Балтийцы

– Может, на стадионе кого-то встретишь, – усмехнулся Григорий. – Там девушки ходят.

– Ходят, – согласился Алексей. – Но я туда за футболом хожу.

– А ты сходи за футболом, а посмотри по сторонам.

Весна пришла в Калининград в конце марта. Снег сошёл, улицы высохли, и город ожил. На стадионе «Динамо» уже готовили поле к первому матчу сезона. Алексей, проходя мимо, каждый раз замедлял шаг, смотрел, как рабочие ровняют газон, подсыпают песок, белят ворота.

Расписание матчей вывесили в первых числах апреля. Первый домашний матч «Пищевика» был назначен на 15 мая. Соперник – команда из Ленинграда. Алексей, узнав об этом, купил два билета – себе и Григорию.

– Гриша, – сказал он, – 15 мая идём?

– Идём, – ответил Григорий. – А второй билет кому?

– Тебе.

– А мне зачем два? Я же с тобой пойду.

– А это на случай, – сказал Алексей.

Григорий усмехнулся, но спорить не стал. Он знал, что брат иногда делает странные вещи. Это было частью его – необъяснимой, тихой, но твёрдой.

В апреле на заводе, где работал Алексей, случилось событие, которое изменило его жизнь. В столовую пришла новая раздатчица. Невысокая, круглолицая, с тёмными глазами и руками, которые, казалось, пахли тестом даже здесь, среди щей и котлет. Звали её Ираида.

Алексей увидел её в первый же день. Он пришёл на обед, как всегда, взял поднос, суп, кашу, компот. Ираида стояла за стойкой, подавала тарелки, улыбалась. Не ему – всем, но Алексей почему-то запомнил её улыбку.

– Ещё? – спросила она, когда Алексей опустошил тарелку.

– Ещё, – ответил он.

– А деньги есть?

– Есть.

Ираида налила, поставила перед ним, сама села рядом на лавку.

– Ты который здесь работаешь?

– Третий год.

– А на футбол ходишь?

Алексей поднял голову. Вопрос был неожиданным.

– Хожу. А ты?

– А я нет. Но хотела бы. Сводишь?

– Сведу.

Она улыбнулась. И Алексей, который после войны почти не чувствовал ничего, вдруг почувствовал, что внутри что-то шевельнулось. Небольшое, тёплое, живое.

До 15 мая оставалось две недели. Алексей каждый день ходил в столовую, брал обед, садился за столик, ждал, когда Ираида закончит раздачу. Они разговаривали. О работе, о городе, о погоде. О футболе.

– А ты давно ходишь на стадион? – спросила она.

– С прошлого года. С первого матча «Пищевика».

– И тебе нравится?

– Очень. – Он помолчал. – Там чувствуешь себя живым.

Ираида посмотрела на него внимательно. В её глазах было что-то, чего Алексей не мог разгадать. Не жалость, нет. Понимание.

– Я тоже хочу почувствовать, – сказала она. – Живым.

15 мая 1955 года. Стадион «Динамо».

Алексей пришёл за час до начала. Григорий был с ним. Ираида обещала подойти к началу – смена в столовой заканчивалась в четыре, а матч начинался в пять.

– Ну что, – сказал Григорий, когда они устроились на своих местах, – где твоя раздатчица?

– Придёт, – ответил Алексей.

– Ты её хорошо разглядел?

– Разглядел.

– И как?

– Хорошая.

Григорий усмехнулся, достал кисет, начал скручивать цигарку.

– Ты бы ей цветы подарил.

– Какие цветы? – удивился Алексей.

– Обычные. Женщины любят цветы.

Алексей задумался. Он никогда не дарил цветов. После войны ему казалось, что цветы – это для других, для тех, у кого есть дом, семья, будущее. А у него ничего этого не было. И вдруг – появилось.

– Куплю, – сказал он. – На следующей неделе.

Ираида пришла за десять минут до начала. Она была в платке и длинной юбке, стеснялась, оглядывалась по сторонам. Алексей увидел её у входа, спустился, взял за руку.

– Иди за мной, – сказал он.

Он вёл её по проходу, мимо десятков незнакомых людей, которые уступали дорогу, смотрели, улыбались. Григорий, увидев их, встал, подвинулся, освободил место.

– Садитесь, – сказал он. – Места хорошие.

Ираида села, поправила юбку. Алексей сел рядом. Григорий – с краю, вытянув больную ногу.

– Это мой брат, Григорий, – сказал Алексей.

– Очень приятно, – ответила Ираида.

– Взаимно, – кивнул Григорий. – Наш Алексей без футбола не живёт. Теперь и вы будете.

– Буду, – сказала Ираида.

Матч начался. «Пищевик» играл с командой из Ленинграда. Гости были сильнее, опытнее, но наши держались. Ираида смотрела на поле, не понимая, что происходит, но чувствуя напряжение.

– Сейчас наш нападающий пойдёт, – сказал Григорий, показывая на парня в синей футболке.

– Откуда вы знаете? – спросила Ираида.

– Я всё знаю, – усмехнулся Григорий. – Я здесь с 1954 года.

На пятнадцатой минуте нападающий в синей футболке получил мяч, пошёл вперёд, обыграл защитника, пробил. Вратарь отбил, но мяч отскочил к другому нападающему, и тот забил.

ГОЛ!

Алексей вскочил, закричал. Григорий рядом тоже кричал. Ираида, забыв про стеснение, захлопала в ладоши.

– Го-о-ол! – кричала она вместе со всеми.

Алексей посмотрел на неё. Она была счастлива. Её глаза горели, щёки раскраснелись, и в этот момент она была прекрасна.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Очень, – ответила Ираида. – Я теперь всегда с тобой буду ходить.

Второй тайм «Пищевик» провёл увереннее. Забили ещё один гол, пропустили один. Матч закончился 2:1. Победа.

Ираида, когда прозвучал финальный свисток, сидела, не двигаясь. Она смотрела на поле, на игроков, которые обнимались, на трибуны, которые гудели.

– Это было что-то, – сказала она.

– Это был футбол, – ответил Алексей. – Настоящий.

Они вышли со стадиона, когда уже стемнело. Григорий шёл впереди, опираясь на палку, насвистывал что-то. Алексей и Ираида шли рядом.

– Я никогда не была на стадионе, – сказала Ираида. – Думала, будет скучно.

– А оказалось?

– Не скучно. Совсем.

Они шли по улице Дмитрия Донского, и город, ещё недавно чужой и холодный, теперь казался другим. Над улицами витал запах моря, где-то играла гармонь, люди шли с флагами, с улыбками.

– Ираида, – сказал Алексей, – ты завтра на работу?

– Завтра, – ответила она.

– А после работы пойдём на стадион? Я слышал, «Пищевик» теперь будет играть каждую неделю.

– Пойдём, – сказала Ираида. – Если возьмёте.

– Возьмём, – сказал Григорий, оборачиваясь. – Теперь мы все вместе.

После того матча Ираида стала ходить на стадион постоянно. Она приходила после работы, переодевалась в сухой платок, садилась рядом с Алексеем и Григорием. Она научилась разбираться в футболе, спорила с Григорием о тактике, кричала на судей. Ираида пекла пирожки – сначала для себя, потом для всех.

– Ираида, – говорили соседи по трибуне, – ты бы рецепт оставила.

– Оставлю, – отвечала она. – Внучке передам. Пусть продолжает.

Алексей смотрел на неё и думал, что, наверное, это и есть счастье. Не когда выигрывают войны. А когда есть стадион, команда, пирожки, которые пахнут домом, и рядом с тобой тот, кто разделяет этот запах.

В июне Алексей решился. Он купил цветы – букет ромашек, недорогих, но свежих. Ждал Ираиду после работы у столовой.

– Ираида, – сказал он, когда она вышла. – Выходи за меня.

Она подняла голову, удивлённо посмотрела на него.

– Что?

– Замуж выходи. За меня.

– Ты с ума сошёл? – она покраснела, оглянулась на других работниц.

– Не сошёл. Я серьёзно.

Ираида молчала. Потом улыбнулась.

– Ладно, – сказала она. – Выхожу. Только пирожки печь не бросай. Болельщикам надо.

Свадьбу сыграли в августе. Скромно, как и положено в те годы. Расписались в загсе, посидели с Григорием, выпили по рюмке. Ираида переехала к Алексею в общежитие, повесила занавески, принесла цветы в горшках.

– Теперь у нас семья, – сказал Григорий, поднимая рюмку. – И футбол в ней – главное.

– Футбол? – удивилась Ираида.

– А что? – Григорий усмехнулся. – Без футбола Алексей не живёт. И ты теперь тоже.

Ираида не спорила. Она действительно полюбила футбол. Каждый домашний матч «Пищевика» Колосковы посещали в полном составе: Алексей, Ираида, Григорий.

Григорий со своей хромотой взбирался на трибуну, садился на своё любимое место у прохода. Алексей и Ираида садились рядом.

– Сегодня выиграем, – говорил Григорий перед каждым матчем.

– Выиграем, – отвечал Алексей.

– Выиграем, – повторяла Ираида.

Осенью 1955 года «Пищевик» играл с командой из Москвы. Матч был тяжёлым, соперник сильным, но наши держались. На трибунах было холодно, и Ираида укуталась в шарф, который связала сама – сине-белый, в цветах команды.

– Не замёрзла? – спросил Алексей.

– Не замёрзла, – ответила Ираида. – Я теперь всегда так хожу. С шарфом.

– Зачем?

– Чтобы знали, что я болельщица.

Алексей улыбнулся. Он вспомнил, как в прошлом году стоял у этого же стадиона, пустой, одинокий, и не знал, что делать с жизнью. А теперь рядом с ним жена, брат, команда, стадион. И всё это вместе называется «дом».

В конце 1955 года, когда сезон закончился и стадион опустел, Алексей, Ираида и Григорий сидели на кухне. Ираида пекла пирожки, Григорий разбирал прошедший сезон, расставлял на столе спички.

– Вот здесь, на тридцатой минуте, – говорил Григорий, – надо было бить, а не пасовать.

– А кто должен был бить? – спросила Ираида.

– Петров. Он же всегда бьёт.

– А он бил, – сказал Алексей. – Не забил.

– Значит, не хотел. А надо хотеть.

Они замолчали. За окном падал снег, крупный, белый, укрывая город. Алексей смотрел на жену, на брата, и думал о том, что это только начало. Что впереди – новые матчи, новые победы, новые голы. Что когда-нибудь у них будет сын, потом внуки, и все они будут сидеть на трибуне и кричать «Гол!». Что «Балтика» будет жить. Всегда.

– Гриша, – сказал Алексей, – а ты веришь, что когда-нибудь «Балтика» будет в высшей лиге?

– Верю, – ответил Григорий. – Не сейчас, не завтра. Но будет. Мы доживём.

– Доживём, – повторил Алексей.

Ираида, слушавшая их, улыбнулась.

– Доживём, – сказала она. – Все вместе.

Глава 4. 1956. Первый успех: выход в класс «Б». Семейные переживания

Весна 1956 года пришла в Калининград неожиданно рано. Ещё в марте лежал снег, но к середине апреля он сошёл, и старый стадион «Динамо» на улице Дмитрия Донского ожил. Рабочие красили скамейки, подновляли разметку, проверяли табло. Новый сезон должен был начаться через месяц, и в городе только и разговоров было, что о футболе.

Алексей Колосков, которому шёл тридцать второй год, возвращался с завода, когда увидел афишу. На этот раз она была не одна – большие листы бумаги были наклеены на заборах, столбах, даже на стенах домов. Крупные буквы гласили:

«Пищевик» в новом сезоне. Борьба за выход в класс «Б». Первый матч – 20 мая. Стадион «Динамо».

Алексей остановился, прочитал афишу дважды. Класс «Б» – это была первая лига. Туда, где играли сильные команды из Москвы, Ленинграда, Киева. Туда, о чём в Калининграде мечтали, но не верили, что это возможно. А теперь – афиша, слова «борьба за выход». Значит, верят. Значит, возможно.

Он сорвал один лист, сложил в карман. Вечером показал Григорию и Ираиде.

– Вот, – сказал он, разворачивая бумагу на кухне. – Выход в класс «Б».

Григорий долго смотрел на афишу, потом усмехнулся.

– Красиво написано. А сыграть как?

– Сыграют, – ответил Алексей. – Должны.

Ираида, сидевшая у окна с вязанием, подняла голову. Она была спокойна, как всегда.

– А ты веришь? – спросила она.

– Верю, – ответил Алексей. – Я всегда верю.

Григорий покачал головой, но спорить не стал. Он тоже верил. Просто по-другому.

Сезон 1956 года «Пищевик» начал уверенно. Команда, которую тренировал Пётр Захаров, играла смело, с настроем. Первый матч – с командой из Ленинграда – выиграли 2:0. Второй – с киевским СКА – 1:0. Третий – с минским «Спартаком» – 3:1.

Колосковы ходили на все домашние матчи. Алексей, Ираида, Григорий – они занимали свои места в третьем ряду, у прохода. Ираида пекла пирожки, Григорий разбирал игру, Алексей кричал громче всех.

– Смотри, – говорил Григорий, показывая на поле. – Вот этот защитник – как стена. Никого не пропускает.

– А нападающие? – спрашивала Ираида.

– Нападающие тоже хороши. Но им не хватает опыта.

– Опыт придёт, – отвечал Алексей. – Главное – желание.

К середине сезона «Пищевик» шёл в лидерах. Каждая победа приближала команду к заветному выходу в класс «Б». На стадионе собиралось всё больше народу. Люди стояли в проходах, сидели на ступеньках, висели на ограждении. Атмосфера была такой, что Алексей, проработавший на заводе десять лет, чувствовал себя молодым и живым.

– Пап, – сказал он однажды Григорию, используя детское прозвище, которое не употреблял годами, – а ты веришь, что мы выйдем?

– Верю, – ответил Григорий. – Ты только смотри и запоминай.

Они смотрели. И запоминали.

В августе случилось то, о чём в Калининграде говорили весь месяц. «Пищевик» играл с главным конкурентом за выход в класс «Б» – командой из Риги. Матч назначили на воскресенье, 19 августа. Билеты раскупили за неделю. Город замер в ожидании.

Алексей проснулся рано. За окном ещё было темно, только фонари освещали пустую улицу. Он прошёл на кухню, налил чаю. Ираида уже сидела за столом, перебирала муку – собиралась печь пирожки.

– Не спится? – спросила она.

– Не спится, – ответил Алексей. – Думаю о матче.

– А что думаешь?

– Думаю, что выиграем.

Ираида улыбнулась, взяла миску, начала месить тесто. Её руки, пахнущие мукой и теплом, двигались легко, уверенно.

– Я тоже думаю, что выиграем, – сказала она. – А если нет?

– Если нет – значит, в следующем году. Но я верю, что сегодня.

Они замолчали. За окном светало, и город просыпался. Где-то лаяли собаки, кричали петухи, слышались голоса людей, идущих на работу. Но для Алексея сегодня был только один путь – на стадион.

На стадион они пришли за два часа. Григорий, несмотря на больную ногу, был в хорошем настроении. Он шёл, опираясь на палку, но быстро, почти не хромая. Ираида несла корзину с пирожками – целую, накрытую чистым полотенцем. Алексей нёс билеты – три, которые достал с большим трудом.

– Ты смотри, сколько народу, – сказал Григорий, когда они подошли к стадиону.

– Весь город, – ответил Алексей.

И правда, народу было – не протолкнуться. Мужчины в кепках и пиджаках, женщины в платках, дети на плечах у отцов. Говорили, что собралось больше пятнадцати тысяч – при официальной вместимости в двенадцать. Город ждал футбола.

Они прошли внутрь, поднялись на свои места. Рядом с ними сели знакомые – те, с кем они сидели на каждом матче. Мужик в кепке, которого звали дядей Петей. Женщина в платке, тётя Клава, которая всегда приносила семечки. Парни с завода «Янтарь», с которыми Алексей иногда курил в перерывах.

– Ну что, – спросил дядя Петя, – сегодня наш день?

– Наш, – ответил Алексей.

– А ты уверен?

– Уверен.

Дядя Петя усмехнулся, достал кисет, начал скручивать цигарку.

– Дай-то бог, – сказал он. – Дай-то бог.

Матч начался ровно в пять. Солнце уже клонилось к закату, и лучи его падали на поле, заливая его золотистым светом. Игроки «Пищевика» в бело-синей форме казались сказочными героями.

С первых минут рижане захватили инициативу. Они были сильнее, быстрее, опытнее. На пятой минуте их нападающий пробил с линии штрафной – вратарь еле достал. На десятой – угловой, суматоха в штрафной, мяч прошёл рядом со штангой.

– Держись! – кричали трибуны. – Держись!

Григорий сидел, вцепившись в трость. Ираида, забыв про пирожки, смотрела на поле широко открытыми глазами. Алексей сжал кулаки так, что побелели костяшки.

На пятнадцатой минуте рижане забили. Быстрая контратака, нападающий вышел один на один с вратарём, пробил – 0:1. Трибуны затихли. Алексей почувствовал, как что-то тяжелое опускается на плечи.

– Ничего, – сказал Григорий. – Ещё время есть.

– Есть, – повторил Алексей, но голос его звучал глухо.

Ираида молчала. Она смотрела на поле, и в её глазах было что-то, чего Алексей не мог разгадать. Не страх, нет. Надежду.

Первый тайм закончился 0:1. Игроки ушли в раздевалки, а трибуны загудели. Спорили, ругали судью, обсуждали замены. Кто-то говорил, что вратаря надо менять, кто-то – что нападающие не бегут в атаку.

– Что думаешь? – спросил Алексей Григория.

– Думаю, что наши боятся. – Григорий задумался. – Они не верят, что могут выиграть. Стоят, смотрят, ждут. А надо идти вперёд.

– Как на войне?

– Как на войне, – кивнул Григорий. – Кто не боится, тот побеждает.

Алексей посмотрел на поле. Ему казалось, что он снова в 1945-м, перед штурмом форта. Тоже было страшно. Тоже надо было идти вперёд.

– Выйдут, – сказал он. – Не сдадутся.

Второй тайм «Пищевик» начал с бешеного натиска. Игроки, которых тренер Пётр Захаров настроил в раздевалке, летели вперёд, забыв об обороне. На пятидесятой минуте нападающий Петров получил мяч у штрафной, развернулся, пробил – вратарь отбил, но мяч отскочил к другому нападающему, и тот, падая, сумел протолкнуть его в сетку.

ГОЛ!

Алексей вскочил, закричал. Григорий рядом тоже кричал, хлопал брата по плечу. Ираида подпрыгнула на скамейке, забыв про стеснение. Вокруг кричали все – незнакомые люди, которые вдруг стали своими.

– 1:1! – орал Григорий. – Давай ещё!

«Пищевик» поверил в себя. Они пошли вперёд, забыв об обороне. На шестидесятой минуте снова опасный момент – Петров бил с острого угла, вратарь еле дотянулся. На семьдесят пятой – ещё один удар, штанга.

Григорий вскочил, забыв про больную ногу.

– Ещё! – кричал он. – Ещё!

На восемьдесят пятой минуте Петров получил мяч у центральной линии. Он пошёл вперёд, обыграл одного защитника, второго, вышел на вратаря. Пробил.

Мяч летел низом, в угол. Вратарь бросился, но не достал.

ГОЛ!

Алексей не помнил, как оказался на ногах. Он кричал, обнимал Григория, обнимал Ираиду. Вокруг кричали все, плакали, смеялись. Женщина в платке, тётя Клава, целовала своего мужа. Дядя Петя махал кепкой.

– 2:1! – орал Григорий. – Мы выигрываем!

Оставшиеся минуты тянулись бесконечно. Рижане бросились отыгрываться, но «Пищевик» держался. Защитники ложились под мячи, вратарь тащил всё, что летело в створ. Григорий стоял, опираясь на трость, и не мог дышать. Алексей смотрел на поле, не мигая. Ираида молилась – тихо, про себя.

Финальный свисток.

2:1. Победа. Выход в класс «Б».

Алексей опустился на скамейку, чувствуя, как дрожат ноги. Григорий сел рядом, вытер лицо рукавом. Ираида плакала.

– Слышишь? – сказал Григорий. – Мы вышли.

– Слышу, – ответил Алексей.

– Это только начало, – сказал Григорий. – Теперь будет.

Они сидели на трибуне, пока стадион не опустел. Солнце садилось, окрашивая небо в розовый цвет. На поле выбежали мальчишки, начали гонять мяч. Кто-то из игроков, уже переодетый, вышел из раздевалки, улыбнулся, помахал трибунам.

– Запомни этот день, – сказал Григорий. – Это история.

– Запомню, – ответил Алексей.

Домой они шли уже в темноте. Город гудел. Люди выходили на балконы, кричали, махали флагами. Машины сигналили, водители высунулись из окон, орали: «Пищевик – в классе «Б»!». Кто-то запускал петарды, хотя до Нового года было далеко.

Алексей шёл рядом с Ираидой, держа её за руку. Григорий шёл впереди, опираясь на палку, насвистывал что-то.

– Ты как? – спросил Алексей Ираиду.

– Хорошо, – ответила она. – Лучше, чем на свадьбе.

– А что было на свадьбе?

– Тоже хорошо, – улыбнулась Ираида. – Но здесь лучше.

Они вошли в дом. На кухне было темно, только лунный свет пробивался сквозь занавески. Ираида зажгла керосиновую лампу, поставила на стол. Григорий сел на своё место, вытянул больную ногу. Алексей сел напротив.

– Ну, – сказал Григорий, – теперь будем играть с лучшими. Как думаешь, выдержим?

– Выдержим, – ответил Алексей.

– А ты? – спросил Григорий, глядя на Ираиду.

– Я? – она удивилась. – Я всегда выдержу.

Они замолчали. За окном всё ещё шумел город, но здесь, на кухне, было тихо и спокойно. Ираида достала пирожки, разложила на тарелке. Григорий взял один, откусил, прожевал.

– Хорошие пирожки, – сказал он. – На счастье.

– На счастье, – повторила Ираида.

Ночью Алексей долго не мог уснуть. Он лежал на койке, смотрел в потолок, слушал, как за стеной спит Григорий, как в соседней комнате возится Ираида. Мысли крутились, не давая покоя.

Он вспоминал 1945 год, когда они с Григорием штурмовали Кёнигсберг. Вспоминал, как сидел у костра, как брат говорил: «Останемся здесь. Город отстроим». Вспоминал 1954-й, первый матч «Пищевика», тот гол, который изменил всё.

И вот теперь – 1956-й. Выход в класс «Б». Первая лига. Лучшие команды страны. Алексей закрыл глаза и представил, как «Пищевик» играет с московским «Спартаком», с киевским «Динамо», с ленинградским «Зенитом». Представил, как они с Григорием, Ираидой сидят на трибуне и кричат «Гол!». И ему стало тепло.

– Гриша, – прошептал он в темноту, – ты веришь, что когда-нибудь «Балтика» будет в высшей лиге?

– Верю, – ответил Григорий. Он не спал. – Не сейчас, не завтра. Но будет. Мы доживём.

– Доживём, – повторил Алексей.

За стеной что-то стукнуло. Может быть, Ираида перевернулась на другой бок. Может быть, это ветер качнул ветви старого тополя. А может быть, это Григорий ответил.

На следующий день газеты вышли с огромными заголовками: «Пищевик» – в классе «Б»!», «Калининградский футбол выходит на новый уровень!», «Победа, которую ждали 30 лет!». Алексей, идя на работу, купил несколько экземпляров. На заводе его встретили улыбками, хлопали по плечу.

– Колосков, – говорили товарищи, – твой «Пищевик»! Молодцы!

– Наши, – отвечал Алексей. – Наши молодцы.

После работы он задержался, дождался, пока мастер Пётр Фёдорович – он же тренер Захаров – закончит смену.

– Пётр Фёдорович, – сказал Алексей, подходя. – Поздравляю. Мы вышли.

Мастер посмотрел на него, усмехнулся.

– Это не я выиграл. Это ребята. Я только показал.

– А вы верите, что у них получится в классе «Б»?

– Получится, – ответил Захаров. – Если будут работать. И если будут такие болельщики, как вы.

Он хлопнул Алексея по плечу и пошёл к выходу. Алексей смотрел ему вслед и думал о том, что, наверное, это и есть счастье. Не когда выигрывают войны. А когда есть команда, стадион, люди, которые верят, и рядом с тобой те, кто разделяет эту веру.

Вечером он пришёл на стадион. Не на матч – матчей больше не было в этом сезоне. Просто постоять, посмотреть. Стадион был пуст, только рабочие готовили поле к зиме. Алексей поднялся на своё место, сел.

– Ну что, – сказал он вслух, – теперь будем играть с лучшими. Как думаешь, Гриша, выдержим?

Ветер качнул пустые трибуны, и Алексею показалось, что кто-то сидит рядом. Невидимый, но тёплый. Он улыбнулся, встал и пошёл домой.

Дома его ждали. Ираида пекла пирожки, Григорий сидел у окна, смотрел на стадион. Алексей сел за стол, взял кружку чая.

– Пап, – сказал он Григорию, – а ты веришь, что когда-нибудь у меня будет сын и он тоже будет болеть?

– Будет, – ответил Григорий. – Обязательно будет.

– А ты? – спросил Алексей Ираиду.

– Буду, – сказала она. – Я всегда буду.

Они замолчали. За окном темнело, где-то вдалеке светился стадион. Алексей смотрел на него и думал о том, что это только начало. Что впереди – новый сезон в классе «Б». Что будут новые победы и новые поражения. Но главное, что они вместе. Что они – Колосковы – здесь, на этой трибуне, в этом городе.

– Ираида, – сказал Алексей, – а ты знаешь, что я люблю тебя?

– Знаю, – ответила она. – А я тебя.

Григорий, сидевший у окна, усмехнулся.

– Ну вот, – сказал он. – Теперь у нас есть всё. Семья, футбол, вера. Больше ничего и не надо.

– Не надо, – согласился Алексей.

Он допил чай, поставил кружку, подошёл к окну. За окном светился стадион, и ему казалось, что он видит поле, трибуны, игроков. И слышит крики: «Гол! Гол! Гол!».

– Гриша, – сказал он, – а ты веришь, что когда-нибудь «Балтика» будет в высшей лиге?

– Верю, – ответил Григорий. – Не сейчас, не завтра. Но будет. Мы доживём.

– Доживём, – повторил Алексей.

Ираида, подошедшая к ним, взяла его за руку.

– Доживём, – сказала она. – Все вместе.

Глава 5. 1959. Ближе всех к высшей лиге. Драматичный матч

Весна 1959 года пришла в Калининград неожиданно рано. Ещё в марте снег лежал на трибунах стадиона «Балтика» серыми, грязными островами, но к середине апреля он сошёл, и поле, которое всю зиму простояло под снежным одеялом, вдруг зазеленело – пробивалась робкая, ещё тонкая, но уже упрямая трава.

Алексей Колосков, которому шёл тридцать пятый год, сидел на своём обычном месте – в третьем ряду западной трибуны, у самого прохода, чтобы брат Григорий мог свободно вытянуть больную ногу. Рядом, поправляя на коленях плед, пристроилась Ираида. Она всё ещё стеснялась громко кричать на стадионе, но глаза её горели, и когда мяч подходил к чужим воротам, она незаметно сжимала кулаки.