Анатолий Максимов.

Атлантида, унесенная временем



скачать книгу бесплатно

И чуть ли не хором мы воскликнули:

– Даешь Болгарию!

* * *

Вот так случилось, что мы даже не стали обсуждать вопрос из вопросов: что делать дальше, после побега? И если возвращаться в Россию, то не через Крым или даже Украину, а через заграницу.

Болгария… Русские сердца всегда связывали с болгарами самые лучшие чувства. Еще со времен конца восемнадцатого века, затем русско-турецкой войны семидесятых годов позапрошлого века и времени борьбы с фашизмом. Наконец, православные болгары – наши братья по разрушенному соцлагерю…

Итак, жребий был брошен – Болгария. Тогда я не сказал, но подумал о том, что в Болгарии я, возможно, смог бы разыскать моего знакомого по делам службы – коллегу по профессии. Мы встречались с ним в Москве.

Я знал, что разорение социалистических начал коснулось и Болгарии, но «мой» болгарин не мог исчезнуть бесследно. Последний раз я его видел незадолго до нынешних событий в Москве. Он тогда работал на одном из каналов болгарского телевидения, имея свою программу…

К полудню небо прояснилось окончательно и брызги солнечных лучей слепили глаза, не вызывая недовольства с нашей стороны. Окончательно просохла и наша одежда, которую мы в свое время не догадались простирнуть в воде.

А так как воды вокруг было полно, мы решились испробовать старый матросский способ стирки еще со времен парусных кораблей. С этой целью наиболее загрязненную глиной часть одежды мы насадили на длинный шкертик и выбросили… за борт. И через час-другой, прополоскавшись в волнах, выстиранная одежда и белье стали чистыми до неузнаваемости.

Окончательно, кажется, мы привели в порядок и свои мысли о будущем. И даже наметили конкретные шаги. Во-первых, мы находились в километрах трехстах от болгарского порта Варна. Имея ход в двенадцать-пятнадцать, а то и двадцать километров, мы могли преодолеть это расстояние за сутки. Яхта такой ход могла держать, если, правда, погода будет благоприятствовать, волна станет более спокойной, и мы сможем поднять все паруса.

Во-вторых, мы были в состоянии управлять яхтой по очереди, ибо каждый владел в разной степени навыками работы с парусом.

Наконец, в-третьих, захваченные из дома продукты вполне могли составить наш рацион на два-три дня: хлеб, колбаса, сыр, сало, картошка, лук… и огурцы.

И все же было одно «но». Вода! Обыскав все уголки яхты, мы нашли два анкерка с остатками воды – не более 5–6 литров. Чуть затхлая, но все же вода. И это на троих?! Поэтому оговорили, что часть воды мы будем получать для утоления жажды из… огурцов, благо, что они чуть ли на девяносто процентов состоят из воды, а их у нас было с десяток. Мы благодарили нашу Ольгу за то, что она, в темноте и наощупь, выбрала самые большие из них.

Конечно, еще вчера можно было бы собрать воду штормовую, но время было упущено. Сегодня же погода все более радовала нас, как и море, которое час от часа успокаивалось. Однако меры к приему «небесной влаги» мы все же предприняли: на случай дождя держали наготове парус.

Прокладку курса доверили, естественно, Владу и по очереди стояли на руле.

В кокпите каждый из нас с удовольствием сидел – это было приятное место. Над бортом торчала только голова, а по телу разливалось тепло, даримое мартовским, но все же южным солнцем.

Курс мы держали на мыс Калиакрия, чуть-чуть севернее порта Варна. Этот мыс привлек нас по двум причинам: мы не хотели идти прямо в большой порт, к местным властям, а еще нас интересовал этот мыс своим легендарным прошлым. Здесь была одержана одна из первых блистательных побед русского парусного флота над турками, еще при адмирале Ушакове. После сражения при Калиакрии северная часть Черного моря стало безраздельно принадлежать русским.

Тревога, естественно, не покидала нас. Нужно было думать о встрече с болгарами – пограничниками, таможенниками, властью. Нам следовало бы подготовить убедительную легенду нашего побега и «биографию» каждого из нас.

Конечно, и легенда, и биографии лишь частично стали бы носить элементы блефа – лучше всего кое о чем умалчивать. Но впереди мы имели двадцать, а может быть, тридцать часов хода, и за это время надеялись подготовить достаточно убедительные причины нашего побега и просьбу к местным властям в чем-то помочь нам.

Итак, на борту небольшой пятиместной яхты «Кафа» собрались без преувеличения смелые люди, хотя и волею судьбы оказавшиеся таковыми. Теперь каждый должен был рассказать о себе поподробнее, но в рамках того, что позволило бы выдержать перекрестный допрос на суше.

В этой ситуации одно могло радовать: бегство наших сограждан из отчизны по разным причинам, вернее всего, становилось нормой. И конечно, Болгария принимала у себя русских братьев, тем более единоверцев, и всех, кто хотел следовать дальше в Европу или за океан.

– Ну, начинай первым, Влад, – предложил я. – Пусть Ольга пока подумает о грехах своей непорочной жизни…

Мы сидели в кокпите, укрытые от ветра и укутанные в просохшие куртки, надетые на свитера грубой вязки. На руле сидела Ольга, и ее молодость и крепкая спортивная фигура вполне увязывалась с боевой операцией прошедшей ночи.

Я выбрал Влада первым для самоотчета, потому что Ольга была более опытной на жизненном пути.

– Максим Алексеевич, я здешний, феодосийский… С Карантина, – начал Влад. – Вам это место хорошо знакомо… Но школу кончал в Судаке…Мне двадцать пять. За плечами – морской техникум по классу судоводителей малых судов, имею диплом штурмана четвертого класса… С морем дружу с двенадцати лет – морские классы с походами под парусом по всему Крымскому побережью…

Меня несколько озадачило поведение моих новых молодых друзей. Что они друзья, я не сомневался – Влад подарил мне жизнь, рискуя своей. А озадачивал тот факт, что им как-то была чужда молодецкая бравада и, что особенно странно, чувство тревоги за произошедшее. Видимо, мое знакомство с новым поколением все еще не состоялось.

– Влад, ты послан нам Богом для нашего дела! Твои штурманские навыки – это то, что нас сейчас больше всего устраивает… А дальше? Твои планы? В Болгарии?

– Меня давно тянуло в Европу… Ходил я на судах пока вдоль берега, в каботаже… Даже загранпаспорта не имел… Да и никто загранку не предлагал, особенно после девяносто первого года… Ходил вдоль берегов турецких, румынских, болгарских, а в их портах так ни разу не побывал… А ведь интересно!

Увидев мой изучающий взгляд, Влад поправился:

– Да вы не думайте, что я сбегу… Нет, пересижу где-нибудь в Болгарии и опять в Крым, к себе… Только вот как добираться домой?

Я прервал исповедь моего товарища вопросом: все ли документы у него при себе – паспорт, удостоверение штурмана и водителя судов, трудовая книжка, профбилет, метрики? Как оказалось, и это вполне естественно, трудовая книжка осталась в кадрах порта Судака, где он последний раз работал на близких перевозках. Но для Болгарии документов было предостаточно.

Влад принял управление яхтой, и передо мной оказалась Ольга. Она внимательно слушала наш разговор и начала свой рассказ с возраста.

– Мне идет также двадцать пятый год… Закончила школу в Судаке, курсы библиотечные, машинописи и работы на компьютере… Была машинисткой в маленькой фирме и подрабатывала в библиотеке… Дочь моряка и сама в душе и наяву морячка… Для вашего, личного сведения, – весела закончила Ольга, – не замужем…

И ничего – про Севастополь.

Ольга так выплеснула нам свою «биографию», что я не успел даже удивиться – в ней не было ни слова о службе во флоте. Разве что дельфинарий, упомянутый ранее. Она – молодец!

Упоминание о замужестве нас особенно обрадовало и развеселило, ибо эту особенность ее биографии мы знали давным-давно, как и всех ее поклонников. Правда, по линии школы, в которой они с Владом какое-то время учились вместе. А у меня в ответ на это ее признание дрогнуло сердце: не обращалась ли она с этим возгласом к сердцу Влада?

Мне было интересно знать об их отношении к событиям последних дней, так стремительно ворвавшихся в их жизнь.

– Оля, ты вчера здорово испугалась?

– Еще как, – немедленно ответила она. – Но… рядом были вы с Владом. А когда мы поползли, уже бояться было некогда… Мне говорил отец: трясись, пока думаешь, но не трусь, когда приняла решение…

Вот она, нынешняя молодежь, умеет выделить в жизни человека главное – не трусь… Это ее среда, где чуть ли не ежедневно приходится чего-то бояться и защищаться.

– Кто был твой отец? – спросил я, понимая, что это нужно знать не столько Владу, сколько там, в Болгарии.

– Отец был хорошим для нашей семьи и меня… Но он ушел от нас с мамой и братом… Брат сейчас уже очень взрослый и живет в Севастополе… У него семья… А отца мне здорово не хватало, с десяти лет… Вот почему я говорю «был»… Сейчас он снова один, я ведь его покинула… ради «путешествия на яхте», – искренне печально улыбнулась Ольга.

Позднее Ольга рассказывала, что отец ходил на сухогрузах по всем портам Черного моря. Отовсюду привозил подарки, был жизнерадостным и веселым человеком, с удовольствием отдыхал дома, возился с детьми с утра до вечера.

– Папа нас баловал и очень гордился нами, разбойниками, как назвал он нас… Ушел из семьи в одночасье, узнав об интересе мамы к его другу, работавшему на берегу… Маму я не осуждаю, ведь папа отбил ее у того самого друга чуть ли не в день их свадьбы…

Исчезновение из ее жизни отца Ольга переносила тяжело и искала утешение в общении с мужчинами, но они чаще всего, как она говорила, видели в ней только куклу для развлечения.

– А Влад? – спросил я.

– Влад – это другое. Он мой друг и, наверное, теперь брат, которого я потеряла в Севастополе. Он рос без отца и без матери… Рано встал на ноги, причем сам, и начал помогать деду и бабушке, которые его воспитывали… И вообще, он искренен к людям и добр…

Любопытно отношение друг к другу этих столь быстро завоевавших мое сердце молодых людей. Пара отлично дополняла один другого. Из большого жизненного опыта я чувствовал, что именно так вырастает затем любовь, чаще всего до гробовой доски. Особенно, когда они вместе делали нужное обоим дело – вроде нынешней эпопеи, трагической по содержанию, но укрепляющей в них общее.

– Неважно, к кому – ко всем, – упрямо говорила Ольга, отведя ото лба мешавшую ей прядь волос. – Вот и сейчас он делает вид, что не слушает вас и меня… А сам…

И Ольга рассмеялась от души, радуясь тому, что раскусила своего друга:

– Он… Он не только добрый… Он надежный!

И, действительно, Влад смотрел вроде бы в сторону, но его выдавали уши, горевшие пунцовым огнем. И еще на его лице появлялась улыбка, временами почти дурашливая, – от счастья, наверное.

Этот крепкий и ладный парень, с опытом личной жизни, не баловавшей его, и с морской закалкой, нечасто слышал добрые слова. А мнение Ольги для него – это как бальзам на душу.

И при близком и длительном общении с этой симпатичной мне парой я все более убеждался, что они становились и друзьями, и парочкой, и братом с сестрой…

* * *

… Солнце уже не покидало небосвод. Лишь иногда на него набегали облака, не предвещавшие ни сильного ветра, ни бурного моря или дождя. И когда облака все же немного закрывали его, то мощные потоки его лучей прожектором ложились на море, высвечивая катящиеся к горизонту валы. Такое зрелище можно наблюдать только в открытом море. Оно завораживало меня в бытность на службе на кораблях Северного и Балтийского флота, когда в силу моих дел за океаном пришлось возвращаться в Союз через Атлантику.

Пока ветер дул нам в корму или, как говорят моряки, был «фордевинд». Он лучше всего способствовал нашему движению к берегам Румынии, вернее всего, к южной части ее. Однако часа через два следовало ложиться на строгий «вест» – западный курс. Скорость при этом несколько уменьшится, но яхта будет нести нас в заветное место – к мысу Калиакрия.

К кливеру мы уже добавили грот, подняв его до половины. Больше было нельзя – яхта и так неслась по волнам со значительным креном. Спасибо моему другу, ибо ее остойчивость была отличной, и мы могли не вылезать из кокпита для удерживания яхты от сильного крена собственными телами. Оттуда мы время от времени видели, как наша спасительница касалась краем борта волны.

Настала моя очередь поведать о себе. Конечно, в ожидании встречи с болгарской властью моим коллегам по побегу знать обо мне слишком много не было необходимости.

– Ребята, – обратился я к Владу, сидящему на руле, и к Ольге. – Несколько слов о себе… Военный моряк – в отставке с выслугой в сорок лет. Хотел остаться на постоянное жительство в Судаке, но после «украинской самостоятельности» меня здесь не захотели принять. Вот ты, Влад, знал моего флотского друга… Он доверял тебе и вверил в твои руки яхту, хотя документы оформил на мое имя…

Я сделал ударение на слове «флотский», чтобы Влад и Ольга, которые наверняка могли знать, что мой друг служил до болезни в госбезопасности, не акцентировали внимание болгарских властей на этой детали из моей жизни и жизни моего друга. Вернее всего, они, как весьма понятливые ребята, просто забудут этот факт его биографии, если все же очередь дойдет до разговоров о его персоне. А то, что может быть такой разговор, вероятность большая – яхта-то записана на мое имя, и с его подачи…

Но затронув тему яхты, я начал реализовать идею с продажей яхты в Болгарии, ибо на что-то нужно было жить, хотя бы в первое время.

– И вам, Влад и Ольга, и мне нужно будет устраиваться на болгарской земле, если, конечно, нас там примут… И дома меня ждут, но когда еще удастся там оказаться? А вы нужны друг другу и следует вам думать о будущем…

Я говорил, что, судя по всему, Влада не очень-то ждут в Судаке или другом месте… Да и Ольге нужна опора в трудное время после августа девяносто первого…

Меня не мучила совесть, что я толкаю ребят к уходу на запад. Их на родине ничего хорошего не ждало. И они, кроме отчаяния, в круговерти развала страны, ничего хорошего не получат. Они были детьми советского века матушки-России, когда доверие друг к другу было мерилом честности и совестливости.


…Влад сверил курс, выводя его на строгий «вест». Чуть добавил парусности. На карте ровной линией определилось направление движения к мысу Калиакрия. Согласно карте, там стоял маяк и лежало небольшое селение того же названия.

– Максим Алексеевич, а чем знаменит этот мыс Калиакрия? Вы с такой загадочной гордостью говорили об этом месте, – спросила Ольга.

– Гордиться есть чем! Вы знаете фильм «Адмирал Ушаков»?

Я был обрадован, услышав, что оба смотрели эту замечательную ленту, и не раз. Именно Влад привел Ольгу на этот фильм, который запал ему в душу после просмотра еще в техникуме.

– Я, ребята, смотрел этот фильм впервые еще в пятидесятые. Был в то время курсантом военно-морского училища… Он всех нас тогда потряс… Ведь это был взгляд на нашу историю с выходом на Черное море… Это – победы над турками, которые не одно столетие на наших южных границах безобразничали…

Влад радостно прервал меня:

– Петр Первый говорил, что без флота не быть России великой, и он, и Екатерина Вторая, вывели страну на берега двух морей – Балтийского и Черного…

Мне было радостно, что ребята знают нашу историю шире, чем это давалось в учебниках. И я рассказал, как адмирал Ушаков нашел турецкий флот, сходу врезался в него тремя колоннами и расстрелял береговую батарею турок и их суда.

– У нас было менее сорока судов, а у турок – около восьмидесяти… И пушек в соотношении один к двум в их пользу… У нас тысяча, а у них – почти две тысячи, – пояснил я.

– Но почему мы победили? – спросила Ольга, глядя в раздумье на сидящего Влада.

– Есть такое понятие – тактика морского боя. Это – как в шахматах. Так вот, Суворов как-то сказал: побеждать нужно не числом, а умением, – пояснил я. – Вот и они, парни Рыжебородого, были сильнее нас, но мы взяли верх…

И я с удовольствием рассказал, что эта победа на море привела к концу русско-турецкой войны и заключению Ясского мира в том же 1791 году.

И все же меня тревожил один и тот же вопрос – судьба молодых ребят там, на чужбине. Выходит, ведь я стал виновником того, что они лишились родины… А потому – я ответственен за их дальнейшую судьбу, пока они там, за рубежом, не устроятся или не возвратятся в нашу страну. О себе я думал мало – как-нибудь выкручусь…

А пока я предложил:

– Вот что, ребята. Чрезвычайные события объединили нас, сблизили, и еще не ясно, что нас ждет вместе и в одиночку. Помните притчу о стрелах?

– Это, кажется, из Древней Греции, – перебил меня Влад. – Тогда отец предложил сыновьям сломать пучок стрел, и те не смогли, а каждую он легко сломал… Так и мы… Вместе – чего-то стоим…

А я продолжал:

– …человек познается в трудной ситуации – это проверка на прочность, надежность… Опасность сближает и открывает новые черты в человеке, ему самому и окружающим неведомые…

Мы смотрели в глаза друг другу и чувствовали торжество момента, когда люди дают клятву, пусть и неписаную, пусть и не громкими словами, пусть и не высказанную до конца.

– Дайте ваши руки, – протянул я им свою для крепкого рукопожатия, – бороться и искать, найти и не сдаваться!

Неожиданно Ольга воскликнула:

– Это же девиз из повести Льва Кассиля «Дорогие мои мальчишки»… Я нашла эту книгу у деда среди старых книг довоенной и военной поры… Она о моряках-мальчишках… О юнгах и войне… И там был этот девиз…

– А ты, Влад, эту повесть читал? – обратился я к нашему рулевому.

– Я слышал о ней, но не читал… Но раз Оле она понравилась, то прочту обязательно, – несколько задумчиво сказал Влад. – При удобном случае, если…

– Но этот девиз – «Бороться и искать, найти и не сдаваться» – принадлежит великому исследователю Арктики и Антарктики Амундсену, – пояснил я.

Мы все вместе поняли, что имел в виду Влад – наше неясное будущее. Разговор о дружбе я начал не случайно. Мои новые друзья мало что знали о западе, а я, не открываясь пока, не мог их предупредить о трудностях жизни в том мире, точнее, жизни на чужбине. И Болгария не была здесь исключением, хотя на этой земле и жил добрый славянский народ.

– Вот вы говорите, ребята, о нашем общем деле – пока это спасение от Рыжебородого. Вы сегодня прошли проверку перед своей совестью и сделали это на «отлично»…

Ребята радостно заулыбались, а с Влада сошла его задумчивость.

– … но испытание было весьма щепетильным – спасение моей жизни. А это повод выпить на брудершафт – мы же теперь братья! – и неожиданно для ребят я достал из-под себя початую бутылку легкого вина из массандровских подвалов Крыма.

Ребята ахнули, а Ольга просто завизжала, выражая высшей степени восторг. И оба выдохнули в меня:

– От-ку-да-а-а-а?

Паузу я держал минуты две, и когда терпение ребят оказалось на пределе, просто молвил:

– Мы спали на этой бутылке после бурной ночи побега… Форпик – это не только место для парусов, но и два спальных… А так как Оля не принцесса на горошине, то не почувствовала этот кусочек солнечного Крыма в бутылке… Не до того было…

– Но все же? Как нашли? – допытывались ребята.

– Перебирал паруса и обнаружил… Под спальным местом, в рундучке обнаружил это… Терпел и не попробовал… Тащи, Оля, стаканы из каюты…

Ольга принесла три стакана, сполоснула их забортной водой, и они оба подставили свои емкости мне под нос.

– Сегодня на брудершафт – это вино, – торжественно произнес я. – А завтра, в будущем, будет шампанское…

Звон сдвинутых стаканов заглушил шум набегавшей на нос яхты волны. По моему загадочному виду ребята понимали, что будет еще что-то сказано. И они не ошиблись. После поцелуев я скомандовал:

– Прошу обращаться ко мне на «ты» и просто «Максим»… Это приказ… За нарушение – губа… позднее… в Болгарии…

Ребята подхватили игру и спросили:

– Сколько дается срока на… привыкание?

– Нисколько… Иначе штрафных очков не будет…

Ольгу опередил Влад:

– Значит, я буду сидеть на губе все время пребывания в Болгарии… За себя и за Олю…

Но возмутилась Ольга:

– А я вот – и ни разу не ошибусь…

Оба этих милых моему сердцу ребят часа три не обращались ко мне никак, но… всему свое время. Вот так мы закрепили наши отношения, и, как случилось, на значительно более долгое время, чем это плавание.

* * *

Солнце вышло в зенит, когда мы закончили выработку наших биографий. Мне удалось убедить ребят взять на вооружение их подлинные этапы жизни, включая причину побега за рубеж. Обо мне они могут говорить все, что знают, но в уважительном и доброжелательном тоне. Остальное о себе я расскажу сам.

Попросил исключить упоминание в жизни Ольги факта службы в российском военно-морском флоте в Севастополе. И в целом пояснил, что рассказывать о себе нужно не все сразу, а частями. Например: окончил морской техникум, и ни слова пока о специальности – пусть сами расспрашивают. Те есть вопрос – ответ, и только затем – конкретно…

Наконец, мы вышли на морскую трассу движения судов из Одессы в западные порты, из Керчи и Новороссийска к проливам Босфор и Дарданелла. Время от времени мы видели в бинокль сухогрузы, но близко к нам никто не подходил, а сигнала бедствия мы не поднимали. Мы считали, что едва ли из-за нас в эфире начнется переполох. Даже если Рыжебородый что-то узнал о появившейся у берегов Болгарии яхте, то в его ситуации ему лучше всего было помалкивать. Да и кому мы кроме него нужны. Тем более, яхта без истинного владельца.

К ночи от аккумулятора зажгли бортовые и кормовые огни – теперь они были нужны, ибо мы находились на активно работающей трассе. Грот выбрали полностью, так как море стихло до большой волны, полого вздымающейся под днищем судна.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37