Сборник. Голые и бесстыжие рассказы 2025

– Я сейчас! – мужчина смотался к дому, сумки поставил на крыльцо и вернулся обратно.

Он с небольшой опаской открыл дверь такси и миролюбиво предложил руку своей супруге.

– Здравствуй, дорогая. А я всё подготовил к твоему приезду. Два дня дом растапливал, грел и убирался. Всё-всё привёл в порядок. Теперь не хватает только тебя.

Но женщина всё равно не спешила выходить из машины.

– Танюша, а хочешь, я тебя на ручки возьму? – спросил ненаглядный.

– А не надорвёшься? – спросила она.

– Я-то? Ха!

Таксист стал смотреть на разворачивающуюся у него на глазах семейную сцену. Было интересно, чем всё закончится. Он даже вздумал прикурить, но женщина так на него зыркнула, что он вмиг передумал. Сигареты и зажигалку пришлось обратно спрятать в карман. И даже захотелось поскорее сесть за руль и уехать отсюда как можно дальше.

На всякий случай!

Татьяна ступила на чищенную от снега дорожку сначала одной ногой, а потом и второй. Она, так и быть, приняла руку супруга и вышла из машины, как королева. Холодная, сердитая и злая на своего супруга королева.

Она щёки больше не дула, потому что это действительно было смешно, ведь она дама уже взрослая и серьёзная. Ей не положено так выглядеть. Что люди скажут?

– Спасибо, что довезли. – обратилась она вежливо к таксисту.

Но посмотрела на него так, что он понял – пора уезжать. И чем скорее, тем лучше. Дальше представление будет не для посторонних глаз и ушей. Лишь для родных. Пусть мужа своего испепеляет взглядом. Или в снегу закопает, что ли. Таксисту уже было всё равно. Он не собирался быть свидетелем преступления.

А с виду такие приличные люди… Такие приличные… Тьфу на них!

Таксист запрыгнул на водительское сиденье машины, громко захлопнул дверь и уехал не прощаясь. Но в зеркало заднего вида он всё равно посматривал, ну а вдруг увидит, что интересное?

Но ничего интересного видно не было.

Женщина вошла в приоткрытые ворота, ступила на чищеную дорожку до дома и по-хозяйски посмотрела на родной дом и дачный участок. Всё ли было в порядке на её даче? Да и к чему вообще был этот цирк? Нельзя было всё по-человечески сделать?

– Что скажешь, Мирон? – спросила она.

Мужчина слегка посерьёзнел. Ему больше нравилось, когда жена называла его различными ласковыми словами. По имени она к нему редко обращалась. А сейчас она так строго назвала его по имени, что стало даже слегка не по себе. Но хорошо хоть не по имени-отчеству назвала, и за это спасибо.

– Танюша, радость моя, как тебе мой сюрприз? – он решил задобрить супругу.

– Нервотрепательный сюрприз у тебя вышел, дорогой! Не умел никогда делать сюрпризы – так лучше бы и не начинал! Шутник, тоже мне нашёлся…

Женщина стала надвигаться на него.

– Не кипятись, любимая. Я же всё это ради тебя затеял.

– А ты меня спросил, надо ли мне это? Лучше бы сразу сказал, что давай, Танюха, на дачу съездим на выходные!

– Неее… Какие ещё выходные? Я отпуск взял на две недели!

– Отпуск он взял. А меня спросить?

– А я сюрприз сделал приятный. Ты разве не рада?

– Не рада. Я оказалась не готова к таким сюрпризам!

– Как не готова? А как же две большие сумки, которые ты подготовила для поездки к маме?

– Так к маме же, а не сюда на дачу! Но постой… Тебе что, мальчишки всё рассказали, да?

– Конечно.

– Вот предатели!

– Никакие они не предатели. Мы действовали слаженной мужской командой. Они заверили меня, что уже большие и две недели как-нибудь без нас справятся. Я думал сам сегодня за тобой сгонять в город на машине, подарить цветы и пригласить в дачно-блинный-банный отпуск, а ты сама решила поехать. К маме… Ай-яй-яй, любимая!

– Какой-какой отпуск? Дачно-блинный-банный? Ещё скажи медовый месяц!

– Хорошо, блины с мёдом тоже сделаем, как скажешь.

– Зубы мне не заговаривай! – Таня сжала кулаки и снова стала надвигаться на мужа.

Но мужчина не стал пятиться. Что ему грозная и любимая жена? И не с такой справлялся.

– Пойдём в дом? Напою тебя горячим чаем с блинами. – он развёл руки в стороны, приглашая любимую в свои объятья.

– Мирон! Ты не выносим! А я не люблю нервничать!

– Знаю. Когда ты нервничаешь, тогда начинаешь пить пустырник, а он тебе не помогает. Давай лучше чаю с блинами!

Женщина взяла большую лопату, которая стояла рядом с большой кучей снега, и зачерпнула много-много пушистого белоснежного снега.

– Ты чего это, Тань? Всё ещё злишься? – вот теперь мужчина уже попятился.

Однако же на лице Мирона расплылась огромная улыбка до ушей.

Но недолго он радовался. Прямо на его голову была перевёрнута лопата со снегом.

– Вот тебе! – сказала пылко Танька и откинула лопату в сторону.

Она стала лепить снежки и кидаться ими в опешившего мужа. Жаль только, что снег плохо лепился – на дворе был небольшой морозец.

Мирон заржал раскатисто и громко. Он стоически выдержал обстрел снежками, а потом одним слитным движением повалил свою Танечку в снег.

– Уууу! Изверг! Ты раздавишь меня! Ты холодное и мокрое чудовище!!! – закричала она и стала брыкаться.

Но потом её крик стих.

Муж ласково и очень горячо поцеловал любимую в губы, полапал её по всем местам, по которым соскучился за два дня, а потом поднял на руки, чтобы отнести в тёплый дом.

– Соскучилась по мне? – спросил он.

– Нет! – ответила Таня.

– А я по тебе – да. Очень, Танечка, соскучился!

– Я на тебя обижена! Как ты мог ввести меня в заблуждение? Я, знаешь, как переживала???

– Цыц, жена. Блинчики будешь?

– Не буду!

– Ну и зря. Тогда придётся всё самому съесть.

– А сметана есть?

– Конечно, есть.

– А варенье брусничное?

– И варенье есть. Голодная, наверное, с дороги?

– Немного.

А у самой в животе заурчало. Да и согреться уже надо было после валяния в снегу. Это всё муж-негодник виноват был.

Только он, конечно же.

Зайдя в дом, Мирон сначала сам разделся, а потом помог разуться и раздеться своей ненаглядной. Сумки отнёс в комнату и пошёл на кухню.

Чайник был горячим, тёплые блинчики стояли большой стопкой на тарелке в центре стола и ждали, когда ими полакомятся.

– Дома жарко, так что раздевайся, Танюша, и чувствуй себя как дома.

– Шутник, я и так у себя дома… – проворчала жена.

Но уже, конечно, не так недовольно, как до этого.

– Вооо… А хотела к маме ехать! Как там, кстати, Вера Павловна поживает?

– Хорошо у неё всё.

– А если хорошо, зачем ты собиралась к ней ехать? Зачем тревожить старую женщину?

– А это чтобы от тебя подальше уехать!

– Понял. Больше сюрпризы делать не буду. Вот как знал, что идея была плохая. – мужчина взлохматил короткие волосы, и как-то странно глянул на жену. – Ох, жарковато что-то… А кофта под распахнутой курткой намокла… Хорошо, ты меня, Танечка, снегом обстреляла…

Мирон опять стрельнул взглядом на жену и снял с себя кофту. Он медленно это сделал и явно старался привлечь к себе внимание.

Под кофтой как раз ничего не оказалось. Только лишь родное подтянутое тело. Таня предусмотрительно отвела взгляд, чтобы не думал Мирон, что можно её очаровать своим обнажённым торсом, и она сразу простит его несносное поведение. Нет, уж! Пусть хоть штаны с трусами снимает и ходит голый, но она всё равно его так быстро не простит! Не дождётся!

– За женой любимой поухаживай, пожалуйста. Чай налей, а не стой надо мной с нахальной улыбкой. Да-да, и не надо играть грудными мышцами, что я там не видела?

Танька фыркнула, а сама улыбнулась. Она стала потихоньку оттаивать. Да и как можно было Мирона не простить? Любит же. Но она не скажет ему сейчас об этом. Пускай лучше ухаживает, как обычно.

Мирон улыбнулся и, конечно же, начал ухаживать за женой. И чай налил в её любимую кружку, и в блюдце положил сметаны так много, что сразу было видно – от души. А потом он взял один блинчик, свернул его трубочкой и обмакнул в сметанку.

– Ротик открываем… – сказал мужчина ласково-ласково и поднёс блинчик к губам любимой.

– Что я тебе, ребёнок, что ли? – удивилась Таня.

– Ротик сказал, открываем. – теперь он сказал это уже более строго, но не менее ласково.

И сразу понятно – сама не откроет рот, так принудительно откроют. И хочешь – не хочешь, но блин придётся съесть.

Но Таня была действительно голодной. Да и блинчики всегда любила…

И что же отказываться, раз покормить муж решил собственноручно? Пусть, так и быть, кормит. Танечка открыла рот и откусила кусочек блинчика, обмазанный в сметане.

Но как жаль, что не успела она за пальцы куснуть муженька! Исключительно чтобы не расслаблялся и не чувствовал себя хозяином положения.

Но Мирон был так доволен послушной женой, что не сдержал самодовольной улыбки.

– Вот так, хорошая девочка. Вкусно? – спросил он.

– Ещё не распробовала… – стала жевать Танечка.

Ух она ему задаст жару за эти две недели! Сначала только как следует поест блинов со сметаной, а потом начнёт нервы мотать. Потому что уж что удумал! Ротик открой… Ротик закрой… Хотя нет, такого он не говорил.

– Может, сядешь? А то мне неприятно, что ты надо мной стоишь и давишь на меня своей авторитетностью и грудью волосатой.

– Но тебе же всегда нравилась моя волосатость?! – Мирон аж оскорбился.

– Но не за столом же! И вкусы, понимаешь ли, меняются с возрастом… Я не молодею, да и ты тоже…

– Так, Татьяна, ты на что это намекаешь? И я что-то не понял, у тебя ПМС или просто плохое настроение?

– У меня прекрасное настроение! Блинчик, пожалуйста, обмакни в сметану и в варенье брусничное. – сказала нахалка и рот демонстративно открыла, чтобы муж продолжал её кормить.

А глазами стала следить, всё ли правильно Мирон выполняет.

И он не сплоховал. Но блинчик не дал съесть. Мужчина наклонился и игриво произнёс:

– А поцеловать любимого мужа? Я стараюсь, ухаживаю… С рук своих кормлю!

– А ты уверен, что любимый? Столько лет прошло…

– Знаешь, я иногда действительно в этом сомневаюсь. – Мирон выпрямился, и сам блин съел. Целиком его в рот засунул и смачно расжевал. – Даже думаю, может ну его этот брак? Может, развестись нам?

– Сдурел, что ли? – Татьяна тоже встала из-за стола.

А потом взяла и поцеловала мужа, как он её и просил. И ему так это понравилось, так мужчина разгорячился, что стал обнимать любимую вредину. Стал снимать с неё явно лишнюю одежду.

– Ты что это делаешь? – Таня упёрлась руками в грудь мужа и попыталась от него отстраниться.

– Сейчас в баню пойдём. Я её знаешь, как натопил?

– Я ещё блины не поела. – стала Татьяна ещё сильнее сопротивляться.

Поцеловались и хватит. Хорошего понемногу.

Но Мирон был крупнее и сильнее. Свитер с жены он уже снял и стал теперь целовать её тонкую шейку.

– Мирон, я голодная! А ты, как обычно, думаешь только об одном! И только одним местом! Пусти!

– А как не думать-то? Тем более детей рядом нет. Давай мы сейчас быстренько перед банькой разок…

– Не хочу я быстренько! Сам сказал, что детей нет, так чего спешить?! – возмутилась Танечка.

– И действительно… – Мирон как ошпаренный, тяжело дыша отшатнулся от жены, поняв очевидное. – Пойду охлажусь и проверю, как там в бане. А ты чай пей с блинами. Приду и проверю, хорошо ли ты поела!

– Перед баней есть много нельзя.

– Хорошо, поешь немного. После бани ещё перекусим.

– А ты не голоден?

– Ещё как голоден.

Он так посмотрел на жену свою, что она поняла о каком именно он голоде говорит.

Мирон не блины хотел есть. Совсем не блины. Он Таньку хотел сожрать.

И что-то ей подсказывало, что ей всё понравится.

Глава 7.3. А не пойти ли теперь нам в баньку, дорогая?

– Наелась, моя голубушка? – сказал ласково Мирон, как только снова пришёл на кухню.

– Наелась, Миронушка, наелась… – со странной елейной интонацией сказала Танюша.

А потом встала из-за стола и пошла в комнату.

– Ты куда это?

– Пойду позвоню двум сыновьям-предателям. Это ж надо так, сговорились все у меня за спиной! Ух я вам всем!

– Ух, ух! Давай сюда свой телефон.

– Что???

И не успела Татьяна возмутиться и вытащить из сумки телефон, как Мирон опять поцеловал её. Ручищами своими сграбастал и как поцеловал! Ух, как поцеловал! Так могут целовать только те, кто любит очень сильно.

– Рот мне не затыкай! – еле сказала Танечка после того, когда поцелуй прервался.

А сама облизнулась и по-собственнически посмотрела на мужа. Да потрогала его везде. Исключительно чтобы проверить – всё ли на месте осталось после её отсутствия? Не пропало ли…

– Танюша… Ты уже?

– Я всего лишь проверяла.

– Проверила?

– Да. Всё на месте.

– К-хм. А хотела пацанам звонить.

– И до сих пор хочу.

– Но может, не надо? Пусть от нас отдохнут. Сегодня уже вечер воскресенья, а завтра у них снова учёба.

– А пусть не расслабляются!

– Да уж куда им с тобой расслабиться, всё контролируешь и проверяешь.

– Я переживаю!

– Не маленькие уже. Разберутся.

Мирон достал телефон супруги и положил его высоко на шкаф. А потом снова мужчина стиснул свою ненаглядную в объятьях и опять поцеловал. Сегодня ему хотелось много целоваться. Почти как подростку в пубертатный период.

И вот умел он так целовать, что потом ни возражать, ни сопротивляться не хотелось Танечке.

– А когда банька, любимый? – спросила она, повиснув на могучей шее мужа, еле дыша.

– Сейчас будет банька, любимая…

– Ой, как хорошо…

– Да, дорогая. Ты каким хочешь веником, чтобы я тебя постегал? Дубовым или берёзовым?

– Никаким! Ты же знаешь, что я это не люблю!

– Эх. Всё время надеюсь, что ты передумаешь. А так хочется тебя порой отшлёпать… Нежненько… Легонечко… Чтобы стала румяной, чтобы…

– Нельзя!

– Но я любя… Совсем чуть-чуть!

Они сейчас стояли обнявшись, и Мирон руку опустил на попу жене. А потом и вторую руку тоже опустил. Одна рука на одной ягодице сейчас лежала, а вторая на другой.

– У меня кожа нежная, меня нельзя шлёпать веником! – сказала Таня, представляя по какому именно месту хочет Мирон веником её отшлёпать.

Но не бывать этому.

– Это да… – согласился Мирон с грустью в голосе. – А меня веничком дубовым отжаришь?

– С удовольствием! – Танечка аж облизнулась.

– Хулиганка моя! – хохотнул мужчина и шлёпнул по попе свою любимую супругу. Та аж ойкнула и покраснела.

Мирон наклонился к жене и на ушко прошептал кое-что. Не потому, что стеснялся или боялся, что кто-то услышит, а просто чтобы жена прониклась и возбудилась.

– А я тебя на поло́к положу в бане, Танюша моя любимая. Пару добавлю, чтобы вся раскраснелась, а потом ну ты знаешь, что я сделаю. Отжарю и без веничка, любимая…

И Танюша ещё больше раскраснелась. И так ей захотелось поскорее в баньку, что она, не раздумывая, взяла Мирона за руку и потащила на выход из дома.

– О-хо-хо! А вещи чистые не будем брать? – засмеялся мужчина.

– В полотенца завернёмся и хватит с нас! – сказала Таня.

Сказано – сделано.

И вот они уже в баньке.

Пару было очень много. Мирон расстарался и баню натопил очень хорошо.

Аромат эфирных масел витал в воздухе, и дышалось так хорошо, что однозначно это была хорошей идеей поехать зимой на дачу и попариться в бане. Для здоровья хорошо – это раз. А для укрепления любовных отношений ещё лучше – это два.

На лавке Танюша полежала. Женщина разрумянилась и расслабилась. Пот хорошо выступил.

А Мирон, как всегда в такой момент, подошёл и стал растирать тело любимой супруги. Стал разгонять кровь умелыми массирующими движениями. Руки у мужчины были сильные, и он уже давно знал, как именно нравится жене, чтобы он её растирал и массировал.

Танечка блаженствовала.

А потом Мирон помог спуститься Тане с деревянной высокой лавки и сделал то, что и должен сделать любой уважающий себя мужчина со своей женщиной в баньке. И даже возраст у них двоих был не помехой к таким шалостям. Да и какой возраст – когда только всё начинается, а дети подрастают и становятся самостоятельными?

Вот тут-то Татьяна разрумянилась пуще прежнего. Так разрумянилась, что надо было окатиться холодной водицей.

– Ух, мы жару с тобой задали, Танюша! – сказал ласково супруг после того, как одно очень важное дело было сделано.

Супруги помирились.

– Миронушка, что-то жарковато чересчур стало, ноги еле держат меня… Но хорошо-то как…

– Это любимая, ноги плохо держат, потому что хорошо мы с тобой молодость вспомнили. Но впереди ещё лучше будет!

– Что будет ещё лучше? – Танечка охнула.

Что-то ей подсказывало, что муж-охальник ещё что-то придумал. И он так улыбнулся, что Татьяна поняла – это ей вряд ли понравится.

И действительно, Мирон любезно сначала открыл дверь в предбанник, дождался, когда его румяная и обнажённая супруга выйдет, а потом подхватил её на руки и вынес на улицу.

Вот так как есть, голыми они и вышли!

Хорошо, хоть соседей сейчас не было. Зима как никак. Да и темнеть уже стало к вечеру.

– Ты что творишь, а ну неси меня обратно! Холодно ведь! – почти закричала Танька.

– Не холодно, а хоррошо! Ух, как хорррошо! Сейчас охладимся, а потом опять попаримся! Я знаешь, как по тебе соскучился!

– Я сейчас дам тебе хорошо! Я сейчас, знаешь, как попарю тебя! Сразу пожалеешь обо всём! – теперь Таня не стала стесняться и закричала.

Мирон почуял неладное и опустил свою любимую жёнушку прямо попой в пушистый большой сугроб. И предусмотрительно мужчина отошёл на пару шагов назад. И хорошо, что он отошёл.

Потому что точно оглох бы.

Татьяна взяла, да как заорала одними матерными и неприличными словами! Мирон сразу припомнил – когда Татьяна переходила на одну нецензурную брань, то это означало только одно. Ему скоро станет очень несладко. Ой, как несладко ему скоро будет!

Мужчина отбежал от супруги подальше, а Танечка решительно встала. Она отряхнула таявший снег со своего разгорячённого тела и молча пошла в баню.

Но Мирон знал, что затишье сейчас воцарилось перед чем-то очень нехорошим. Но разве он заслужил это? Он же блинчиками накормил! Это раз. Баньку растопил! Это два. А в баньке, как полюбил! Это, конечно же, три. И хорошо ведь сделал все эти три дела. И после этого она недовольна? Вот что женщинам ещё надо? Ну подумаешь, в сугроб голой попой опустил… Это же вместо холодной воды после горячей бани.

Вот чем его любимая Танюха недовольна?

Думая об этом, Мирон искал пути решения проблемы, но как только увидел суровую Татьяну, вышедшую с бани с дубовым веником в руке, он понял, что это конец для него.

Пришёл час расплаты за его плохое поведение!

Да. Даже если его намерения были благими – он всё равно оказался виноват. А у него и в мыслях никогда не было навредить любимой жене.

После этого мужчина, конечно же, побежал. Резво побежал, сверкая обнажённой задницей.

И как хорошо, что у него было два дня, чтобы расчистить дорожки от снега.

Но становилось уже холоднее – тело начинало остывать после бани. Долго он не сможет бегать от любимой женщины.

А Татьяна уже догоняла, махая веником.

Мирон обернулся, чтобы прикинуть расстояние и шансы на своё спасение, но увы и ах – он запнулся. Но, на свою удачу, он не упал. Удержался мужчина на ногах.

Но Мирон всё равно засмотрелся на свою горячо любимую и ненаглядную жёнушку. Как же она сейчас была прекрасна в гневе. Ох, как была хороша! Обнажённая, сердитая и с дубовым веником в руках.

Ух, как она бежала к нему! Потрясывая веником да своими прелестями!

Мирон так засмотрелся, что всё же угодил в высокий сугроб, который сам недавно соорудил, когда чистил дачный участок от снега. Мужская голова утонула в снегу, а пятая точка была оттопырена кверху.

Ну и как по такому месту не отстегать веничком? Как не отходить негодника?

Татьяна именно это и сделала.

С пылом, с жаром и отчаянно любя.

А потом довольная пошла дальше в баню париться.

Женщина полила камни водой до густого пара, улеглась на полóк и стала поглядывать, когда любимый вернётся. Извиняться за то, что по жопе ему надавала – Танечка не будет. Мирон сам просил попарить его дубовым веником. Ну подумаешь, она это сделала на улице, а не в бане, как положено… С кем не бывает?

Но она, так и быть, Мирона потом намоет как следует, сама тоже намоется, а после случайно уронит мыло на пол и нагнётся.

Вот только будут ли у любимого мужа силы ещё раз порадовать свою жёнушку?

Пока это было неясно, но Татьяна это непременно проверит.

После голопопного забега она так взбодрилась, что хотелось рекорды ставить по примирению. Исключительно в оздоровительных и настроения-повышательных целях… Тем более, в их возрасте надо как следует следить за здоровьем и пользоваться всеми народными средствами.

А какие самые хорошие средства? Правильно… Это банька, отдых, умеренные физические нагрузки и хороший сон.

И вот спать-то они с Мироном сегодня будут очень хорошо.

Думая об этом, Танечка, как будто даже слегка помолодевшая, хихикнула по-девичьи и прикрыла глаза счастливо. Впереди было две недели незапланированного отпуска.

С оздоровительными дачными процедурами!

Хорошо всё же Мирон это придумал. И хорошо, что ещё было далеко до дачного сезона. Ни капать, ни сажать – ничего этого не надо будет делать.

Они будут лишь отдыхать и вспоминать молодость.

Глава 7.4. Звонок беспокоящихся сыновей

Через неделю.

Сыновья и до этого звонили и писали сообщения, но ничего серьёзного не было, поэтому Мирон с Татьяной не спешили лишний раз брать трубку. Да и пускай привыкают парни к полной самостоятельности.

Но спустя долгие настойчивые гудки ранним утром, Мирон всё же принял звонок и поставил разговор на громкую связь.

– Мам, пап… Не звоните, не пишите, вы там что опять поругались?

– Нет, конечно.

– А мы беспокоимся. Переживаем.

– Пацаны, у вас что-то случилось серьёзное? – спросил Мирон.

Мужчина стоял на кухне и жарил тонкие кружевные блинчики. Любил он это дело. Но ещё больше он любил кормить блинами свою любимую супругу.

– Неет. Всё в порядке. А где мама?

– А мама ваша сериал смотрит. А я завтрак готовлю. Отвлекаете слегка сейчас.

Мужчина поправил фартук.

– Я здесь, да! – крикнула Татьяна, отрываясь от любимого сериала, не вылезая из кровати. – В готовке упражняетесь? Не изголодались там вдвоём в городе?

Женщина посмотрела на кухню и увидела Мирона. Он стоял к ней спиной.

Татьяна не смогла сдержать улыбку.

Её муж, несмотря на возраст, хотя какой уж там возраст, был в прекрасной форме. Сейчас это было видно невооружённым взглядом, ведь муж не удосужился ничего на себя надеть, кроме фартука. И его задницу сейчас ничего не скрывало от любопытного женского взгляда.

Смотрелось это не только забавно, но и чего уж лукавить – завлекательно. К чему только Танечка за эти дни не привыкла.

– Нет, мам, но твоей стряпни нам очень не хватает! – раздался голос младшего сына из телефона.

– Ну ничего страшного, посмотрите в интернете рецепты.

Татьяна села в кровати, сладко потянулась руками вверх, и одеяло спустилось вниз по её телу.

Женщина тоже была голой.

Это всё Мирон был виноват. Засунул всю одежду в стиральную машину, сказав, что всё грязное. Но что за вздор, чистой одежды было ещё много. Но Танечка, как умная женщина, не стала спорить и сделала вид, что так и должно быть. Ведь мужа надо слушаться – ему виднее. Но если вдруг ещё раз учудит – то у Тани был веник дубовый.

– Но мам, я же не на повара учусь, чтобы хорошо готовить! Да и Сёма, тоже тот ещё кулинар! – ответил старший сын.

И младший так жалобно простонал на заднем фоне, что даже почти жалко их стало. Но почти не считается, пусть учатся готовить.

– Тренируйтесь давайте, мы с вашим отцом подумали, что возможно скоро насовсем сюда переедем жить.

Дачный дом у них был хороший. Добротный. С водопроводом и канализацией. От города недалеко – можно на работу ездить отсюда. А то, что Мирон приехал сюда заранее, так это и хорошо: участок почистил, машину загнал в гараж, в доме сделал уборку и заполнил холодильник продуктами на две недели.

Одна неделя прошла, осталась ещё одна.

Эх! Танюша тяжело вздохнула, отчего грудь приподнялась. А Мирон, заглянув в комнату, засмотрелся на горячо любимую супругу. Настроение у него так приподнялось, что аж фартук стал топорщиться в районе паха.

– Как насовсем? Когда??? – испуганно донеслись голоса сыновей из телефона.

– Да не переживайте вы так, вот дождёмся, как только Сёмка станет старше, так сразу от вас съедем на дачу! А пока учитесь, готовьте и не забывайте убирать за собой. А мы ещё недельку побудем на даче. – сказала донельзя довольная Татьяна.