Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

– Я поняла, поэтому предлагаю честную сделку. Вы мне подробно рассказываете про Францию всё-всё: что носят, что едят, как проводят время, как живут, чем интересуются, а я попрошу папу, – в этом месте она подняла указательный пальчик, – чтобы он вам помог. Договорились?

– Да, конечно, я готов, – Поль радостно захлопал ресницами.

– Замечательно, прошу наверх, четвертый этаж, – скомандовала Алёнка, – это мой дом, – она указала на четырехэтажный дом, старинной постройки, с большими окнами и высоченными дверями подъездов.

– Но…

– А никаких «но» не принимается. Мама сегодня испекла пирожки. Ленкина четырехкомнатная квартира Полю очень понравилась, правда, было немного лишнего места и в высоту и в ширину, зато с обычной мебелью, достаточно скромной и ненавязчивой. Мама, невысокая полная женщина, наверное, ровесница Катрин, встретила их радостно и, всплеснув полными руками, немедленно убежала на кухню. Алёнка проводила Поля в гостиную и, пока Зинаида Степановна разливала кофе и раскладывала пирожки, достала семейный фотоальбом и заочно познакомила молодого преподавателя со всей своей семьей. Семья смотрелась с фотографий очень дружной и вполне счастливой, а Алёнка дополняла комментариями те или иные запечатленные сюжеты. Среди прочих оказалась даже одна фотография с изображением её родного деда со своими сослуживцами. Дед, как оказалось, тоже служил в органах, имел награды и высокое звание, но на пожелтевшей фотографии в верхнем ряду слева стоял вполоборота молоденький человек в форме, совсем не производивший впечатление грозного чекиста. Рядом с ним было изображено еще полтора десятка людей разных возрастов, но с одинаково серьезными лицами и без намека на улыбку. Алёнка пояснила, что, со слов отца, это было мероприятие, посвященное дню ВЧК, и на фотографии собраны лучшие сотрудники Лисецкого управления. Она четко указала на начальника управления, его зама, и даже смогла назвать фамилии почти всех сотрудников. Поль по-доброму позавидовал человеку, который знает и помнит не только своего деда, но даже его друзей:

– Алёна, а когда была сделана фотография?

– Это двадцатое декабря тридцать седьмого года… – оживленно начала девушка и неожиданно запнулась, – простите, Поль… так, стоп, я свою часть договора честно выполнила, – она мгновенно переменила тему, – теперь ваша очередь, месьё. Мы ждем рассказов и повествований про Париж, да, мама? Или вы решили обмануть бедную девушку?

И Поль, поощряемый любопытными взглядами и ароматными, божественными пирожками, рассказывал про королевские замки, вечную Луару, булыжные мостовые и необыкновенные летние вечера с запахом жасмина. Рассказывал, а сам невольно думал о том, что эта фотография была сделана буквально через несколько месяцев после гибели деда и что именно сегодня он впервые смог немного дотянуться до него рукой. Его невеселое состояние было списано слушательницами на ностальгические переживания, поэтому долго мучить рассказчика не стали. Алёнка пообещала, что поговорит с отцом, а Поль написал данные деда, а также дату его реабилитации, после чего попрощался и вышел на свежий морозный воздух.

Ему было о чём подумать.

Спустя несколько дней Поль получил приглашение от своих студентов посетить капустник, организованный их собственными силами, которое он с удовольствием принял. Молодой француз уже знал, что на вечеринки принято хорошо одеваться, поэтому заранее проутюжил свой вельветовый выходной пиджак и приготовил джинсы, актуальную и практичную часть гардероба. И самое главное, не забыл про термобелье советского производства, странного голубоватого оттенка, именуемое кальсонами. И ничего, что оно с трудом влезало в джинсы и меняло походку, заставляя двигаться как водолаза на глубине пятьсот метров, зато в нем были не страшны даже самые лютые февральские морозы. Интересно, если бы двести лет назад у его соотечественников была бы подобная одежда, как бы сложился исход кампании восемьсот двенадцатого года?

Поль поднялся на четвертый этаж и вошел в зал. Капустник был в самом разгаре. Сдержанно кивнул знакомым лицам и на секунду задержал взгляд на стройной фигурке Люси Агафоновой, той самой молодой преподавательницы истории, которой Поль по незнанию предлагал деньги. Люся ему нравилась своей независимостью суждений, юмором, эрудицией и, конечно же, бесспорно красивой внешностью. Высокая, темноволосая, с благородным тонким лицом, таких можно встретить только в СССР. Сегодня на ней было длинное трикотажное платье коричневого цвета, выгодно подчеркивающее все изгибы фигуры. Она смеялась, не отрывая взгляда от сцены. Поль вздохнул про себя и радостно махнул сидящей через два ряда от неё Алёнке. Та помахала ручкой в ответ. Поль постоял немного, посмотрел за действием на сцене и отошел к задним рядам, доставая попутно кубик Рубика. А дальше началось самое интересное. К нему подошел высокий парень в черном свитере с белой полосой поперек, мгновенно собрал несобираемый кубик и выдал вслух такое, о чем Поль мог поделиться только с самим собой…

Он смотрел в серые смеющиеся глаза Лёшки, а сам лихорадочно перебирал в голове варианты: как? откуда? Поль ровным счётом ничего не понимал, и идей не было никаких.

Лёшка Самойлов наклонился к нему и доверительным тоном сказал:

– В нашей стране статуи и обелиски не кормят. Погнали, буфет уже открылся, оторвемся на бутербродах, – и пошел, не оборачиваясь, на выход. Поль машинально последовал за странным парнем. Этажом ниже в буфете молодые люди купили чай и несколько бутербродов с докторской колбасой и пошехонским сыром. Лёшка с энтузиазмом голодного студента уплёл деликатесы в один присест, а Поль сидел и молча смотрел на своего нового товарища. Лешка отпил полстакана чая и весело произнес:

– Очевидно, дело принимает скверный оборот и пахнет международным скандалом. Ты чего не ешь?

– Откуда ты узнал? – как-то неуверенно спросил Поль.

– Ты сам рассказал. – Лешка проглотил остатки чая и с вожделением посматривал на беспризорные нетронутые бутерброды друга.

– Я тебе ничего не рассказывал, – не принимая шутки, упорно гнул свою линию Поль.

– Хорошо. Здесь всё очень просто. – Лёшка вздохнул и начал загибать пальцы. – Первое, ты так таращился на Агафонову, что кроме меня этого не заметил только мраморный бюст Ленина, и явно в этот момент ваше преосвященство думало не об исторических аспектах нашей страны. А между тем, рядом с ней сидел её ухажер с кафедры физкультуры, и, поверь мне, он конкурентов не жалует почему-то. Второе, ты очень по-дружески поздоровался с Алёной Нелюбиной, подругой моей девушки.

– И что?

– Ровным счетом ничего, если бы не было деталей. А детали таковы: ты полгода назад приехал из Франции и прекрасно говоришь на русском языке, практически без акцента, а это значит что у тебя или русский отец или русская мать, но учитывая вечную занятость отцов, скорее всего мать. Версию, что ты шпион, я отбросил как негодную – на филологическом факультете секретов не осталось, там девчонки уже всё и всем разболтали. Конечно, можно допустить, что у тебя оба родителя русские, но при твоей профессии невозможно преподавать французский, воспитываясь в русской семье. И самое главное – наличие Алёнки.

– Не понял, а это здесь причем??

– Это просто, особенно если тебе нравится Агафонова. Зачем тогда преподавателю французского знакомиться со студенткой испанского отделения? Правильно, незачем, – Алексей жестом остановил пытающегося что-то возразить Поля, – если только причина не кроется в её отце, офицере КГБ. Мне моя девушка рассказывала о семье Нелюбиных. А он, в свою очередь, тебе интересен тем, что, скорее всего, может навести какие-то справки о каком-то близком тебе человеке. Других причин я не вижу. Родители наших родителей в те годы бесследно пропадали или во время войны или в период довоенных репрессий. Бабушек минусуем, женщины страдали реже, значит, или это твой дед или его родной брат. Фактор войны мы тоже откидываем. Чекисты в таких вопросах не помогут. В этом случае надо было бы обращаться в военные или военно-медицинские архивы. Остается только одно. Кто-то из твоих родственников был осужден и пропал в лагерях или был расстрелян, а ты пытаешься получить о нем информацию. После нашего разговора и судя по твоей реакции, я уверен, что это твой родной дед, который очевидно жил здесь, в этом городе, иначе бы ты справки наводил в столице. Вот как-то так. Но это только мои гипотезы. Ну что, еще по бутерброду?

Поль был явно обескуражен таким объяснением:

– Алекс, извини, но как-то всё одновременно и просто и сложно. Возьми, угощайся моими, я сыт, – он подвинул Лёшке белый хлеб с сыром и колбасой. – Всё очень логично, но как– то невероятно. Но самое главное, ты прав. Мой дед жил здесь, здесь его арестовали и здесь расстреляли, и я очень хочу найти его могилу. У вас на юридическом все такие?

– Нет, Поль, не все. Секрет заключается в колбасе, чем больше её ешь, тем умнее становишься, – рассмеялся Лешка, – могу оставить маленький кусочек, в счет будущей дружбы. И не дожидаясь ответа, проглотил остатки бутерброда. Теперь рассмеялся Поль:

– Ну да, с такими русскими не выгодно дружить, объедят и не заметят. А с тобой интересно, Шерлок Холмс.

– Во – во, и ты туда же, – поморщился Лёшка, – Книга – чистая беллетристика. Какая-то царапина на часах, какие-то потёртости на рукава пиджака. На ботинках то ли грязь, то ли конское дерьмо. Автор умело всё смешал и достал кролика из цилиндра. Зрители аплодируют. А в жизни так редко бывает, вот только логическая взаимосвязь событий может всё объяснить. Так, ладно, давай покажу, как собирать кубик, и я рванул на дискотеку.

– Алекс, подожди, – Поль всё еще находился в задумчивости. Если бы ему кто раньше сказал, что такие люди существуют, он рассмеялся бы ему в лицо, но сейчас ему было не до смеха. – Знаешь, я уже по счету третье поколение, кто занимается поисками деда. До этого были мама и бабушка, но всё безрезультатно. Как думаешь, есть шанс его найти?

– «Ищите да обрящете», – Лёшка уже нетерпеливо посматривал в сторону выхода.

– Извини, не понял, – Поль наморщил лоб, – что это значит?

– В смысле, кто ищет, тот всегда найдет. Есть такое выражение. Ладно, старик, удачи, побегу, а то меня Белка уже потеряла.

Поль интуитивно понимал, если Лёшка сейчас уйдет, то многие непонятные вопросы так и останутся загадкой.

– Алекс, секунду, может, ты сможешь объяснить, что хотел перед смертью сказать мой дед? – он достал из портмоне огрызок бумажки и протянул её Самойлову. Лёшка взял её в руку, повертел с одной стороны на другую, прочитал текст, нахмурился, снова повертел, с явным интересом посмотрел на Поля и хотел что-то сказать ему, но в буфет ввалилась толпа страждущих студентов. Шум стоял невероятный. Лёшка непроизвольно поморщился, отдал записку Полю и кивнул ему в сторону выхода.

В менее шумном коридоре Лёшка огляделся по сторонам и спросил:

– Ты уже общался с Нелюбиным?

– Нет, только с Алёной, – ответил Поль, – Мы чай пили, смотрели фотографии. Она показала мне своего деда. Он тоже чекистом был, они там вместе с сослуживцами как раз в тридцать седьмом году сфотографировались. Представляешь, Алёнка даже фамилии знает.

– Она их называла?

Поль перечислил, кого помнил, а в конце добавил:

– Если надо, я могу еще раз у нее спросить, тем более мы договорились снова встретиться.

– Ясно, тогда поехали ко мне домой, спокойно все обсудим, есть идеи, – Лёшка говорил это немного задумчиво, как будто самому себе, – с Белкой только неудобно вышло, подумает чёрт знает что.

– Так без проблем, – оживился Поль, – ты мне только покажи ее, а я завтра сам ей скажу. что мы вечером были у тебя дома.

Всю дорогу в автобусе они промолчали, каждый из них думал о своем. Молча дошли до серой пятиэтажки и поднялись на третий этаж. Лёшка включил свет, и Поль оказался в довольно аскетической обстановке. Скромная двушка, слева гостиная с чешским сервантом, письменным столом и книжными шкафами в две стены, справа спальня с допотопным диваном и ковром на стене. Единственное, что выбивалось из скромной серости, – навороченный стерео проигрыватель и не менее продвинутая акустическая система, да еще длинная полка с недешевыми виниловыми пластинками в ярких разноцветных конвертах.

– Проходи, у меня есть как раз два пива, – Лёшка скинул с себя пальто, нырнул в холодильник «ЗИЛ», достал из него «Жигулевское» и разлил в стаканы. На кухне они сели за стол, отпили по глотку, Лёшка достал ручку, тетрадь и начал что-то чертить в ней.

– Почему пиво не пьешь? – он краем глаза наблюдал за Полем.

– Спасибо, я вообще-то редко пью… – замялся Дюваль, – но вот это, конечно, пить совсем невозможно, извини.

Лёшка хмыкнул, зачерпнул чайной ложкой немного соли и высыпал ее в стакан Полю. Химическая реакция не заставила себя долго ждать. Пиво заискрилось, забурлило, и пена шапкой поднялась над стаканом.

– Попробуй теперь. Если не вкуснее, то веселее.

Поль сделал еще глоток и одобрительно покачал головой:

– Ну да, получше стало.

– Еще бы, урожай семьдесят восьмого года, с правого берега Дона, – лицо Лёшки было абсолютно непроницаемо.

– Серьезно? – Поль недоверчиво переводил взгляд с пива на Самойлова.

– Конечно, серьезно, – Лешка выдержал паузу, потом улыбнулся, – Поль, у нас всего два сорта пива: в бутылках и разливное. А разливное делится еще на два: с пеной и без неё. Ладно, давай к делу, рассказывай всё, что известно про деда.

Поль снова полез в портмоне и достал из него тот же клочок бумаги, фотографию, справку о реабилитации, передал всё Лёшке и по-военному доложил:

– Бартенев Владимир Андреевич, седьмого года рождения, работал зав. кафедрой в лисецком университете, весной тридцать седьмого арестовали и обвинили в терроризме, в октябре расстреляли, его друг помог маме с бабушкой бежать из России, вот и всё.

– Что слышно о друге, он жив?

– Мама говорила: он за границу не выезжал, остался в стране, а их переправлял другой человек. Друг проживал с ними в одном дворе и звали его Михаил, если я не ошибаюсь, фамилия Шестаков. Бабушка рассказывала, что он был не простой, из криминального мира, у него даже кличка была – «Моряк».

– Адрес, по которому они проживали до отъезда, знаешь?

– Мама приблизительно называла это место, думаю, найти смогу. Где-то на Плехановской дом с аркой и напротив него другой дом тоже с аркой. Там внутри был двор со сросшимися деревьями.

– У тебя какие версии по поводу Сороки?

– Мы с мамой думаем, что это кто-то из политических или из криминальных людей, но среди уголовников такого не было, а политических мы вообще не знали. Тебе объяснить, что такое «шлюмка»?

– Не надо, когда-то изучал арго. Ладно, подобьём бабки, – пока Поль рассказывал, Лёшка внимательно просмотрел нехитрые документы. – Что мы с тобой имеем: фотографию, справку и малявку…

– Извини, что?

– Не извиняйся, записку, – Лёшка наморщил лоб и повернул к Полю тетрадь с нарисованными кружочками и квадратиками, – давай по порядку. Итак, Бартенев, – он ткнул ручкой в большой круг по центру, – умный, образованный человек должен передать информацию своей жене, – ручка, как указка, ткнулась во второй кружок, поменьше. – Что с ним произойдет, он не знает, поэтому должен оставить подсказку в лице определенного человека, которого можно впоследствии расспросить. Твои варианты с уголовниками и политическими, – он показал на два квадратика между кругами и тут же зачеркнул их, – мягко говоря, смешны. В те годы легко гибли и те и другие. С таким же успехом можно было выбросить записку в окно, но Бартенев был умнее, чем ты думаешь. Он нашел правильное решение и подсказал вам его. – Лёшка ткнул в третий, последний квадрат на схеме.

– Какое?!

– Ты мне сам его назвал, – Лёшка загадочно улыбнулся.

– Алекс, я ничего не понимаю, не тяни.

– Вспомни, я спросил тебя в университете про ваш разговор с Алёнкой по поводу фотографии и про фамилии сотрудников, и что ты мне ответил? Повтори, только слово в слово.

Поль наморщил лоб и не спеша стал перечислять:

– Так… она называла Якимов или Якименко, по-моему. Он шеф в управлении был, потом Зимин, он его замом был, потом её дед Нелюбин, потом отец и сын Сорокины, потом…

– Стоп, – Лёшка поднял ладонь.

– Погоди, там еще фамилии были.

– Больше уже не надо, давай с этими разберемся. Вспомни, как она упомянула Сорокиных, это важно. Как точно фраза прозвучала? В каком падеже фамилия была произнесена?

Поль был явно озадачен:

– Погоди, она сказала: «А это отец и сын Сорокины, целая династия. Отец, Иван Сорока, начальник следствия был»… Вот как-то так она сказала, а что? – Поль увидел напрягшийся взгляд Алекса и замер, – Ой, Сорока… – Поль совсем растерялся, – ты думаешь, он?.. да?..

Лёшка закурил сигарету и задумчиво выпустил струйку дыма в потолок:

– Думаю, и да и нет. Если отец – начальник следствия, то маловероятно, что они с Бартеневым были знакомы. Значит, мы исключаем, что Бартенев указал именно на него. А вот его сын – это реальная зацепка. Он запросто мог учиться в университете, где возможно они пересекались с Бартеневым. В конце концов, Бартенев мог преподавать у него. О судьбе деда мог передать только тот, кто гарантированно будет в безопасности. Я еще сразу подумал, что искать надо среди чекистов. Может, и жив сейчас твой Сорока. Если тогда ему было двадцать-двадцать пять, то сейчас около семидесяти. Не совсем старый человек, наверняка при памяти ещё, это надо выяснить.

– Алекс, ты гений, – у Поля опасно выкатились глаза. – Алекс, ты на самом деле гений. Ну какой же я болван! Разгадка написана большими буквами, а я прочитать ее не в состоянии.

– Я же говорил – колбасы больше ешь…

– Алекс, говори, что хочешь, имеешь право. Всё стерплю, – радости Поля не было границ, – так, что мы теперь делаем?

Лёшка с улыбкой посмотрел на товарища:

– Мы?

– А что, ты мне не поможешь, неужели тебе не интересно? – расстроился Поль.

– Ну да, ты мне еще расскажи про эскадрилью «Нормандия– Неман». Помогу, чем смогу, без вопросов. Условие одно. Действуем согласованно. Знаешь, не хотелось бы с органами столкнуться. Дело вроде простое, но интуиция мне подсказывает обратное.

– Алекс, не волнуйся, органы я возьму на себя. Мне они ничего не сделают, я же иностранец. Я пойду к Нелюбину и попрошу найти мне адрес Сороки, а мы с тобой прокатимся к нему в гости, о'кей?

– Нет, совсем не о'кей, Поль. Ты когда с Алёнкой встречался?

– Около недели назад, а к чему вопрос?

– Вот это меня и беспокоит, что около недели назад, – Лёшка щательно затушил сигарету. – Понимаешь, приезжает в гости настоящий француз с маленькой вроде бы просьбой. Алёнка в тот же вечер отца попросила о помощи. Любому отцу приятно быть значимым для ребенка, поэтому он по идее должен был к следующему вечеру дать вразумительный ответ. Через год его старания могут уже не понадобиться. Алёнке так же приятно мгновенно помочь своему французскому другу, но этого не происходит, почему?

– Может, отец занят. В командировку, например, уехал.

– Нет, не может. Если бы его не было или была бы какая-то срочность на службе, то тебя Алёнка сразу предупредила бы. У меня только одно соображение. Нелюбин просьбу принял, сразу дочери не отказал, но по каким-то причинам с ответом не спешит. Может, проверяет тебя, может, деда твоего, не знаю, но что-то тут не так. Единственное, в чем я уверен, это только в том, что нам самим надо организовать вашу встречу. Будь на ней крайне внимателен. Его задача – понять, что ты за птица и с какой целью копаешься в давно забытых делах, твоя главная задача – узнать, жив ли Сорока и где он живет. Если адреса не даст, узнай, где обычно живут отставные чекисты, может, специальный дом для них в городе построен, может, в дачном поселке где проживают. До встречи с ним попробуй еще раз с Алёнкой поговорить. Она может запросто что-нибудь подсказать. Будь проще, одним словом. Потом мы с тобой поищем дом твоих стариков, если он остался цел. Может быть, соседи уцелели, а это был прекрасный источник информации во все времена.

– Алекс, как думаешь, найдем, где дед похоронен? – голос Поля захрипел от волнения.

– Скажу честно, раньше никогда поиском не занимался, но надежда есть, потому что есть логика. Про кремацию в нашем городе я ничего не слышал, значит, расстреливали. Расстреливать не могли, где попало, и в столицу их точно для этого не возили. Значит, есть где– то определенное место. Если есть место, то его всегда можно найти – в этом и заключается моя логика.

– Ты даже представить себе не можешь, как моя мама обрадуется. – Поль всплеснул руками, – я завтра же ей напишу, как все здорово складывается, как мы с тобой Сороку нашли.

– Поль, не сходи с ума. Еще ничего не сложилось, и Сороку мы пока не нашли, да и писать вообще про это не стоит. Сначала найдем, потом напишешь. Кстати, перед тем как уйти, расскажи мне в мельчайших подробностях всё, что Катрин сообщила тебе про Бартенева.

– Хорошо, договорились, Алекс, – за пять минут Поль изложил всё, что знал, включая про то, как шутливо называл ее в детстве отец, и про зайца по имени Пират. Потом посмотрел на часы. – Упс, времени-то уже сколько! Я побегу, спасибо тебе за всё. – Он встал из-за стола и пошел в коридор надевать дубленку.

Лёшка не стал возражать. Он видел, как у товарища горели глаза, и понимал, что тому надо побыть одному, чтобы переварить информацию, свалившуюся буквально на голову. На прощанье Поль с чувством пожал руку Самойлова:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38