Космос внутри и вовне

— Напиши, что бы ты изменил. Не план — процесс. Как мы работаем. Что мешает тебе чувствовать, что ты строишь, а не обслуживаешь.

Даниил написал две страницы. Алексей прочитал, ничего не исправил и положил письмо в файл, который позже назвал «Голоса, которые мы чуть не потеряли».

Поздно вечером Алексей встретил Симона у грузового шлюза.

— Ты почти не бываешь на общих встречах, — сказал Алексей.

— Я работаю.

— Это я вижу. Я спрашиваю, почему ты не говоришь о рисках так, как другие.

Симон помолчал.

— Потому что вы хотите, чтобы риски можно было исправить. А некоторые риски нельзя исправить после того, как вы начнёте.

— Например?

— То, что этот корабль однажды станет не просто кораблём.

— Чем же?

Симон посмотрел на него.

— Возможностью.

Он ушёл, оставив Алексея с неприятным ощущением: этот человек видел проект не как инженерную задачу, а как политический объект. Алексей не согласился с ним. Но впервые решил, что разговор нельзя откладывать навсегда.

В те же сорок два дня заморозки Симон Джеймс стал появляться в лаборатории реже. Никто не придал этому значения — все были заняты кризисом. Но Маркус заметил, что Симон несколько раз выходил из серверной комнаты в неурочное время. Когда Маркус спросил, что тот делает, Симон ответил спокойно:

— Проверяю резервные копии. Кто-то должен это делать, пока остальные чинят стенд.

Маркус кивнул. Ответ звучал разумно. И всё же что-то в голосе Симона — не в словах, а в интонации — заставило Маркуса запомнить этот момент.

Глава 12. Вдохновение и мотивацияИногда мотивация выглядела совсем не героически. Кто-то приносил в лабораторию еду для ночной смены, кто-то молча перепроверял расчёты коллеги, а кто-то просто оставался ещё на двадцать минут, потому что знал: утром это сэкономит команде несколько часов.

Алексей умел говорить о будущем так, что люди на несколько минут забывали о бессонных ночах.

Но постепенно он начал замечать опасность собственных речей. Красивые слова способны создавать иллюзию, будто будущее уже известно.

Однажды ночью он нашёл Маркуса в инженерном отсеке.

— Не спится?

— Программа выдаёт траекторию, но я не понимаю, почему она выбрала именно её.

— И поэтому ты думаешь, что больше не нужен?

— Если система считает лучше меня, зачем ей я?

Алексей сел рядом.

— Потому что она не знает, зачем мы летим.

Маркус поднял глаза.

— А вы знаете?

Алексей усмехнулся.

— Я понимаю меньше, чем говорю. И каждый день боюсь, что кто-нибудь заметит.

Маркус впервые улыбнулся.

На следующей неделе появились неформальные «ночные часы». Без отчётов. Без презентаций. Можно было прийти и сказать то, что невозможно сказать на официальном совещании.

Это не решило проблем. Но люди перестали чувствовать, что страх нужно прятать.

Позже Чжан рассказала Алексею о погибшем на заводе отце. Она сказала, что именно поэтому ненавидит слово «почти».

— Когда деталь держит человеческую жизнь, — сказала она, — «почти» не существует.