Месть по долгам

Она мельком поглядывала на своё платье и вспоминала покупки и салоны. Это грело душу: оказывается, для счастья нужно так мало. Да, большое спасибо матери — только благодаря ей она очаровательна в этот вечер. Сестрёнка тоже очень поддержала и, как ни странно, вела себя нормально, не как обычно, когда цепляется за любое слово и из любой мелочи раздувает проблему.

Инесса засмотрелась на группу молодых парней и замечталась: «А может, и мой суженый среди них танцует и в мечтах представляет меня?» Она давно хотела завести серьёзные отношения, познакомившись с нормальным парнем, но то ли учёба отвлекала от поисков, то ли хорошие ребята не попадались на пути.

В центре зала было большое количество студентов, в том числе выпускников прошлого года. Инесса надеялась, что в этот вечер ей повезёт и кто-нибудь пригласит её на медленный танец. Пройдя взглядом по залу, Инесса обратила внимание на столик, за которым сидели Мария и Полина, она училась с ними на одном курсе. Рядом стояла Надежда, девушка из параллельной группы. Подруги о чём-то увлечённо говорили и смеялись. По их покрасневшим щекам и развязным движениям было заметно, что они довольно много выпили. К девушкам подошёл привлекательный юноша, наклонился и шепнул что-то Маше на ухо. Та в ответ захохотала, кинула взгляд на подруг, подмигнула и пошла вслед за незнакомцем к соседнему столику, за которым сидели ещё две девушки и три парня.

Инесса перевела взгляд на ди-джея. Молодой парень с огромными наушниками на голове качался в такт музыке, нажимая на кнопки пульта. В момент он поднял указательный палец вверх, приглушил звук, обращая внимание зала на себя, и, трижды хлопнув в ладоши, запустил трек «Восемнадцать мне уже» группы «Руки вверх». Гости в один голос заревели, многие встали из-за столов и вышли на танцпол. Люди стали прыгать, махать руками и трясти головами, как сумасшедшие. Большинство подпевало знакомой композиции, заглушая голос солиста.

Пока Инесса разглядывала гостей вечеринки, к ней сзади подбежала ещё одна подруга — Надя. Она схватила девушку за руки и рывком вытащила из-за столика.

— Инесса, пошли танцевать! Что ты расселась?

— Не хочу, я устала, — придумала отговорку Инесса.

— От чего? Сидеть устала? Как старая бабка, сидишь на лавочке!

— Ладно! Давай. — Инесса поднялась и нехотя пошла за однокурсницей в толпу сумасшедших выпускников.

Первое время в теле ощущалось неловкое напряжение, но стоило только закрыть глаза и отдаться музыке — облегчение пришло на смену. Инесса поймала ритм и начала двигаться в такт. Надя подхватила подругу за руки и закружила. В голове помутнело. Настроение заметно улучшилось. Девчонки прыгали, выкрикивая слова популярных песен. Неизвестно сколько прошло времени до момента, когда Инесса осознала, что никогда раньше не вела себя на людях так, как сейчас. Эта мысль заставила отвлечься от веселья. Уловив небольшое смущение, она опустила голову, но тут же улыбнулась, гоня от себя дурное настроение. Ей нравилось состояние, в котором она пребывала, и никакие внутренние капризы не смогли бы испортить радостный момент.

— Так круто!!!! — закричала она.

— Ага!

Спустя время сбитое дыхание и ноющие икры дали о себе знать. Инесса остановилась перевести дух и аккуратно наклонилась, спустив с натёртой пятки ремешок босоножек.

— Я отойду, — обратилась она к подруге и подмигнула.

Подойдя к столику, махом опрокинула бокал шампанского. Сухость во рту исчезла, а на смену пришло лёгкое головокружение.

Музыка затихла. На установленную в центре зала сцену вышли ректор и преподаватели, поздравили выпускников, вручили дипломы, грамоты и медали.

Где-то позади послышался громкий смех. Повернувшись, Инесса увидела парня, сидевшего с миловидной девушкой. Он играючи протягивал ей оливку, нанизанную на зубочистку. Девушка мотала головой и улыбалась, отталкивая его руку. Сидевший рядом крупный парень пытался удержать обе руки девушки. Он шептал ей на ушко что-то, что Инесса приняла за пошлости. На секунду она поймала себя на мысли, что ей бы тоже хотелось услышать что-то эдакое. Помотав головой, она одёрнула себя и засмущалась.

По окончании церемонии ди-джей снова включил музыку, но уже не так громко, как раньше. Выпускники толпились группами у столиков. Новообразованные парочки разбрелись по тёмным местам, чтобы никто не мешал им целоваться… и не только. В голове прозвучали слова: «Ну почему рядом со мной нет того, кто хотел бы целовать меня этим вечером?»

Инесса считала, что многие девушки на свой выпускной вечер хотят лишиться невинности, стать женщинами. В этом и она не была исключением, но представляя, как это всё будет, к ней подкатывал стыд и подавлял желание. Вопрос ещё: с кем? Нет, дело не в том, что первый раз должен быть с принцем или крутым певцом, или знаменитым спортсменом. Инесса мечтала, что первый раз должен быть незабываемым и с любимым человеком. Достаточно, чтобы парень был привлекателен, умён и честен, а не обязательно знаменит.

Глава 3

Глава 3. Диана: Детство

Диана часто вспоминала своё беззаботное детство.

Родилась она не в самое удачное время — 25 декабря 1993 года. Ровно спустя два года после того, как первый и последний президент СССР Михаил Сергеевич Горбачёв сложил свои полномочия. А на следующий день, 26 декабря 1991 года, Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования СССР.

Молодые родители Дианы пережили и развал Советского Союза, и путч 1993-го года, и крах финансовых пирамид, и рост цен, и инфляцию. Это было тяжёлое время для всех — как для богатых, так и для бедных. Семья Дианы принадлежала ни к тем, ни к другим. Её родители, она и сестра с братишкой никогда не жили впроголодь, но и не шиковали. Поэтому их смело можно было отнести к среднему классу. Да, конечно, были и трудные периоды в жизни, как и у всех остальных. И если исключить эти моменты, с уверенностью можно сказать, что у Дианы было настоящее детство, живое.

По мнению Дианы, родители поженились рано. Папа вернулся из армии, а точнее, с войны в Афганистане, в 1988 году в двадцать два года, маме только исполнилось девятнадцать. Элеонора на тот момент уже училась на втором курсе института на юриста. По нынешним временам это считалось нормально, когда парни, вернувшись из армии, женились, а девушки очень рано выходили замуж. И мать Дианы оказалась не исключением. После бракосочетания она не бросила свою мечту и продолжала учиться на юридическом. И даже когда родилась Инесса, а позже и Диана, она не сидела дома, а успевала работать и воспитывать двоих детей.

Через десять лет после рождения второй дочери, в их семье появился ещё один мужчина по имени Матвей. Он родился крупным малышом в три с половиной килограмма и внешне очень походил на мать, а она была женщина видная, красотка. Но с Матвеем Элеонора проходила дольше, чем с обоими дочерями — целых сорок одну неделю, а это большие риски как для ребёнка, так и для матери. Элеонора ходила до последнего и думала, что сможет родить сама, но время шло, а никаких изменений не происходило. Тогда акушер предложила сделать ей индукцию родов, объясняя, что другого варианта нет, последствия могут быть тяжёлыми. На что Элеонора неохотно, но согласилась.

Так появился Матвей — красивый, здоровый. Но когда мальчик подрос и начал говорить первые слова (а говорить он начал гораздо позже, чем его сверстники), родители заметили у него проблемы с речью и восприятием окружающего. Олег с Элеонорой перепугались и стали возить его по самым лучшим клиникам, но после анализов и обследований малыша все врачи как один подтвердили, что у мальчика синдром Аспергера. Это заболевание часто путают с лунатизмом, но это совсем другая болезнь. И это неизлечимо. Малыш для всех казался странным, но родители и сестры относились к Матвею, как к обычному полноценному ребёнку. Ни в чём не ущемляли, но и не баловали его. Просто любили всей семьёй. За большую выдержку и терпение надо отдать должное матери Матвея. После всего пережитого стресса Элеонора не сломалась и сосредоточилась на работе, и её карьера взлетела вверх после одного громкого дела. За крепкую выдержку и упорство она заслужила уважение от коллег не только как мать и жена, но и как профессиональный адвокат.

Младшая дочь походила на мать характером и духом, но не воспитанием в отличии от старшей, Инессы. Диана была совсем другая — не такая ответственная и правильная, мягко говоря.

В конце каждого учебного года, в мае, когда во всех школах звенел последний звонок, сестры в предвкушении лета ждали каникулы, но ещё больше — поездку к любимой и единственной бабушке Вере, которая жила за городом на даче. Баба Вера была матерью Элеоноры. Мать Олега скончалась, когда девочки были совсем маленькие и, к сожалению, покойную бабу Любу они запомнили только по рассказам отца.

В отличие от Инессы и Дианы, которые с радостью ездили к бабе Вере, их брат Матвей не особо рвался к ней в гости. Говорил, что ему там cкучно и не с кем играть. И его можно было понять. Сёстры уходили утром на улицу и приходили поздно вечером. На обед бабушка звала девочек домой, но часто не могла до них докричаться, а когда находила, те не хотели идти, из-за чего бабушка очень сердилась на них и в наказание не выпускала сестёр на улицу день, а то и два. Сестры дружили со своими ровесниками, но были в их компании ребята и девочки постарше на два, а то и на три года. А вот младше никого не было, поэтому Матвею было с ними неинтересно и он выражался о них с неприязнью: «Ну вас и ваши девчачьи игры!».

Но причина была не только в этом — а в его болезни. Он не поспевал за другими ребятами и поэтому сильно злился. Игры и в правду были по большей мере девчачьи: классики, резиночка, колечко-колечко, кис-мяу. Ещё играли в вышибалы и «Море волнуется раз», но уже с мальчишками. Правда, у мальчиков свои игры были: казаки-разбойники, ножички, «сифа», крышки и многое другое. Матвея, конечно же, они не брали. А вот Диане были всегда рады. И это обижало Матвея. Диане нравилось играть с ребятами в ножички — папа с детства научил её, как обращаться с ножом, и у девочки неплохо получалось.

Самая главная игра, в которую играли все — не зависимо от возраста и пола, — была прятки. Когда наступали сумерки, дети собирались и определяли территорию, где можно было прятаться. Играли до поздней ночи, пока родители с фонариком и ремнём не загоняли детей по домам. Это было своего рода тоже интересное представление, потому что Диану с Инессой бабушка выходила искать с прутом или со скакалкой. Каждый раз бабушка предупреждала сестер, чтобы они были дома, как только стемнеет, иначе пусть пеняют на себя и потом не жалуются родителям — мало не покажется. Это правда: когда лупят прутом или скалкой, да ещё, бывало, до крови и до слёз. Матвею особенно было забавно, наблюдать, когда бабушка хлестала Инессу: она не сильно ударяла её — а если попадала по шортам, то вообще не больно, — но Инесса визжала и плакала, будто её убивали. Старшая сестра всегда была трусихой и боялась не только боли, но и всего остального. И все ребята и девочки над ней смеялись, даже бабушка. И получала Инесса в основном из-за Дианы — во-первых, потому, что она старше, а во-вторых, сестренка легко манипулировала ею. И именно из-за этого девочки всегда приходили поздно или грязные и в порванных платьях. За то, что Диана была непоседой и всегда лезла туда, куда не просят, естественно, она получала больше по заднице. Но терпела боль и старалась не показывать на людях слёзы. У неё с рождения был сильный болевой порог, в отличие от старшей сестры. Матвей же всегда играл сам по себе и возвращался домой вовремя — он был послушный, точнее, даже слишком правильный. И за это бабушка его баловала больше, чем сестёр.

Недалеко от дома протекала небольшая речка. Точнее, это был родник, который образовывал речку, но местные загадили её разными отходами — сливом с бань и туалетов, — и чистой она была только в начале, где родник пробивался из земли. Бабушка жила очень далеко от этого места. Однако каждый день девочек начинался с похода именно туда: они ловить головастиков и лягушек, а бывало, и змей. Часто Диану звали мальчишки за компанию половить рыбу, она с радостью соглашалась, потому что с малых лет отец часто брал её на рыбалку, и ей очень нравилось, когда в ожидании поклёвки, сидишь долго, ждешь, когда поплавок начинает уходить под воду, и вытягиваешь маленького пескаря, который кошке и то на один зуб. Но зато столько радости и, как любил повторять отец, счастья полные штаны. Однажды на день рождения отец подарил Диане удочку со спиннингом, и она весь день носила её с собой и всем хвасталась. Теперь удочка лежала у бабушки в сарае, и местные ребята знали, что она у неё есть, многие даже завидовали. И Диана давала им спиннинг по очереди. Может, поэтому они её и брали с собой? Но были и другие причины. На соседней улице жил мальчик Стёпа. Он старше Дианы на два года, и все кругом смешком говорили, что он влюблён в неё. Но Диана всегда это отрицала. Внешне он был симпатичный, высокий и крупный — все мальчишки в округе его уважали и боялись. Поэтому, когда он звал Диану порыбачить, то никто и рта не открывал.

В обед, когда уже хотелось есть, все ребята забирались к соседке в огород и собирали клубнику. Забор был высокий, намазанный сверху солидолом, и мальчишки прокопали под ним яму, чтобы можно было протиснуться ползком. Когда все наедались досыта, то возвращались тем же путём, яму застилали ветками и присыпали землёй. Ох, какая у бабы Ани была клубника — крупная и сочная, самая сладкая во всей округе! Дианина бабушка много раз просила у неё саженцы, но та всегда отказывала — у неё был скверный характер, она никому ничего не давала. Бабушка Вера называла её «скупердяйкой». А местные ребята прозвали «бабой Гнидой», но за клубникой лазали охотно.

Собирались небольшой компанией, играли вчетвером: Диана, Семён, Галя и Никита. Ещё иногда к ним присоединялся Валера, но его редко выпускали на улицу. Родители были строгие и хотели вырастить из него академика. Он всё лето делал дополнительные задания и занимался музыкой с репетитором — играл на пианино. Одним словом, был ботаником и задротом, поэтому ребята не очень переживали, если Валеры с ним не было.

У пресловутой четвёрки друзей было своё секретное место на берегу речки, недалеко от плакучей ивы, где они все вместе собирались. Рядом с деревом была выкопана яма для костра и обложена вокруг крупными камнями. А недалеко лежала пара шлакоблоков с дощечками сверху, на которые все усаживались. Ребята собирались в этом тайнике и аккуратно выкладывали свои пожитки из пакетов на кусок шифера, стоявшего на кирпичах, — он служил им обеденным столом.

Взнос должен был внести каждый. С мальчиков — картошка и лук. Для этого Семён и Никита очень тихо прокрадывались к Никите в сарай и из погреба набирали овощи — тихо, чтобы их не заметили родители или бабушка с дедушкой и не загнали домой. Собрав всё нужное они, как разведчики, возвращались обратно.

Галя была особенно желанным гостем на местном застолье. Она была дочкой гробовщика, а, как известно, на ритуальных услугах заработок хороший. Из дома она не воровала еду, как это делали ребята. Её отец сам накладывал на тарелку мясное ассорти: колбасу, копченую и ливерную, сало, порезанное ломтиками, и временами даже копченную рыбу, которую остальные ели только по праздникам. И десерт: заварные пирожные или медовый торт, фрукты. Одним словом, когда Галя приходила на секретное место, был настоящий пир.

Роман, отец Гали, любил и баловал свою единственную дочку, при этом был очень забавным и порой очень скупым. Когда Диана и ребята приходили к ней домой, дядя Рома ходил по двору в семейных трусах и без футболки. Его пузо выпирало так, что казалось, что он беременный. Он был большим и толстым, и Галя пошла в отца — крупная девочка. Огромные очки дяди Ромы были ему не по размеру, на голове пестрела детская шапка, а на ногах красовались зимние сапоги, обрезанные под тапочки. Уморительный вид. Ближе к обеду он говорил: «Галчонок, иди покушай мяско». И все ребята смеялись над этим.

По всему двору стояли гробы, разных размеров, венки и металлические памятники. Кругом были опилки, которые Семен и Никита собирали в одну кучу, образовав уже гору под вишневым деревом. Мальчишки привязывали на него веревку и, раскачиваясь, прыгали в опилки как каскадёры.

Дядя Рома набирал для работы в основном алкоголиков, бывших заключенных, как женщин, так и мужчин, — всех, кому не надо было много платить за тяжелый труд, некоторые работали и вовсе за обед. Были и такие, которым он задерживал зарплату или вовсе не платил. Обиженные приходили на разборки, чтобы забрать своё. И тогда, чтобы его не нашли, дядя Рома прятался в гробу. И этот номер срабатывал. Не найдя его, злые рабочие уходили. На гробах дядя Рома сколотил целое состояние, но никогда не показывал, что богат — как во дворе, так и дома всегда был бардак и пошарпанная мебель. Но на Гале он никогда не экономил и покупал самое лучшее, и в еде не отказывал. И ребята иногда этим пользовались.

В секретном месте девочки раскладывали принесённую еду и нарезали к столу вкусные салаты. В операции «Добыть клубнику» участвовали все — это был главный десерт.

Высшим пилотажем было сорвать на грядке пару огурцов, помидоров или болгарского перца так, чтобы бабуля не заметила, или стащить хлеб, а ещё лучше — пару головок чеснока. Когда макаешь чеснок в соль и натираешь корочку хлеба — это обалденно вкусно и полезно. Никите иногда удавалось спереть из бочки квашеную капусту или солёные огурцы. А у Семёна бабушка пекла разные сдобные булочки, слоёные трубочки и коржи и продавала возле местной школы. И вот когда бабуля возилась в огороде, Семён незаметно проскальзывал в летнюю кухню во времянке, где у неё была оборудована пекарня, и тащил, что попадалось под руку. Однажды даже принёс несколько пирожных-картошек, сделанных из крошек. Но когда бабушка его ловила на месте или после пропажи, то жестоко порола дедушкиным армейским ремнём с тяжёлой бронзовой бляхой на конце и со звездой в виде рисунка (он показывал ребятам свою задницу, с отпечатком той самой звезды — и вся компания над ним долго смеялась). И вдобавок к наказанию бабка сажала его под домашний арест на две недели. Ребята тайком приходили к Семёну и общались через забор, как с заключённым, и носили передачи, делились с ним тем, что добыли у бабы Гниды.

Это было настоящие, веселое детство, которое оставило глубокий счастливый след в памяти Дианы.