Мистика в деревне

Начали к похоронам готовить Софьюшку: в платье белое одели, украшения все положили. Отпели в церкви да и закопали на кладбище. Наступила ночь: темно на кладбище, только кресты в лунном свете серебрятся. Вдруг что-то звякнуло.

— Потише ты, гад! — раздался чей-то голос.

— Да, ладно! Кого разбудить боишься, покойников что ли?! — ответил второй.

Оказывается, прознали воры про украшения, что в гроб положили, и решили: «Чего добру пропадать? Выкопаем и себе заберём». Совсем потерянные люди. Начали копать, земля только в сторону летит — торопятся. Вскоре лопата о гроб ударилась, поднатужились, крышку сняли. Лежит Софьюшка словно живая: на шее ожерелье, в ушах серьги с самоцветами, все пальцы перстнями усеяны.

— Ну что, Харитон, не зря копали! — сказал Прохор подельнику. — Давай, снимем побыстрее. Чего тут смотреть? Надо дело делать.

Быстро сняли ожерелье с девичьей шеи, серьги, начали кольца с пальцев снимать, и, как только последнее сняли, вдруг пошевелилась Софьюшка. Вздохнула глубоко и села в гробу. Харитону-то ещё повезло: он сразу от страха помер, а вот Прохор застыл, как изваяние, и голова в один миг поседела.

Софьюшка открыла глаза, увидела вора и спрашивает:

— Где это я? Почему не дома?

Но Прохор только зубами стучит, говорить не может. Оглянулась Софьюшка да и осознала, где находится. Разум у неё помутился: поняла, что не простым сном она спала. Руку свою Прохору протянула и говорит:

— Проводи меня домой!

А тот и ответить ничего не может, только седой головой кивает. Помог он ей выбраться из могилы, и пошли они с кладбища домой.

Подошли к дому да в двери постучались. Долго им не открывали. Потом женский голос спросил:

— Кто там?

— Я это, маменька, домой пришла, — ответила Софьюшка.

За дверью что-то упало и тихо стало. Опять постучали в двери. Они раскрылись — на пороге стоял её отец. Увидел он дочь свою и замертво у двери упал. Закричала страшным голосом Софьюшка, ничего человеческого в этом крике не было. Собаки завыли, вся деревня от этого проснулась. Не вынес Прохор этого крика, тоже мёртвым свалился. И тут прокричал петух — наступило утро. Когда деревенские к дому подошли, увидели на пороге мёртвых барина с барыней, седого мужика да старуху в белом платье. Состарилась Софьюшка за одну ночь.

Валя закончила рассказ. Костёр догорал, но за ветками идти никому не хотелось. Страшно стало всем, повисла тишина. Вдруг раздался треск кустов, и на поляну вышло нечто, одетое в белое.

— Проводите меня домой! — прохрипело оно.

Тёплую компанию словно ветром сдуло: бежали так, что только пятки сверкали, даже храбрый Колька не обернулся.

Когда всё стихло, сторож Леший снял с себя белую простыню и, не переставая смеяться, проговорил:

— А нечего было по колхозным садам лазить! Тоже мне герои нашлись!

И, тихо посмеиваясь, пошёл к себе в сторожку.