстрады. Как только он это понял, его мысли стали заняты рациональностью человеческой природы. Всего лишь полгода в этой стране, а привычки, песни, даже чувства уже советские, или это сказываются его настоящие русские корни? Настроение было на высоте, ну как же, во-первых, он принимает участие в настоящей операции, «кстати, а почему Алекса не было в магазине?..», во-вторых, с каждым шагом он приближается к своему деду, и часто задумываясь раньше о том, какие эмоции он будет испытывать на месте его захоронения, радости или грусти, сегодня отчетливо понял, что их будет ровно пополам, ну, а в-третьих, просто весна, со всеми вытекающими из этого события обстоятельствами. Перепрыгивая через лужи и улыбаясь встречным прохожим, Поль неожиданно для себя оказался возле искомой арки на пять минут раньше положенного срока. Стараясь оставаться пунктуальным, он остановился, немного понаблюдал за мальчишками, бросающими спички в поток талых вод и оживленно обсуждающими, чьё плавсредство окажется быстрее, и ровно в двенадцать тридцать нырнул в арку. Сводчатые стены гулко отражали его шаги, а отсутствие солнца напомнило, что зима еще не сдалась. Поль снова натянул шапку на голову и вошел во двор. Чуть левей от прохода на детских качелях расположилась парочка молодых людей. Девушка сидела к нему спиной и весело и оживленно о чем-то болтала с парнем.

Неожиданно тот достал фотоаппарат и снял на него свою избранницу. «Лёша, ну ты чего, я же лохматая!» – она рассмеялась и полезла в сумочку за расческой. «Так ты еще лучше…» – послышалось в ответ, и Поль обомлел, узнав этот голос, – на качелях был ни кто иной как Алекс, который фотографировал свою ненаглядную Белку. Он снова сфоткал её, она возмущенно потянулась к фотоаппарату, но Лешка отошел на пару шагов и еще пару раз её снял. Полю хватило ума пройти мимо, не привлекая к себе внимания, и через минуту он уже пересек двор и вышел на оживленную улицу. Купил у лоточника два пирожка с мясом и два с повидлом, заплатив за них двадцать восемь копеек, с удовольствием слопал их на ходу и отправился в университет. Там он проверил результаты контрольной своих студентов и к семи часам был уже дома и попытался найти себе применение в домашних делах в ожидании новостей от друга.

Алекс появился в начале девятого уставший, злой, но веселый. Он без единого слова проследовал на кухню, бесцеремонно залез в холодильник, не обременяя себя этикетом и политесом, молча нарезал мелкими кружками себе колбасы и мгновенно проглотил всё и сразу. Остаток батона, как подачку, бросил в брюхо холодильного аппарата, закурил и только потом обратился к Полю:

– Ну что, сегодня закончим или до завтра потерпим? – три кольца дыма поднялись к маленькому сине-белому плафону, освещавшему кухню.

– Алекс, конечно сегодня, как можно ждать до завтра?

– Ну сегодня, так сегодня, только нам еще часа два с фотографиями поработать надо. Я успел забежать домой и проявил пленку.

– Я готов, тем более, завтра суббота. А ты сильно устал? – Поль задал вопрос искренне, волнуясь за друга.

– Я, конечно, не против поспать, – Лешка сладко потянулся, – но закончить надо, на самом деле, сегодня. А чего ты носишься? Ничего не надо, колбасу только возьми с собой, а то у меня в холодильнике девственная пустота и вечная мерзлота.

Через полчаса, когда друзья вошли в Лешкину квартиру, аккуратист Поль пришел в неописуемый ужас от сваленных на кресле в кучу свитеров, брюк, пальто и курток, разбросанных по всей квартире кусков проволоки и обрывков газет. Из ванной комнаты тянуло резкими запахами химикатов, а когда на кухне включили свет, то оказалось, что к пластиковому плафону прищепками прикреплены две фотопленки, свисающие почти до пола, а на столе лежали раскрытые фотоаппараты вперемешку с немытыми чашками и остатками недопитого кофе в них. Живописную картину запущенной антисанитарии довершала спортивная сумка, валявшаяся на полу с вывернутым наизнанку нутром и торчащей из нее проволочной конструкцией с примотанными к ней полосками изоленты.

– Алекс, тебя что, обокрали? – натурально озадачился Поль.

– Нормальная квартира советского холостяка, заходите, присаживайтесь, гости дорогие, – Алекс картинно провел рукой из стороны в сторону. Тут же шутливый тон был забыт, и он резко перешел к делу: – В комнате фотоувеличитель – тащи его в ванную.

– Прости, Алекс, а как он выглядит?

– Бог ты мой. Всё, просто сядь вот на эту табуретку и не мешай, время дорого. – Лёшка потрогал рукой фотопленки, убедился что они высохли, внимательно посмотрел на некоторые кадры, удовлетворенно покачал головой и указал на них пальцем товарищу. – Я их уже проявил, ты их сними и аккуратно смотай.

Тут же нырнул в комнату, хлопнул там дверцей шкафа и вытащил на свет Божий странного вида агрегат – штатив, закрепленный одной стороной на квадратной доске, и металлический круглый бак, свободно перемещающийся по всей его длине. Лёшка зашел в ванную, поставил увеличитель на доску, которая была предварительно установлена на края чугунной чаши, вышел на кухню, взял два табурета и Поля с фотопленками в придачу и снова вернулся в помещение с голубым кафелем. Здесь он молча указал Полю рукой на дальний табурет, и тот послушно сел. Лёшка тем временем подключил к сети фотоувеличитель, установил рядом три ванночки, налил в них соответственно проявитель, фиксатор, ополаскиватель, включил лампу с красным фильтром, выключил свет и плотно задернул дверной проём верблюжьим одеялом. Поль завороженно наблюдал, как Алекс ловко вставлял в прорезь фотоувеличителя пленку, наводил им на резкость – и плотные карточки друг за другом, весело шелестя, ныряли поочередно в три ванночки. Он впервые наблюдал процесс печатания фотографий. За все время друзья не обмолвились ни словом. Час пролетел незаметно, в конце Лёшка обрезал фотки специальным резаком и повесил сушиться на бельевую веревку, прикрепляя их прищепками.

– Ну что, настало время кофе и разговоров, – Алекс потянулся, зевнул и отправился на кухню, прикуривая сигарету на ходу. Быстро поставил чайник на плиту, насыпал кофе и сахар в чашки и, устало улыбаясь, повернулся к Дювалю: – С какого места начинать?

– Алекс, да с самого начала. Это ты фотографировал свадьбу, и как ты вообще с молодоженами договорился, и почему тебя в книжном не было, а Белка, она что, в курсе происходящего?

– Ясно, – Лешка отпил кофе и протянул вторую чашку Полю. – Мы плодотворно с тобой отработали весь день. Правда, одни вопросы снялись, другие появились. С молодоженами всё просто. Я с утра поехал к загсу и предложил услуги фотографа первой встречной свадьбе. Обычно они все приезжают к этому памятнику возложить цветы. И дело сделали и денег немножко заработали. Прикинь, пятерка за пятнадцать минут работы, так мы и появились. А в магазине я был, просто ты меня не заметил, мы рядом стояли.

– Алекс, не разыгрывай меня, – Поль едва не расплескал кофе от возмущения, – у меня, конечно, зрение не очень, но я не слепой. Не было тебя там!

– Ты, главное, сильно не волнуйся, у нас в стране кофе в дефиците, – усмехнулся Самойлов, – рядом я стоял, в сером пальто. Просто я его на куртку надел, вот и увеличился в размерах, а пальто отцовское, он покрупнее меня будет. Фотографии откуда, по-твоему, взялись – ты, кстати, на них тоже присутствуешь.

Дюваль был явно удручен, припоминая крупного мужчину, внимательно читавшего книгу недалеко от него. От волнения он все-таки пролил немного кофе на рукав свитера и, растерянно переводя взгляд с рукава на Лёшку, спросил:

– Алекс, объясни, а зачем эти памятники, магазины, дворы вообще? Ты что, меня фотографировал? И как ты в книжном снимал, если ты книгу при этом читал?

Лёшка молча кивнул, сходил в ванную и вернулся, держа в руках несколько еще сырых карточек:

– Давай тогда с начала. Наша задача была определить, кто за тобой ходит. И мы определили, вот смотри, здесь, у памятника видишь? – он ткнул пальцем в незнакомого парня. – Это тот, кто за тобой от универа ходил до кафешки. А вот эта гражданка, – Лёшка показал другую фотографию, но уже из книжного магазина, – сидела в той самой кафешке через три столика от тебя. – Поль пытался возразить, но Самойлов предупредил его вопрос. – Сам понимаешь, может это и случайность, но очень удивительная. Вы синхронно с ней обедаете и читаете книги, да из магазина тоже вместе выходите и заходите. А вот этого, на стол легла третья фотография, с лицом Белки на переднем плане и средних лет мужчиной на заднем, – я раньше не видел, но, очевидно, он работает вместе с ними. Такие вот дела. А в книжном я снимал фотоаппаратом, который закрепил в сумке, пришлось даже сумку немного испортить, – Лёшка пальцем продемонстрировал аккуратное ровное отверстие на боковой её стороне. – Свадьбу и во дворе я снимал отцовским «Киевом», там и без маскировки фотографировать можно было, ни у кого не должно возникнуть вопросов, когда снимаешь свадьбу или любимую девушку, а вот для магазина я у соседа одолжил «Любитель». Аппарат так себе, но для подобных мероприятий золото, у него видоискатель сверху, а для фотографирования вот этот дистанционный механический спусковой тросик. Смотришь якобы в книгу, а на самом деле в сумку, и снимай себе сколько влезет, – Лёшка взял со стола двухобъективный фотоаппарат и передал его в руки друга. Он хотел еще что-то добавить, но замялся, вместо этого достал из сумки проволочные конструкции, ворох бумаги, использованную изоленту и всю эту кучу мусора засунул в ведро под мойкой.

Поль держал в одной руке фотик, в другой тросик от него, внимательно их рассматривая. Ясности всё это не прибавило, но то, что он услышал через секунду, ввергло его в шок.

– И главное, – Лёшка прикурил еще одну сигарету, сам немного нервничая, – есть также другие люди, которые тебя пасут, – обгоревшая спичка полетела в пепельницу.

Дюваль от неожиданности едва не выронил «Любитель» из рук. Трусливым он себя никогда не считал, да и чего было бояться в устрично-креветочном Туре, но сейчас, вспоминая тревожное лицо матери, Поль физические ощутил холодное дуновение страха в области живота и странную обездвиженность во всем теле. Однако внешне это не было заметно, если не считать того, что он перешел на тревожный шёпот:

– А с чего ты решил? И что это за люди?

Лёшка забрал от греха подальше фотоаппарат из рук друга и, невесело вздохнув, сказал:

– Пока одни догадки, старик. Знаю только, что это тоже чекисты, их пятеро, они из столицы и приехали по твою душу, хотя, возможно, и не только по твою. Да, я уже догадался, о чем ты хочешь спросить, подожди, – Самойлов сходил в ванную и вернулся с очередной порцией невысохших фотографий. Устроившись на табурете, он по одной вручал Полю и сопровождал комментариями: – Вот смотри, фотография у памятника, вот фотография на подходе к книжному. Ничего странного не замечаешь?

Поль внимательно изучил карточки, но только пожал плечами и вернул их обратно Лёшке:

– Ничего. Ну да, вот этот парень и тут и там, а больше ничего.

– А ты повнимательней посмотри, – Алекс ногтем указал ему на задний план обеих фотографий, – и тут и здесь тоже один и тот же человек. А вот его лицо крупным планом, – Самойлов протянул еще одну фотографию, на которой был снят молодой мужчина атлетического телосложения в куртке с меховым воротником и джинсах, двигающийся в том же направлении, что Поль и преследующий его филер, но на удалении от них. – Теперь дальше. Вот магазин, вот ты вошел. За тобой почти одновременно еще трое вошли. Вот эта дамочка, с ней все ясно. А вот из этих двух, твой только один, алле оп! – Лёшка выложил на стол еще одну фотографию, – здесь я снял после магазина, и что удивительно, вот этот блондин за тобой вошел и почти сразу вышел, как только ты покинул книжное царство.

Поль механически рассматривал черно-белые, прилипающие к рукам фотографии и впервые за всё время задумался о том, как один шаг может втянуть даже ботаника в круговорот событий. Еще вчера он пил кофе в бистро и наблюдал за неспешно-ленивой публикой на воскресной прогулке, а сегодня а ним следят целых две спецслужбы иностранного государства:

– Алекс, поясни убогому, а как ты понял, что вторая группа людей из столицы?

– Это было не сложно, – Лёшка в третий раз нырнул в ванную. – Вот смотри, – к столешнице прилипло еще несколько фотографий. – У входа в сквер с памятником стояла известная нам машина, вот её номера, это наши, лисецкие. А вот чуть дальше еще один «жигуленок», – Самойлов указал на неприметную машину темно-серого цвета, – и на тот момент она еще была с московскими номерами. А вот у магазина та же машина, но с войсковыми номерами черного цвета, что говорит о том: либо ввели новый закон, позволяющий с собой возить несколько номерных знаков и самостоятельно менять их через каждый километр, либо это не просто так. И я склоняюсь ко второму варианту. Вот еще одна фотка, видишь, два лба ковыряются под капотом и в багажнике? Это все та же компания. А вот я с Белкой, она, кстати, не в курсе происходящего, я просто с ней созвонился и договорился там встретиться. Пришлось разыгрывать влюбленного и клятвенно пообещать отправить её фотки на «Мосфильм». Вот ты прошел, вот еще один неизвестный, но, судя по конструкции слежки, он местный, поскольку непосредственно за тобой топает, а вот та самая мрачная личность, которая возле памятника терлась, прошел третьим через двор. Маски на пол, вуаля.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38