Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

– Моряк – это кличка, дед. А в миру он Михаил Шестаков, вор, отсидел лет десять еще до войны.

– Сынок, здесь проживают порядочные люди и никаких воров и жуликов не имеется. А ты шел бы отсюда и не мешал бы работать, – слова были произнесены неторопливо, но весомо. Дед отвернулся, и спина в бушлате и с перекрученным хлястиком от клеёнчатого фартука снова стала удаляться.

Лёшка пересчитал окна в доме и быстро прикинул, какое количество жильцов придется опросить. Но это только радовало. Хуже было бы, если вообще не пришлось никого опрашивать. Да, сегодня однозначно его день. Редкая удача. Самойлов посмотрел на часы. До встречи с Полем оставалось пятнадцать минут, а до кафешки идти минут десять быстрым шагом. Он развернулся на каблуках и вышел на улицу. Лёшка шел и, уткнувшись носом в трикотажный шарф, размышлял о том, как удивительна история. Он тысячу раз ходил по этой улице и в повседневной суете не обращал внимания на то, что вот эти стены городских домов трясли гитлеровские бомбежки. Думал, как они испуганно наблюдали за революционно настроенным людом, который спешил на очередную стачку или забастовку, и наверняка радовались празднично одетым семьям, выходящим из дворов на воскресный променад. А сегодня история ослабила свой непробиваемый панцирь времени и неожиданно дала возможность прикоснуться к себе рукой.

До кафетерия осталось пройти не больше трехсот метров. Лёшка поднял глаза и увидел впереди знакомую сутулую спину знатока французского языка и литературы. Сгорбившись и засунув руки в карманы куртки, тот шел, не глядя по сторонам. Полю осталось дойти до перекрестка и повернуть налево. В следующее мгновение Самойлова словно окатило ледяной водой. На некотором удалении от француза, но в том же направлении двигался «дружинник», парень в черной куртке с красными полосками на рукаве, тот самый, который вылез из машины возле университета. Ошибки быть не могло – за Дювалем велось наблюдение. Причем, то, что это была не милицейская наружка, было понятно сразу. Мысли пронизывали мозг со скоростью электрических разрядов. «Так, вариантов здесь три» – лихорадочно соображал Лёшка. – «Первый и самый тупой – Дюваль шпион. Всё, что он рассказал чушь, легенда, а на самом деле он собирает секретную информацию, – отметаем сразу. Если бы это было так, то они бродили бы сейчас не по центральной улице города, а в районе механического завода или иного засекреченного предприятия. Второй вариант – плановая слежка за всеми прибывшими в город иностранцами – тоже слабоват. Дюваль уже полгода в городе. На такое количество иностранцев не хватит чекистов, наверное, со всего СССР. Остается третий и самый логичный – Нелюбин. Но почему он так вцепился в Дюваля? Судя по всему, шутки кончились. Если чекисты жгут бензин, то за него они будут позже отчитываться, значит, должен быть результат. Кстати о бензине…» – тут Лёшка вспомнил и малоприметную, немного замызганную «копейку», из которой выпрыгнул юный филер. Он аккуратно скосил глаза на проезжую часть, но ничего подозрительного не заметил.

Настроение опустилось до нуля. Лешка имел опыт выскальзывания из милицейских облав, когда те окружали плотным кольцом толкучку и ловили всех подряд: торговцев книгами и пластинками и даже покупателей. Он с друзьями частенько убегал от городского патруля, если попадал в драку в чужом районе, и надо было срочно уносить ноги. Но это казалось детскими развлечениями по сравнению с тем, что произошло сегодня – их посадили на предметное стекло, прижали сверху другим предметным стеклом и стали разглядывать в микроскоп. И как показывает практика, обычно после изучения подопытные организмы выбрасывают в мусорное ведро безо всякого сожаления.

Поль, тем временем, дошел до кафешки и зашел внутрь. «Дружинник» остановился недалеко от входа и с удивлением начал изучать циферблат наручных часов. Практически сразу из-за угла появилась та самая «копейка» и притормозила у тротуара. Парень шмыгнул на переднее сиденье, а из задней двери вышла моложавая пара и отправилась следом за Полем.

Лёшка, стараясь не привлекать к себе внимания, достал сигарету и начал ожесточенно чиркать зажигалкой. Пришлось отвернуться от ветра, но зато открылась отличная возможность рассмотреть поближе машину и ее пассажиров. Задние стекла были закрыты темно-серыми шторками явно от любопытных глаз. А спереди водитель – кавказец что-то выговаривал явно неприятное «дружиннику». Последний молча кивал головой, но и без озвучки было понятно, что он согласен с каждым словом говорившего. Лёшка сделал три глубоких затяжки, бросил окурок в урну и зашел в кафетерий.

В небольшом зале было достаточно народа и свободных столиков почти не наблюдалось. Самойлов сразу выцепил взглядом одинокую фигуру Поля, с удовольствием уплетавшего за обе щеки пельмени с уксусом, а через столик от него, ближе к выходу, как раз усаживалась парочка влюбленных из комитетской машины. У них гастрономические пристрастия были ограничены какао и коржиками. Лешка понял, что выйти незамеченным через центральный вход уже не получится, но у него уже было готово решение этой проблемки. Поля необходимо было предупредить. Действовать надо было спокойно, точно и решительно.

Тем временем в «копейке» Рафик Оганесян, практически не разжимая зубов, костерил последними словами бестолкового парня, который своими действиями мог провалить всю операцию. Начало дня было боевым. Наконец-то Стёпа Паршин озадачил реальным делом, чему Рафик был искренне рад. Единственное, что огорчило, была просьба командира обкатать в деле новое пополнение, двадцати трех лет от роду. Оно как раз вошло в кабинет и представилось. Рафик профессионально мазнул взглядом по лицу и предупредил, что носки должны быть любого цвета, при условии, что этот цвет черный и не дай бог он еще раз наденет эту куртку с двумя красными полосками. Стажер густо покраснел за ярко-зеленые носки и предложил поехать на задание без куртки. На что Рафик иронично заметил, что действительно, гуляющий в одной рубашке или босоногий прохожий среди сугробов совсем не привлекает внимания. И добавил, что при условии – если, конечно, этот прохожий попал в город инвалидов по зрению. Но делать было нечего. Получив в отделе кадров университета фотографию Дюваля, Рафик подробно инструктировал парня :

– Как только увидишь объект, пропусти его на десять метров вперед и спокойно, заметь, спокойно, а не рывком выходишь из машины. Мягко закрываешь за собой дверь, держа при этом его постоянно в поле зрения. Дистанция до объекта должна быть максимально безопасной. Это значит, что главное – чтобы он не срисовал тебя. И не менее важно, чтобы ты не потерял его из виду. Запомни, ты наблюдаешь за ним, мы за тобой. Поэтому заранее информируй нас о действиях объекта. Он повернул направо – ты упираешься правой рукой в бок, если налево, то левой рукой соответственно. Если объект развернулся и идет в обратную сторону, подними руку к голове, если потерял его, – Рафик грозно сверкнул глазами, – поднимешь обе руки к голове. Если внимательно будешь смотреть на свои часы – это знак, что ты просишь сменить тебя. Кстати о смене. Проведешь его не больше километра, дашь знак, и мы тебя поменяем. Задача для всех, – он развернулся в пол-оборота к двум мужчинам и одной женщине, расположившихся на заднем сиденье, – установить его адреса и возможные контакты, которые так же введем в адрес. Фотосьемка обязательна, Гриша, – он обратился к одному из сидящих сзади, – но в разумных пределах, конечно.

У здания университета они благополучно взяли Поля под контроль, но на этом их благополучие и закончилось. Тупица тажер мало того, что как ошпаренный вылетел из машины, едва не оторвав ей пассажирскую дверь, но начисто забыл про инструктаж и практически наступал на пятки французу. На протяжение всего маршрута он не подал ни единого знака, так что Рафику, который был за рулем, пришлось изрядно попотеть. На площади Заставы объект резко развернулся и пошел в обратном направлении, при этом едва не сшиб с ног стажера. Рафик был вне себя от ярости. Поэтому, когда молодое пополнение уселось в машину, бригадир монотонным голосом делился с ним своими соображениями про его отца и мать, про родовую травму, которую тот, очевидно, получил двадцать три года назад, про неизлечимые формы заболевания коры головного мозга и про школу балета, как альтернативу профессии чекиста, если вдруг что-то пойдет не так…

Недолго думая, Лёшка напялил на затылок вязанную синюю шапку, которую держал в кармане куртки на случай сильных морозов, подошел к раздаче, снял с нее чай и пирожок с повидлом, заплатил в кассе девять копеек и, немного сгорбившись, подошел к столику Поля. Не снимая шапки, он взгромоздился на стул спиной к выходу и заодно к влюбленным чекистам. Поль от неожиданного вторжения едва не подавился очередным пельменем. Он еще больше ссутулился и начал активно работать челюстями, пытаясь дожевать горячий пельмень и начать разговор. Лёшка навалился локтями на стол, приблизил лицо к Полю и почти беззвучно прошептал: «Молчи, за тобой следят. Поешь и спокойно иди домой, головой по сторонам не крути. Я приду позже». После чего одним махом слопал пирожок, поставил чай на край стола, поднялся и, не поворачиваясь, пошел вглубь кафе в сторону туалета. У любого наблюдателя это не вызвало бы удивления – на то и существуют ватерклозеты. Эту кафешку Лёшка знал, как свои пять пальцев. Здесь директором работал дядя Миша, его сосед по дому, и Самойлов частенько к нему забегал просто поболтать, а иногда, когда в карманах было пусто, заодно и бесплатно поесть. Лёшка прошел мимо туалета и, повернув направо, оказался в длинном коридоре с расколотыми квадратиками кафельных плиток на полу и кривыми от бесчисленных слоев краски стенами сине-желтого цвета. Справа промелькнули перекошенные белые двери с надписями «склад», «разделочная», «комната отдыха» и «директор». Лёшка открыл засов на двери запасного выхода и, громко хлопнув дверью, оказался в маленьком дворике. Он пересек его быстрым шагом и, пройдя дворами пару кварталов, благополучно сел на автобус и поехал в сторону своего дома.

Оганесян курил сигарету, успокаиваясь после разноса стажеру. Тот сидел молча рядом и виновато сопел. Неожиданно из кафе вышел француз, поднял воротник и, не глядя по сторонам, повернул налево и пошел в сторону Комиссаржевской. С небольшим интервалом показалась стройная фигурка лейтенанта Миловановой и отправилась в ту же сторону. А её напарник Яковлев не появлялся. Так, это становилось интересным и значило только одно – ребята зафиксировали контакт. Оганесян в зеркале заднего вида проводил взглядом Милованову и завел машину. Но Яковлев вышел только спустя пятнадцать минут и с расстроенным видом сел на заднее сиденье…

Поздним вечером Лёшка позвонил в широкую, обтянутую коричневым дерматином дверь. Она открылась почти сразу и из-за нее выглядывало встревоженное лицо Поля:

– Алекс, ну наконец-то … давай проходи, рассказывай, что случилось – а то я места себе не нахожу. Как же ты меня напугал в кафе … скажи, а ты не мог ошибиться?

Самойлов скинул куртку, расшнуровал ботинки и привычной дорогой попал на кухню. Налил кофе в чашки, сел за стол и, размешивая сахар, обратился к другу:

– Начнем с тебя. Какие результаты осмотра? – Самойлов шумно отхлебнул горячий напиток.

– Алекс, у меня пусто. Я ничего не нашел, – Поль замялся и опустил голову, – да и вообще… не умею я искать, как оказалось, – он взял ложку и монотонно начал чертить круги в чашке.

– Ты сахар-то кинь, потом уже можно мешать – ну не знаю, как там во Франции, а у нас в СССР именно так делают, – пошутил Лёшка, – у меня две новости, в том числе и хорошая. Заметив, как вскинулись брови его друга за стеклами очков, он продолжил: – Я нашел твой дом, Поль! – не тряси меня за рукав!.. твою мать … кинь полотенце – у меня кофе на джинсы пролился. Старик, успокойся и послушай. Да, я нашел это место, причем на твоей чётной стороне!.. – это была месть за опрокинутый кофе.

– Алекс, там стопроцентно не было никаких арок, я проверял, – взмолился Поль.

– Арок не было, правильно, но ты сам мне рассказывал про два сросшихся дерева во дворе – вот по ним я и нашел. Значит так, там два дома разбомбило из трех в годы войны, но один остался, и главное – остались люди, у которых можно многое узнать. Люди… – Лёшка задумался на секунду. – Люди там, кстати, очень даже любопытные. Познакомился с одним стариканом, он дворником работает. Очень странный тип, задал мне больше вопросов, чем я ему. Интересовался фамилией моей двоюродной бабки, которая с моих слов якобы жила в этом доме, а когда я спросил в свою очередь про тех, кто там жил до войны, дед сослался на склероз. Ну ничего, мы еще раз его проведаем, но уже вдвоем.

Лёшка перевел дыхание, сделал приличный глоток кофе и, закурив сигарету, продолжил:

– Теперь о неприятном. За тобой следят. Спокойно, – он сдерживающим жестом осадил Поля, готового было задать еще десяток вопросов сразу. – Я предполагаю, даже уверен, что это дело рук Нелюбина. Ты же не лазил нигде по радиоактивным помойкам, нет? И госсекретами не торговал, нет? Тогда остается что? Правильно, сунулся к гэбэшнику, вот он тебе глаза на спине и нарисовал.

– Алекс, я не боюсь, – успел вставить реплику бравый Поль, – Я ничего плохого не сделал, значит, мне бояться нечего.

– К сожалению, я боюсь, Поль, – ответил Лешка. – Я боюсь, что они могут пойти на принцип и что-нибудь состряпать против нас. Иначе, если они следят за невиновными, их там по голове не погладят. А нам с тобой потом трудно будет отбрехаться. Я пока не могу понять – почему, но Нелюбин не просто так возбудился. И еще я боюсь, что даже если они ничего не придумают, но я попаду в их поле зрения, то потом о хорошей работе и поездках за границу мне можно будет забыть навсегда.

– Это почему? – искренне удивился Дюваль. – Какая связь между испорченной репутацией и отсутствием вины, я не понимаю.

– Всё предельно просто, Поль, кому нужны непонятные персонажи, если есть альтернативные, прозрачные и кристально чистые. Никто не хочет рисковать.

– Скажи, а они-то тебя не засекли? – до преподавателя французского стало доходить сказанное, – они наверняка тебя видели со мной в кафе. И что теперь нам делать?

– Око видит, да зуб неймет, – улыбнулся Лёшка и, предвосхищая вопрос, пояснил: – У меня так бабушка говорила. В смысле, видеть-то они видели, да вот потрогать не смогли. Я выскользнул через черный ход и дверью грохнул напоследок. А дядя Миша, это мой знакомый, очень не любит, когда её вообще открывают. Так что они еще поломают себе голову. Так, теперь насчет дальнейшего. У нас с тобой еще два мероприятия – поездка в Синие Дали, где мы попытаемся найти и опросить гражданина Сороку, и второе, снова на Плехановскую, надо доделать то, что начали. Ладно, мне пора… Домой мне пока не звони, сам тебя найду. А насчет моего инкогнито, так это временно, побуду немного в тени для возможного маневра, но потом, рано или поздно, всё равно придется представить свою морду общественности в погонах. А по большому счету задача у нас одна – научиться думать и действовать быстрее, чем они.

– Алекс, – Поль встал и протянул руку, – Я всё понимаю и чем ты рискуешь, и зачем вообще тебе всё это надо. Я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты уже сделал и не обижусь, даю слово, если ты больше не будешь в этом участвовать.

– Паша, мы – русские, своих не бросаем, а ты ведь свой, правда, Паш? – Самойлов ткнул его кулаком в плечо. – Теперь без лирики. Поскольку ты под наблюдением, встречаемся и решаем наши вопросы в пределах универа. Так будет надежнее, всё, давай до завтра, – Лёшка пожал ему руку и, оставив озадаченного «Пашку» Дюваля, растворился в ночи.

Утром следующего дня Крутов сидел за своим столом и во второй раз перечитывал докладную записку:

*** … марта, в 15. 00 нами был взят под визуальный контроль объект «Француз». Покинув здание университета по адресу… он проследовал в сторону улицы Плехановская. В 15.01 он споткнулся и вступил в физический контакт с пожилой женщиной и мужчиной пятидесяти – пятидесяти пяти лет, славянской внешности. Данные контакты нами не отрабатывались, так как были оценены как малозначительные и несущественные. Следуя по улице Плехановской, «Француз» изучал все дома на её четной стороне и делал заметки на карте, предположительно города Лисецка. В 16.05 на площади Заставы он развернулся и проследовал в обратном направлении. Затем объект свернул на улицу Кольцовская и в 16.25 зашел в кафе по адресу… Там он купил порцию пельменей, какао и занял четвертый столик от входа возле окна. Ориентировочно в 16.29 «Француз» вступил в контакт с подсевшим к нему неопознанным лицом, предположительно мужчиной лет 20 – 40 в черной куртке, в синей спортивной шапке и в голубых джинсах. Ориентировочно в 16.30 контакт проследовал вглубь кафетерия, в сторону туалета, где был потерян нашими сотрудниками.

В 16.38 «Француз» покинул заведение и в 17.05 прибыл в адрес… на съемную квартиру, в котором оставался до 20.00. Наблюдение было прекращено в 20.01.

В 16.39 нами был обследован туалет кафетерия и подсобные помещения. Запасной выход был закрыт изнутри на засов, в подсобных помещениях находились два сотрудника кафетерия. В 16.50 поиск контакта был прекращен…».

Крутов поднял глаза и, не повышая голоса, задал вопрос:

– Степан, что это за бред?

Напротив него сидел несчастного вида Паршин, одетый в неизменный свитер белого цвета, который никак не мог найти место своим длиннющим рукам. Полчаса назад Стёпа задавал такой же вопрос Оганесяну, который блеял и мычал, но ничего вразумительного пояснить не смог. Очевидно, неизвестный вирус теперь проник в организм заместителя, поскольку он так же пытался объясниться с начальником, но ничего кроме вздохов и сопения Крутов от него не услышал.

– Степан, спокойно, давай просто разберемся. Итак, судя по рапорту, у Дюваля произошла встреча с неизвестным в кафе. Вопросов несколько: откуда он появился и куда пропал. Он что-то передал на словах или вручил что-либо? И что значит эта ахинея «предположительно мужчина лет 20 – 40»? То есть, возможно, что это была женщина? А почему не взяли больший интервал, например десять – девяносто лет, то ли бабка, то ли дед?

– Товарищ майор, поверьте, Оганесян – лучший, но здесь просто несчастный случай, – Паршин пересилил себя и смог наконец заговорить. – Я опросил каждого в бригаде… Он просто с неба свалился. Оганесян и стажер контролировали вход, но клянутся, что его не засекли. Яковлев и Милованова были внутри, вы же знаете, они профессионалы, также заявляют, что его до этого в помещении не было. Он просто возник из ниоткуда. Он ни разу не повернулся, и его наблюдали исключительно со спины. Передавал что-либо или говорил, никто достоверно сообщить не может. По одежде мужик, по походке – от двадцати до сорока…

– Я понял, Степа, нам повезло. В наш город снова приехал фокусник Эмиль Кио, – съязвил Крутов, – он появился, потом исчез, цирк уехал, а клоуны остались. Хватит нести чушь, я материалист и не верю в чудеса. Если не входил и не выходил, то вывод простой. Знаешь какой? Он сотрудник кафетерия!

– Простите, Виктор Иванович, мы тоже так подумали, – посмел возразить Паршин. – Сегодня с утра, под видом проверки санэпидемстанцией, мы выяснили, что сотрудники кафе все женщины, за исключением директора, ветерана войны, и мясника из разделочного. Но тот весит больше ста килограммов. И его не получилось идентифицировать как контакт. Вчера, сразу же, Яковлев проверил все подсобные помещения, но там были только сотрудники. Еще к нему там обратился неизвестный, по виду спортсмен… Нет, нет, – он заметил знак вопроса в глазах начальника, – он под описание совсем не подходит. Рослый, здоровый, шея как у быка. Заблудился, не мог найти туалет.

– Что с выходами из помещения?

– Выходов два. Основной и запасной. Через основной контакт не покидал кафетерий, а запасной был закрыт на засов.

– Ну не мог же он исчезнуть?! – Крутов начал терять терпение.

– Не мог… – Паршин опустил голову, – но исчез…

– Фотографии хоть какие-то сделали?

– Но его же толком никто не видел, – Стёпа безнадежно развел руками.

Майор закурил и задумался. Дело принимало скверный оборот. «Здесь явно работал профессионал, если легко запутал целую бригаду в закрытом помещении на ста квадратных метрах. А значит… а значит, что Дюваль не просто ухажер, но тогда… Господи, бедный Нелюбин». Крутов мысленно перекрестился. Оставалась, правда, очень призрачная, но всё же надежда. Кто-то просто подсел, поел, потом встал и ушел, а эти дуболомы прозевали всё на свете. С другой стороны, для чего он обследовал здания по Плехановской? Надо было срочно сообщить обо всем Филимоновичу…

В просторной ленинской комнате Леший, опираясь спиной на стенд с должностными обязанностями дневального по роте и текстом присяги, докладывал непростую ситуацию капитану Прудникову:

– Короче, взял я «Католика» возле универа ровно в 15.00. «Католик», потому что у него взгляд такой смиренный и блаженный, как у служителя культа. Но оказалось, что его в этот раз пасла «наружка» – наши лисецкие коллеги… Там всё просто, как по учебнику. «Католик» явно искал какой-то дом на Плехановской, причем исключительно на ее чётной стороне. На все поиски у него ушло полтора часа ровно. И, судя по эмоциональному состоянию, он ничего не нашел. Дальше началось самое интересное. На перекрестке Плехановской и Кольцовской я неожиданно обнаружил контрнаблюдение за объектом вплоть до входа в кафе. Оно велось одним человеком, славянской наружности, достаточно молодым. Хотя внешность точно описать не смогу. Темно уже было. Да и видел я его только со спины. Просто резво шел, поэтому я и решил, что молодой… Он срисовал автотранспорт местных топтунов, вошел в кафе, взял пожрать, сел к «Католику», что-то передал ему на словах, вышел в туалет и исчез… В 17.00 я отвел «Католика» в адрес его проживания. У меня всё.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38