Анатолий Курчаткин.

Новая дивная жизнь (Амазонка)



скачать книгу бесплатно

– Всегда есть какие-нибудь вакансии, да? – смягчая вопросительной формой свою наглость, проговорила Маргарита. – Очень даже может быть, что эта вакансия ждет именно тебя, но ни ты о ней не знаешь, ни о тебе не знают.

– У вас есть еще жетон? – вместо ответа спросила Полина. Получила от Маргариты пластмассовый кружочек, ступила обратно к таксофону, быстро накрутила номер и, уже ожидая соединения, прикрыв микрофон ладонью, спросила оттуда: – Вас как зовут?

– Маргарита! – выкрикнула Маргарита.

Полина кивнула и отняла от микрофона ладонь:

– Привет! – Помолчала, слушая, что ей отвечают, и следом, глядя от таксофона на Маргариту, произнесла: – Ты просил меня найти тебе образованную, энергичную и демократической ориентации. У тебя еще нет кандидатуры? Я нашла.

Что ей говорили на другом конце провода, понять по ее лицу Маргарита не могла. Но, повесив трубку и выйдя из-под алюминиево-стеклянного кожуха, Полина сказала:

– Можете прямо сейчас подъехать? Снизу позвоните по внутреннему, подождете немного, вам оформят пропуск – и вы пройдете. Это там сейчас быстро все, по-демократически.

– А где «там»? – не смея верить происходящему и вся внутри вопя от радости, спросила Маргарита.

– На Старой площади, где раньше ЦК КПСС был.

Ни хрена себе, лексикой ее бывшего любовника ахнуло все в Маргарите. Алиса, похоже, ничего не выдумала. А если и выдумала, то не слишком далеко отойдя от правды.

– Только я вас попрошу – сказала Полина. Глянула на дочку, внимательно слушающую их, взяла Маргариту под локоть, развернула, чтобы встать к Алисе спиной, и прошептала жарко и торопливо: – Только я вас попрошу, не говорите, где мы и как познакомились. Раньше были знакомы. А то он, узнает, где я была, убьет меня!

8

Не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Эту простенькую народную мудрость с психотерапевтическим привкусом Маргарита повторяла теперь про себя, случалось, по нескольку раз за день. Она стала для нее родом жизненного девиза. К Новому году Маргарита уже два с лишним месяца работала в администрации президента, в должности, до которой другие, отдавшие всю свою жизнь государевой службе, всю эту жизнь росли и дорасти у них так и не получилось.

Муж Полины и в самом деле оказался большим начальником – председателем специальной комиссии при президенте, действительно в ранге министра, и он взял Полину к себе помощником. Ведущий специалист, называлась ее должность в табели о рангах. Эта должность позволяла ей прикрепиться к специальной – кремлевской – поликлинике на Сивцевом вражке, и не только ей, но и матери как члену семьи; мать тут же воспользовалась этим, побегала по врачам – и легла лечиться, а по сути отдыхать в кремлевскую больницу в Кунцеве.

Кабинет, который занимал муж Полины, принадлежал раньше начальнику специального контроля всей коммунистической партии, можно сказать, главе партийного суда, – так что Алиса была недалека от истины в его оценке. Этот глава партийного суда в августовские дни девяносто первого, когда Маргарита была у Белого дома, застрелил жену и застрелился сам, – а кабинет его остался.

Он был громадный, в шесть окон, с высокими, четырехметровыми потолками, от двойной, с тамбуром входной двери до противоположной стены получалось метров двадцать, а то и больше. На окнах висели насборенные, торжественные белые шторы, в зависимости от того, насколько их приподнять-опустить, кабинет приобретал нахмуренно-сумрачный или светло-веселый вид. Впрочем, особенной светлотой он не отличался, сумрачность была свойственна ему изначально как некое родовое свойство.

Маргарита сидела в приемной. Вернее, там был ее рабочий стол – замечательная конторка со множеством полочек, по которым так удобно было раскладывать свои бумаги, – но сидела она за ним не часто – присаживалась, не сидела. Два эти с лишним месяца она провела в беспрерывном движении по зданиям администрации. Они все были соединены переходами, виляя по тем, можно было пройти от Старой площади едва не до Красной. Службы, по которым она ходила, располагались в противоположных концах этого канцелярского города, иногда, выйдя в надежде вернуться через четверть часа, она возвращалась через два часа. Маргарита приводила рабочие аппартаменты своего шефа в надлежащий вид. У мужа Полины не было в кабинете необходимой мебели, не было такой мебели и в приемной, и в другой, небольшой комнатке рядом с приемной, служившей прежде кабинетом заместителю партийного судьи, а теперь являвшейся чем-то вроде места для различных неформальных встреч, тоже все было голо. И не было нормальной пишущей машинки – какая-то заедающая, прыгающая, не пробивающая буквы, – хотя в других кабинетах стояли уже и компьютеры, не было ксерокса, чтобы размножить документы, элементарной вешалки повесить пальто. Все это было растащено после самоубийства партийного судьи, и те, кто работал с мужем Полины до Маргариты, не сумели восстановить утраченное. Сарайный облик помещений комиссии угнетал мужа Полины, и первое, о чем он попросил ее, – попытаться придать этому сараю более или менее пристойный вид. Ждать, разослав письма с просьбами, когда им все предоставят, можно было бы годы, и Маргарита пошла по службам сама. Заводить знакомства, устанавливать контакты, требовать ускорить, убыстрить, поторопиться. За два с небольшим месяца появились кресла, диван, журнальный стол для приватных бесед, вешалка и даже холодильник для полного комфорта, который она попросила из обыкновенного куража. Принесли ксерокс, хотя и не новый, не скоростной, но вполне исправный, поменяли пишущую машинку, поставили факс и невдолге обещали компьютер.

Но все же, конечно, она и сидела за своей конторкой – отвечая на звонки, выполняя роль секретаря, писала разные бумаги, переходя затем за машинку, чтобы перепечатать; и сегодня был как раз такой день, что сидела, – сегодня было заседание комиссии. Заседания происходили раз в неделю, она непременным образом должна была присутствовать на них, вести протокол, а также нужно было встретить всех членов комиссии, с каждым перемолвиться словом, предложить кому чаю, кому кофе, а до того еще и приготовить их.

– Рита! – позвал ее из кабинета муж Полины.

Впрочем, он теперь был для нее не мужем Полины, а Артемом Григорьевичем Скоробеевым, это Полина сделалась его женой. Хотя и не просто женой. Они так сошлись за то время, что Маргарита работала помощником у ее мужа, – не могли прожить дня, не переговорив хотя бы пару раз по телефону.

– Рита! – снова позвал Скоробеев. Дверь между ними была открыта, и он звал ее так, обычным образом, не по связи. – Ты мне срочно нужна! Где ты там?!

– Иду! – крикнула Маргарита, опуская телефонную трубку. Она разговаривала как раз с Полиной, и та просила ее последить за мужем. Заседание было последним перед Новым годом, и после него предполагалось отметить приближение праздника, – для этого дела весь холодильник у Маргариты был уже забит бутылками и снедью.

– Наконец-то! – сказал Скоробеев, когда она вошла. Он держался с нею по-свойски, как старший товарищ – действительно демократично. Демократия его и вознесла. Прежде он был рядовым научным сотрудником в заурядном НИИ. И вот из научсотров – в министры. – Я горло надсадил, пока тебя дозвался.

Маргарита промолчала. Ей по ее должности положено было молчать.

Срочно она была ему нужна – вычитать гранки его интервью, которое он давал одной из центральных газет. Гранки валялись у него в портфеле, он о них забыл, сейчас раскрыл портфель – и обнаружил.

– Должны будут сегодня звонить, нужно, чтоб ты просмотрела, – озабоченно-страдающе поджимая губы и наклоняя голову к плечу, сказал Скоробеев. У него была привычка так поджимать губы и наклонять голову, когда он просил о чем-то невозможном для исполнения.

– Когда? Прямо немедленно? – спросила Маргарита. – Сейчас уже все придут. Я не успею!

– Успеешь, успеешь, – ободряюще проговорил Скоробеев. – Закройся там в комнате и вычитай. Ничего, поболтаются тут, подождут, обойдутся без тебя. Вычитай, это сейчас важнее всего. Чтобы там ничего чужеродного не было! Ты знаешь, что я могу сказать, увидишь, если вдруг что не так.

Это было точно: Маргарита знала наизусть, что он может сказать. Скоробеев обожал давать интервью, давал их направо и налево, единственное условие – чтобы издание было демократической направленности, и говорил всем одно и то же, разве что разными словами, она бы могла уже и сама давать за него интервью. Во всяком случае, вычитывать их Скоробеев ей доверял и после нее больше уже в гранки не заглядывал.

Маргарита пошла в комнату, служившую прежде кабинетом заместителю партийного судьи, и заперлась в ней. Интервью было громадное, наверное, на полстраницы, ей требовалось не меньше получаса, чтобы вычитать его внимательно. Она слышала, как в приемной появился один человек, потом второй, третий, толклись там бесприютно в ожидании начала заседания, не чувствуя себя вправе зайти в высокий кабинет без специального приглашения, она дергалась, пыталась невольно угадать по голосам, кто уже пришел, но бросить свое занятие не могла.

Наконец, Скоробеев вышел из кабинета сам, и гул голосов, доносившийся из приемной, исчез. Маргарита вздохнула облегченно. Однако еще минут через пять к ней постучали. Она затаилась. С одной стороны, то, что она здесь, знал только ее начальник, но странно было бы, чтобы он вызывал ее, не дав закончить работы, с другой же стороны, кто это мог быть, кроме него?

В дверь постучали снова. Решительнее и настойчивее. С чувством права постучать таким образом.

Маргарита не выдержала, вскочила из-за стола, бросилась к двери и открыла ее. На пороге стоял начальник отдела, подчиненного Скоробееву как председателю комиссии. На лице у него было выражение недоуменного возмущения.

– Маргарита Евгеньевна, вас все ждут! Странная ситуация: члены комиссии, уважаемые люди, все, как один, собрались, сидят, а помощник председателя комиссии отсутствует!

Он был уже пенсионного возраста, лыс, по-пожилому грузен, возглавлял отдел еще при коммунистах, и Маргарита воспринимала его как замшелое недоразумение, как чудовищного мастодонта, неизвестно каким образом выжившего и существующего сейчас среди людей.

– Извините, Василий Петрович, – сказала она со всею доступной ей строгостью, – вас что, Артем Григорьевич прислал?

– Именно! – воскликнул начальник отдела.

– А он не сообщил вам, о чем меня попросил?

– Не знаю, о чем он вас попросил, – ответствовал начальник отдела, – но меня он попросил позвать вас!

– Иду, – ответила Маргарита. Ничего иного ей не оставалось.

Метнулась обратно к столу, схватила простыню гранок, подобрала ручку и теперь метнулась к двери.

Стол заседаний в кабинете у Скоробеева был полон. Обычно приходили не все члены комиссии, иногда случалось, чтобы набрался кворум, срочно звонить кому-нибудь, умолять приехать, посылать за ним машину, сегодня пришли все. Понятное дело: последнее заседание в году, предновогоднее застолье, возможность погулять. Ни перед кем, однако, не стояло ни чашки кофе, ни чая, не было на столе минералки, печенья – как обычно, заказать это все в буфете должна бы была она.

– Рита… – с суровой укоризной покачал головой Скоробеев. – Нельзя так долго.

Маргарита положила перед ним недовычитанные гранки.

– Не успела последнюю колонку. И два замечания на полях.

– Как не успела? – В голосе Скоробеева было укоряющее страдание. – Сейчас позвонят! Что я скажу?

– Артем Григорьевич! – За время, что работала со Скоробеевым, Маргарита уже научилась вести себя с ним. – Мне продолжить вычитывать?

Мгновение ее шеф мучительно размышлял.

– Василий Петрович, – нашел он затем взглядом начальника отдела. – Начните протокол вы. Рита должна закончить работу.

Начальника отдела, видела Маргарита, всего передернуло. Ее бы, подумала она, на его месте тоже передернуло. Все же он начальник отдела, пятьдесят человек в подчинении, и заставлять вести протокол его – как можно! Однако протестовать против приказа начальства, каков бы тот ни был, – подобное исключалось, и начальник отдела, жарко побагровев шеей, перегнулся через стол, взял с места, приготовленного Маргаритой для себя, чистые листы бумаги и положил перед собой.

Маргарита вернулась в приемную. Теперь она не стала уходить в другую комнату и села дочитывать гранки за свою конторку.

Телефон зазвонил – она как раз заканчивала чтение. Дочитала последние строчки – и сняла трубку.

Обычно, когда заседала комиссия, Маргарита подходила только к телефону правительственной связи – «вертушке», – сейчас звонил не он, но она ждала звонка из редакции насчет гранок и сняла трубку. Она сняла, полагая, что звонит городской телефон, однако это был телефон местный. Единственно, что она не ошиблась и сняла трубку со звонившего аппарата.

Она осознала свою ошибку, только уже начав говорить. Звонил некий человек от поста снизу. Он уверял, что ее шеф назначил ему на это время встречу, он пришел, но пропуск отсутствует.

– Нет, извините, это исключено – отрезала Маргарита. – У нас сегодня заседание комиссии, Артем Григорьевич никак не мог назначить вам встречу на это время.

Но звонивший, торопясь, захлебываясь в набегающих друг на друга словах, стал убеждать ее, что он ничего не выдумывает, так оно все и есть и, видимо, Артем Григорьевич что-то имел в виду, что-то подразумевал, назначая встречу на время, когда заседает комиссия.

Маргарита заколебалась в своей решимости дать неизвестному полный поворот от ворот. Может быть, действительно, ее шеф специально назначил встречу на это время. Может быть, намеревался ввести нового человека в состав комиссии и хотел, чтобы он наглядно увидел, что представляет из себя работа в ней.

– Подождите у телефона, – сказала она.

Начальник отдела, увидев Маргариту, с облегчением оторвался от стопы бумаги перед собой и приготовился передать ее Маргарите. Она, встретившись с ним взглядом, на ходу отрицательно помотала головой и прошла к Скоробееву, сидевшему во главе стола. Дождалась паузы в его речи, положила перед ним бумажную простыню с гранками интервью, указала на свои замечания, вынесенные на поля, и быстро, в несколько слов сообщила о звонке. Скоробеев с недоуменным неудовольствием посмотрел на нее – какие еще посетители сейчас, прочла Маргарита в его взгляде, – и затем лицо его исказила гримаса воспоминания.

– Ах ты, Боже мой, знаю, кто это. Пришел! А зачем ты трубку сняла? – суровея голосом, спросил он тут же. – Ты не должна была снимать!

– Не должна была, – повинилась Маргарита. Что-то странное, двусмысленное почудилось ей во всем том, что говорил Скоробеев, но осознать это не было времени. – Так получилось.

– Вот раз получилось, – наставительно сказал Скоробеев, – сходи к нему вниз и извинись от моего имени. Скажи, что сейчас комиссия, я забыл… в общем, не поскупись на слова, утешь.

– Он на телефоне, – сказала Маргарита. – Ждет.

– Нет-нет, спустись, именно спустись. Пришел – и неудачно, и отказать по телефону… нехорошо! Недемократично!

– Спускаюсь, – приняла к исполнению приказанье Скоробеева Маргарита.

Ей это все было не трудно. Вниз так вниз. На лифте шесть этажей. Что за труд. Она бросила в трубку, чтобы человек подождал ее, и спустя минуту уже была на первом этаже, шла от лифта к посту около стеклянных дверей – солдат в форме и лейтенант из спецслужб в гражданском.

За дверями, в тамбуре стоял, мял в руках шапку лысоватый субъект в пластмассовых очках, лет сорока, сорока пяти, а может быть, и пятидесяти, – Маргарите плохо давалось определение возраста после сорока. Лицо у него было совершенно непримечательное, заурядное, невыразительное лицо, и однако Маргарита его узнала. Она запомнила это лицо на всю жизнь. Это был тот самый зампред из райсовета, которому она должна была дать взятку и не дала. На мгновение, когда проходила мимо поста, показывая свой пропуск, ее охватило тем же чувством робости, что тогда у него на приеме, но она тут же и справилась с этим чувством. Что ей было робеть, да он даже и не помнил ее.

– Артем Григорьевич посылает вам самые свои искренние извинения… – застрекотала она, выходя в тамбур.

– Да? Очень жалко. Как же так… – забормотал зампред, выслушав ее. Невыразительное его лицо, разглядела теперь Маргарита, имело выражение потерянности, оно было словно бы рассыпанное. – Неужели же никак у него не получается встретиться? – спросил он затем.

– Никак, к сожалению, – улыбнулась сочувственно ему Маргарита.

– Телефон тогда, дайте, пожалуйста, телефон, – попросил зампред.

– Пожалуйста. – Маргарита продиктовала ему номер городского телефона, трубку у которого снимала всегда она.

– Нет, домашний, – сказал зампред. – У меня раньше был, мы вместе в институте работали, а сейчас он переехал…

Скоробеев, действительно, совсем недавно, только-только, вот уже при Маргарите, переехал в новую, пятикомнатную квартиру, но давать домашний телефон без его согласия Маргарита не могла никак.

Странно, что у него такое случилось, думала она о зампреде, поднимаясь в лифте на свой этаж.

Онако же, только поднялась, зашла к себе, думать об этом ей стало некогда. Трезвонил городской телефон, – и это теперь оказались из газеты, продиктовала им исправления, сделанные Скоробеевым по ее замечаниям, положила трубку, села, наконец, на свое место за столом заседаний, переняла у начальника отдела протокол – и два часа просидела не поднимая головы.

После чего настало время застолья.

Члены комиссии все до одного были мужчины, она одна женщина, и на нее пала вся подготовка стола: и резать, и раскладывать, и подавать. А там, уже за столом, пришлось принять на себя как единственной женщине и все мужское внимание. Разговор шел, в основном, политический – о ликвидации Советов, о только что прошедших первых выборах в Думу, о раскладе сил в ней, формировании фракций, – но всякий раз, завершив некий круг, возвращался к ее персоне.

– А давайте выпьем еще раз за нашу Маргариту, – поднимал стакан с плещущей на дне водкой доктор юридических наук, профессор, директор научно-исследовательского института. – Я бы сказал «королеву Марго», если бы Риточка не была столь юна и прелестна, напоминая всем своим обликом принцессу. Но у этой принцессы такая рабочая хватка, такие организаторские способности!..

– Да, это уж точно, – подхватывал слова юриста писатель – известнейший, знаменитый, редкая культурная программа по телевидению обходилась без его участия. – Ты, Артем, за Ритой, как за каменной стеной. Смотри, что она из твоих развалин за два месяца сделала. Настоящий современный офис! Прошлые твои помощницы – ни в какое сравнение с ней.

– Это вам, Артем Григорьевич, Бог Риту послал. Истинно Бог, – обласкивая Маргариту светящимся приязнью, благожелательным, солнечно-ликующим взглядом, говорил отец Владимир. – Дай вам Бог, Риточка, счастья!

Маргарита знала и его, слышала о нем, еще учась в университете. К отцу Владимиру все вокруг бегали советоваться, разговаривать о жизни и говорили: если у кого креститься, то у него. Комиссия вообще сплошь состояла из людей известных. Если писатели – то вот такие, которых все время по телевизору; юристы – доктора наук, директора, члены всяких других комиссий; экономисты – мировые знаменитости.

Скоробееву, видела Маргарита, были приятны похвалы в ее адрес.

– Ну, а что же! – отзывался он на слова членов комиссии. – Пришла, познакомились, я сразу увидел: наша девушка! Тут же и распоряжение: оформлять представление, зачислять в штат. Три дня – и все! Чего тянуть, что мы, в прежние времена? Мы без всякой бюрократии, по-демократически. Для того и брали власть.

Он тянулся к бутылке долить себе в стакан водки, Маргарита, помня свое обещание Полине, останавливала его:

– Артем Григорьич! Артем Григорьич!..

Скоробеев послушно подчинялся ей:

– Правильно, Рита, правильно. Останавливай. Не позволяй.

Сама Маргарита пила шампанское и позволяла его себе основательно больше, чем следовало бы. Но это в ней играло счастье. Она чувствовала себя на месте. Ей было хорошо с этими людьми, это был ее круг. В голове у нее, не без иронии по отношению к самой себе, промелькнула мысль: наверное, у них у всех чистые уши. Собственно, эта была даже не мысль, а как бы некая твердая уверенность, и она осознанно перевела свое ощущение в мысль, чтобы лишить патетики.

Еинственное, что ее не устраивало в них, – это то, что все они были стариками. Не в полном, конечно, смысле, но много старше, чем ей бы хотелось. Ощутимо старше. Если бы помоложе – было бы совсем замечательно. Как, интересно, Полина вышла за старика? Хотя, если посчитать, тогда, лет восемь-девять назад, Скоробееву было всего тридцать шесть, тридцать семь. Правда, в любом случае у них с Полиной получалось пятнадцать лет разницы, пятнадцать лет – это, Маргарите казалось, целая пропасть. Да и тридцать шесть, тридцать семь – тоже порядочно, не скажешь, что молодой. Маргарите нравились сверстники. Чуть старше, чуть младше – вот как Атлант. Своего, в общем, возраста. Здесь, в этой компании, она не могла бы отозваться ни на чьи ухаживания. К сожалению.

Домой она ехала на машине. После заседания членов комиссии, чтобы им не толкаться в транспорте, развозили обычно на разгонных «Волгах» – троих-четверых в одном направлении, – и Маргарите обычно тоже доставалось место.

Ехать на служебной машине, ехать по праву – о, это, оказывается, было совсем не то, что на такси или даже в машине любовника. Маргарита познала прелесть езды, когда тебя везут не за деньги и не простым пассажиром, а потому что это так положено по твоему статусу. Неслись, мелькали за окнами вечерние огни, мигали светофоры, гнулись под метельным декабрьским ветром прохожие на тротуаре, а ты сидела в тепле, в комфорте, ревел для тебя невидимый двигатель, спрятанный в подкапотной тьме, и жизнь ощущалась брошенной к твоим ногам, раскатанной перед тобой подобно цветной ковровой дорожке – попирай ее и иди.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17