Выше линии фронта

— Ушёл, — сказал Егор Михайлович.

Он выронил ружьё. Оно стукнуло о пол. Егор откинулся на спину. Тяжело. Задышал. Кровь на лице, на губе, на руках.

Василий поднялся. Посмотрел на дверь. На лес. Тёмный, мокрый, бесконечный.

— Он видел, — сказал Василий.

— Видел, — согласился Егор Михайлович.

Василий подошёл. Сел рядом. На пол. Возле него. Посмотрел на его лицо. На кровь. На руки, которые всё ещё сжимали воздух.

— Живой? — спросил Василий.

Егор Михайлович посмотрел на него. Долго. Потом сказал:

— Полетел.

Василий посмотрел на свои руки. На солдата. На кровь. На планшет. На рисунок. Он не помнил, как это сделал. Он помнил только воздух.

— Полетел, — сказал он.

Егор Михайлович закрыл глаза. Потом открыл. Улыбнулся — слабо, через боль.

— Значит, — сказал он, — не зря.