Забвение. В Долине Теней

Анастэйша Стил

Забвение. В Долине Теней

Глава 1

Темнота. Холодная, всепоглощающая темнота. Забвение. Кто я? Где я? Как выбраться из этой темноты? Ничего не чувствую. Я падаю или уже упала? Моя голова и тело такие тяжелые, как будто меня вдавливают в камень. Нет, я лежу на твердой поверхности. Не могу открыть глаза, не повернуть голову, руки и ноги не мои вовсе. Я слышу звуки, приглушенные, как если бы закрыла уши руками. Нет, это голоса, кто-то говорит одно и то же, хором. Их там много? Нет, он один, голос, говорит женщина, к ней присоединяется мужской голос. Они о чем-то спорят, точнее, они кричат, не могу разобрать слов. Я пытаюсь открыть глаза, там свет, точно свет, не темнота, я знаю, всего лишь надо открыть глаза, но она меня не отпускает.

***

- Нет! – Я резко открываю глаза с криком или мне кажется, что я кричу. Свет, яркий, такой теплый, бьет в глаза, мне так больно, но мне это нужно, я наконец-то выбралась из темноты, и все такая же тишина. Где я? Мое зрение проясняется, я вижу белый свет, это потолок и он очень низкий, но он не белый, а из светлого дерева. Я лежу на кровати, точно, подо мной мягко, я в комнате. Пытаюсь повернуть голову, резкая боль прокалывает центр головы, начинается головокружение, и тошнота накатывает противной волной. Я возвращаю голову в исходное положение, начинаю дышать глубоко и медленно, успокаиваюсь. Постепенно тошнотворное состояние проходит, и я осматриваю комнату, насколько это можно сделать в моем положении, не поворачивая головы. Комната очень маленькая, надо мной окно, сейчас день, но из-за цветных вставок радужного цвета в комнате больше цветно, чем светло, детский восторг на миг охватывает меня, это определенно ярко и красиво. Стены, как и потолок, тоже белые, если точнее, то цвет кости. Кровать с изголовьем, рядом маленький столик, после кровати комод, а напротив него стул. Вот и вся мебель в этой комнате, и вся из светло-бежевого дерева. На комоде стоит глиняная ваза с цветами. Цветы свежие и такие яркие, что глаз режет: оранжевые, зеленые, желтые, голубые, разного размера, но все на высоких стеблях. Только сейчас я поняла, что в комнате пахнет ими, нежный, слегка сладковатый, почти фруктовый аромат. На столике рядом стоит кувшин, тоже глиняный и стакан рядом, наверно это вода. Я хочу пить, язык прилип к небу. Я лежу еще какое-то время и затем слышу шаги, легкие, почти невесомые, дверь с легким скрипом открывается. Заходит женщина и поднимает взгляд, взволнованно смотрит на меня и говорит.

- Ох, матерь! Ты очнулась! – она очень быстро подлетает ко мне.

- Милая, как ты себя чувствуешь? Хочешь пить? – спрашивает она, будто почувствовав мою жажду.

- Да. – очень тихо хриплю я.

- Конечно, конечно! Давай я аккуратно подниму тебе голову.

Я не спорю, так как не в состоянии сделать ни то ни другое. Она наливает в стакан воду и подносит ко мне. Опять острая боль в голове, но я все равно пью медленно, при этом мыча от боли.

- Ох, милая, потерпи! – я заканчиваю пить, и она осторожно кладет мою голову на подушку.

- Спасибо вам. – хриплю я. – Где я и что со мной? - женщина смотрит в мои глаза с жалостью и печалью.

- Ты в моем доме. Твоя голова, она была вся в крови, рана глубокая, целитель сделал, все что мог. Говорит, ты можешь, могла не проснуться или проснуться, но быть не в разумном состоянии! – ее глаза наполнились слезами, и она зашмыгала.

- А ты пришла! О, священная матерь решила оставить тебя с нами. Да еще и говоришь, пытаешься двигаться! Целитель сказал, что с такими ранами, если выживают, то остаются живыми мертвецами, – она посмотрела мне в глаза и заплакала еще сильнее.

- Ох, что же я, прости дитя! Ты очнулась, в своем уме и говоришь со мной, даже двигаешься. Все будет хорошо! Самое ужасное позади. Я тебе помогу, милая, не переживай!

Я лежала и смотрела на нее, мои глаза тоже наполнились слезами от услышанного, но я не могла плакать, боль не позволяла. Я была жива, в сознании и это самое главное. Я спросила женщину:

- Как вас зовут? - она улыбнулась.

- Меня зовут Сарина Вэн, милая, зови меня просто Сарина, а как зовут тебя?

- Я… А меня… Как зовут меня?

***

В голове пусто, кто я? Как со мной вообще произошло все это. Я напрягла память. Так, спокойно! Надо воспроизвести случившееся по порядку. Точнее в обратном порядке. Что было до темноты? Свет, яркая вспышка. Очень тихо, будто на заднем плане, кричат имя. Анна! Нет, Лирана! Да, точно, мужской голос. Он кричал мое имя. Женщина, Сарина, все это время смотрела на меня с пониманием и тревогой.

- Лирана. Меня зовут Лирана!

- Ох, Лирана, очень хорошее имя! Ну все! Тебе надо отдыхать,- засуетилась она, в ее глазах была тревога. – А я пока приготовлю тебе поесть!

Что я чувствовала? Ничего, пустоту. Смысл реветь, а так хочется! Моя прошлая жизнь вдруг стала ничем, просто стерлась из памяти. Главное не паниковать, надо взять себя в руки и действовать постепенно, по порядку. Сначала надо встать на ноги и в прямом и в переносном смысле. Сарина, эта женщина, выглядела взрослой, она излучала тепло, материнское тепло. Мама, а где моя мама? Так! Успокойся! Сарина обещала помочь, она очень добрая женщина, раз приютила меня у себя в доме. Она очень красивая, высокая, фигуристая, ее волосы, длинные, на половину собраны вверх и цвет! - Таким цветом бывают только опавшие осенние листья, и они блестели, чуть ли не переливались. Ее кожа была кремового оттенка, чуть загорелая, лицо было чуть вытянуто, черты выражены, нос аккуратный, чуть вздернут. Губы такие яркие, цвета персика и пухлые. А ее глаза! Я не видела таких глаз, а может, и видела, я же не помню ничего! Они были зеленые, цвета мха, с серебристыми прожилками, мне не показалось, это точно, и радужка была большой. На ней было легкое длинное платье цвета оливки, простого и удобного кроя. Рукава были закатаны, скорее всего, она была работящей женщиной, так как ее руки были в небольших порезах и мозолях. Ну явно не от легкой жизни. Я прислушалась к звукам за стенами, за окном. Сарина гремела посудой, готовила что-то. Было тепло, почти душно, а за окном где-то в дали, целый шквал звуков: животные мычали, ржали, чирикали, рычали и издавали другие смешные и непонятные звуки. Думаю, где-то рядом была ферма. Я лежала и пыталась вспомнить хоть что-то из своего прошлого. Так, имя есть, а фамилия? И кто тот мужчина, что кричал мое имя? Меня кто-то хотел убить, или я откуда-то упала, раз пробила свою черепушку. А сколько времени прошло? Сколько я тут валяюсь? Точно, надо расспросить Сарину; как я попала к ней? Я попробовала еще раз повернуть голову - очень медленно и почти без дикой боли. На столике еще стояли маленькие баночки, а рядом - рулоны чистой ткани. На комоде за вазой был небольшой блестящий таз из желтого металла, рядом лежало полотенце белого цвета. Неловкость и стыд навалились не спеша, эта женщина ухаживала за мной, лежачей, без сознания, лечила меня, взрослую девушку, не ребенка. Почему? Я у нее в неоплатном долгу: она спасла меня, и я ей обязательно отплачу. Я подняла свою руку и посмотрела на нее: кожа бледная, не такая как у Сарины. Пальцы тонкие, худенькие. На мне было длинное платье из тонкой ткани или ночная сорочка, без рукавов, бледно-голубого цвета. Ноги прикрывало тонкое покрывало бежевого цвета. Я дотянулась до головы: на мне была повязка, волосы лежали сбоку, заплетены в косу и не очень длинные - коса едва доходила до груди. Потом я потрогала лицо зачем-то. Нет, только не это! Как я выгляжу? Не помню своей внешности. Волосы светлые, с тусклым пшеничным отливом, а глаза, а нос, а губы… Паника, меня захватила паника. Дверь открылась, и Сарина зашла с подносом в руках. Подошла, и поставила его на столик, посмотрела на меня и увидела мой испуганный вид.

- Что случилось, Лирана? Тебе плохо? – она стала лихорадочно осматривать меня.

- Сарина, можно мне зеркало?

- Да-да, сейчас принесу! – она убежала в соседнюю комнату и очень быстро вернулась с зеркалом.

- Вот, держи! - протянула мне овальное зеркало размером с мою кисть, в бледно-желтой металлической раме. Я взяла аккуратно, поднесла к лицу и посмотрела в свои глаза. Что-то не так - я видела это на лице Сарины. Глаза были не большие, слегка заужены, с густыми длинными ресницами, а цвет! Они были бесцветные, как пасмурное небо: без серебристых прожилок, не живые, и радужка не такая большая. Обычный нос, а щеки покрывают маленькие веснушки. Полные губы слега бледные, но розовые, с четким ровным контуром. Подбородок острый, как и скулы, щеки слегка впали - признак худобы. Это все из-за моей травмы, наверное, я не такая как раньше. Вроде бы я, но что-то и правда было не так. Я отдала зеркало Сарине.

- Спасибо. Похожа на себя, наверное, – я умудрилась ухмыльнуться в такой-то ситуации.

- Милая, ты обязательно поправишься и все вспомнишь, но сначала надо поесть. Сарина помогла мне облокотится на изголовье кровати и взяла тарелку с наваристым бульоном. В желудке тут же заурчало. Это была похлебка с мясом и овощами - яркого красного, оранжевого и желтого цвета; сверху плавала зелень. Она начала меня кормить, но я запротестовала: еле-еле удержала тарелку и начала хлебать сама.

- А ты упрямая, дитя! Мне же не сложно, я бы тебя покормила, ты еще слаба.

- Я не ребенок, и ты достаточно для меня сделала. Я очень тебе благодарна, но пора справляться самой.

- Ох, для меня ты как ребенок. У меня же двое детей: сын и дочь. Дочь - почти твоего возраста.

- Правда, а где они?

- Они сейчас в городе, торгуют на рынке. Вернуться к вечеру - и ты с ними познакомишься.

- Ну вот, у тебя семья, а тут я, как младенец!

- Так, все, хватит об этом. Я же сказала, что помогу тебе и не брошу, пока полностью не поправишься! – это прозвучало сердито и даже с ноткой обиды.

Закончив с меньше чем половиной похлебки, я отдала тарелку, Сарина нахмурилась, но ничего не сказала. Меня заполнила не только еда, но и усталость - как будто я работа с утра до ночи. Затем она налила в ложку зеленую жижу и без объяснений сунула мне в рот. Лекарство было противным и приторным. Я запила водой.

- Спасибо. У меня столько вопросов…

- Нет, потом, обещаю, отвечу на все. А ты пока спи.

Она забрала поднос с остатками еды, и так же легко, как и зашла, упорхнула, закрыв дверь. После еды я провалилась в сон без особых усилий и мыслей.

***

Я проснулась, когда за окном уже проявлялись первые признаки заката. Животные были не такими шумными и активными. Сарина с кем-то разговаривала. Тоненький и звонкий голосок рассказывал, что в этот раз продали весь товар. Народу в городе на главном рынке было много, поэтому все продали. Это ее дети вернулись из города. Сарина похвалила дочь и сказала, что девушка очнулась. Оу, она говорила обо мне. Присоединился мужской голос - не мальчишеский, как я думала, а вполне зрелый, мягкий и приятный. Он спросил о моем состоянии, и мать рассказала как есть. Дочь стала благодарить священную матерь. Потом они направились в дом. Я уже приподнялась и облокотилась на изголовье кровати, при этом накрыв себя покрывалом. Опять стало не ловко: они все так переживали, как за родную. Они прошли мимо двери совсем бесшумно, тихо переговариваясь. Сарина наказала дочери накрыть на стол, а сама пошла проведать меня. Она вошла и улыбнулась, увидев, что я не сплю.

- Лирана, ты не спишь. Как себя чувствуешь? Мои дети вернулись из города, скоро я тебя с ними познакомлю.

- Спасибо, лучше, только голова еще кружится, - не стала врать я. Да и голова еще пульсировала, а при резких движениях боль прокалывала в центре.

- Завтра с утра придет целитель, сегодня его нет в деревне. Я надеялась на вечер, но он уехал в город за лекарствами. Давай я помогу тебе привести себя в порядок, а потом будем ужинать.

Я не спорила. Кое-как дошла до уборной, почти вися на шее у Сарины. Она помогла мне умыться, и мы вернулись в комнату. Расчесала мне волосы, заплела косу, переодела в платье с длинными рукавами бежевого цвета. После этого, словно за нами следили, в дверь постучали. Слегка приоткрыв, заглянула девушка и с разрешения мамы, зашла. У нее былата же легкая походка и улыбка от уха до уха - в комнате стало еще светлее.

- Лирана, познакомься, это моя дочь Мика.

- Привет, Лирана! Как же я рада, что ты очнулась и идешь на поправку! – она быстро подлетела и аккуратно обняла меня.

- Привет, Мика! Спасибо тебе, – немного растерянно ответила я, не ожидая такой нежности. Мика была почти копия мамы: такая же высокая, стройная фигура, но по- девичьи изящная; такие же длинные волосы цвета осеннего опавшего листка, кожа слегка загорелая и сияющая. Только глаза - цвета заката, с теми же серебристыми прожилками. На ней было длинное струящееся платье на лямках цвета молодой травы, на талии - шнурок из нитей бледно-золотого цвета. Мне показалось, что Мика была очень веселой и жизнерадостной девушкой. На вид ей чуть меньше, чем мне. А сколько мне? Двадцать три или двадцать пять?

Следом зашел парень - высокий, выше своей мамы и сестры на полголовы. Он был очень красив. Они все были красивы и как будто светились изнутри. Он был тоже копией мамы - мужская версия. На вид лет двадцать семь: точеная и подтянутая фигура, черты лица такие же четкие, легкая щетина, ямочка на подбородке - единственное отличие между ними. И глаза цвета бирюзы, с теми же серебристыми прожилками. Волосы заплетены в косу от макушки и до конца. На нем - бежевые легкие штаны, почти в обтяжку, и жилетка с боковыми завязками зеленого цвета, без рукавов.

- Лирана, это мой старший сын, его зовут Акин, – сказала Сарина и посмотрела на него с выжидающей улыбкой.

- Привет, Лирана. Я надеюсь, что ты быстро поправишься, – сказал он, едва улыбнувшись.

- Привет, спасибо, Акин. Спасибо вам всем, вы так добры ко мне, – ответила я искренне, с легкой улыбкой.

- Так, ну все дети, идемте ужинать. Лиране еще тяжко ходить и сидеть. Милая, я принесу тебе сюда,- сказала она и пошла к выходу. Акин уже вышел, не сказав ни слова, а Мика осталась.

- Лира, еще увидимся. Я тебя навещу перед сном. Приятного аппетита, – она ушла быстро, еле касаясь пола.

Сарина принесла мне ужин: жареные овощи и мясо, горячий травяной чай и кусок ягодного пирога. С ужином, как и с обедом, я справилась сама - но наполовину - и снова устала. После ужина, ко мне зашла Мика. Чтобы не сильно меня утомлять, она рассказала о своем сегодняшнем дне. Ей так нравилось ездить в город, что она бы и вовсе туда переехала.

- Лира, город Нилас - это столица нашей долины, и он самый крупный. А какой же он красивый! Белоснежный, переливающийся под лучами светоча, – говорила она с полным восхищением и любовью. – Мы ездим туда с Акимом раз в два или три дня, продаем наши деревенские продукты: молоко, творог, сыры, фрукты. Мама тебе не говорила? Конечно, я люблю нашу деревню, но в Лаасе мне тесно. Надеюсь, когда-нибудь я смогу переехать в столицу.

- Мика, а далеко до города? – спросила я заинтересованно.

- Я бы не сказала. На груженой повозке - около часа. А вот если бы я добиралась одна верхом на лорсосе, то спокойно за тридцать минут, – ее рассказ прервала Сарина.

- Мика, пора отдыхать, завтра рано вставать. Мне надо поговорить с Лираной.

- Хорошо мама. Лира, завтра поболтаем. Спокойных снов тебе, – она обняла меня аккуратно и тихонько ушла.

- Итак, я расскажу как ты к нам попала,- сказала Сарина с явным напряжением в голосе.

- Ты у нас уже две недели. А нашли мы тебя с Акимом, когда возвращались вечером из соседней деревни. Ты лежала в траве не далеко от дороги. Я увидела тебя чисто случайно - словно сама матерь направила мой взор в твою сторону! Твое лицо и волосы были в крови, на тебе было белое платье - больше ничего. Я его сохранила, даже не стирала. Думаю, сейчас каждая деталь будет важна для тебя. Ты была на грани: потеряла много крови, твое сердце еле билось. Но наш целитель тебя вытащил, не дал умереть. Сама матерь помогала ему - твое исцеление просто чудо. Скажу сразу: Акин спрашивал в соседней деревне, не пропадал ли кто у них. Она меньше нашей, но, и как у нас, все друг друга знают. Еще, как ты поняла, ты немного отличаешься: твоя кожа бледнее, а твои глаза… Я не видела таких глаз. Они бесцветные - так не должно быть. Может, это из-за травмы, но целитель говорит, что тоже не видел таких глаз у живых даже с такими травмами.

Я слушала, не перебивая. Меня стало знобить. Голова опять закружилась. «О, Светоч, откуда я, кто я и что же со мной случилось?!»

Глава 2

В моей голове была каша. Я еще час сидела в ступоре после услышанного. Сарина оставила меня одну, предварительно напоив гадкой настойкой. Сон не шел, голова раскалывалась, а я лежала и думала, как такое со мной случилось! Может, меня похитили? Или я куда-то шла, и меня ограбили? В мыслях крутился мужской голос, кричавший мое имя. А мои родители, мой дом? Ничего не помню. Надеюсь, что память вернется ко мне, хотя бы постепенно. Постепенно я только провалилась в дрему. Мне снилось небо: я парила, а потом стала стремительно падать - и это ужасное чувство, как будто меня что-то сильно вдавливало в жесткую поверхность.

Я проснулась беспокойно, дернувшись всем телом. Центр головы пульсировал неприятной, но терпимой болью. За окном рассветало, пели голосистые птицы, радуясь свету, а в доме уже все были на ногах. Сарина с Микой тихо что-то обсуждали. Был слышен звук готовки, сквозь дверь я почувствовала запахи завтрака: пахло кофе, блинчиками, жареными яйцами. А на улице, где-то вдали, Акин громко ругался - наверное, на животных. Дверь тихо открылась, и ко мне заглянула Мика. Она увидела, что я не сплю, и быстренько зашла внутрь.

- Доброе утро, Лира! Как ты спала? – с улыбкой спросила она.

- Доброе, почти выспалась, не считая тревожного сна, – ответила я, пытаясь при этом улыбнуться, хотя глядя на Мику, это было сделать очень легко.

- Я пришла тебе помочь, и ни упрямься!- сказала она, помогая мне подняться с кровати.

Мика проводила меня в уборную, все показала, и я с благодарностью попросила ее выйти, намекнув, что сама справлюсь - нечего наглеть. Мне было тяжко стоять, но глядя на свое отражение, в котором было мое помятое лицо, потное тело и грязные волосы, я невольно скорчилась. Уборная была чуть меньше моей комнаты: такие же светлые стены, маленькое окно с теми же цветными вставками. Оно было приоткрыто, запуская свежий воздух. В уборной было все необходимое, а рядом с ванной стояла напольная деревянная полка с разными баночками, мылом и полотенцами. Я забралась в маленькую медную ванну и в положении сидя стала намыливаться зеленым травяным мылом - все, до повязки на голове. Сполоснулась чистой водой из соседнего таза, после насухо вытерлась белым мягким полотенцем. Стало легко дышать - я пахла как скошенная трава. Надела легкое платье бледно розового цвета с завязками на талии и короткими рукавами, которое Мика оставила для меня. Обула легкие тканевые мюли, в которых и пришла, и посмотрела в зеркало. Вид почти здоровой девушки - не считая повязки и этих странных глаз, а так же кругов под глазами и впалых щек. Я вышла из уборной - казалось спустя час. Мика, дежурила около двери и подхватила меня за руку.

- Я уже хотела вломиться к тебе, Лира. – но понимающе посмотрела на меня, и повела на кухню.

- Извини, если заставила тебя ждать. Быстрее не могла, – сказала я с чувством вины.

- Я же шучу, дуреха! Я не всерьез. Просто думала, что ты там свалишься, - переживала!

- Спасибо, Мика. Мне правда очень неловко из-за всей этой ситуации.

- Прекрати! Все хорошо! Ты очень милая и хорошая. И то, что ты попала в такую ситуацию, меня очень расстраивает - это ужасно.

Я крепче сжала ее руку, показывая свою благодарность. Мы прошли по длинному коридору и зашли в просторное помещение. В центре стояла полукруглая белая печь с уходящей в потолок круглой трубой. Потолок, как и везде, был из светлого бежевого дерева: высокий с одной стороны и чуть снижающийся с другой. Стены светлые, окна тут большие, с цветными вставками - из-за чего комната была разноцветной. С одной стороны стоял большой круглый стол и четыре стула того же дерева. Чуть дальше была кухонная зона для готовки и шкафы, а с другой стороны, около стены, стоял стеллаж с книгами и всякой всячиной. В середине, под окном, была кушетка со спинкой и мягкими подушками на сидениях. Рядом стояло кресло-качалка с пледом и подушками. Около них был прямоугольный низкий столик, на котором стояла глиняная расписная ваза со свежими цветами, похожими на те, что стояли у меня в комнате. У дальней стены посередине была большая деревянная дверь. Скорее всего, это был главный вход. Вся мебель в доме смотрелась очень гармонично: было уютно, и всего было достаточно.

- Доброе утро, – сказала я, войдя. Мика посадила меня за стол.

- Доброе утро, дитя! Как ты себя чувствуешь? – спросила Сарина. Она накладывала в тарелки ароматную молочную кашу и сверху клала добротный кусок масла.

- Спасибо, намного лучше! Я могу помочь накрыть на стол?

- Лира, сиди спокойно! Уже почти все накрыто, сейчас будем завтракать. – запротестовала Мика, ставя передо мной тарелку. В нос ударил вкусный аромат еды, и желудок протяжно завыл. На столе, как я и предположила, были блинчики, жареные яйца, творог, сыр трех видов, джем голубого цвета и свежий кофе. Со стороны коридора послышались шаги, и вскоре показался Акин. Он мельком посмотрел на меня и коротко поприветствовал. Я тоже ему кивнула. Мы уселись за стол и начали завтракать.

- Приятного аппетита! – звонко пропела Мика, и стала уплетать кашу.

- Приятного аппетита, дети! – сказала Сарина, посмотрев на всех с заботой и любовью - даже на меня.

- Спасибо, и вам приятного аппетита, – скромно сказала я и тихонько начала есть кашу. Один Акин жевал молча, опустив голову в тарелку.

- Лирана, целитель придет после завтрака, – сказала Сарина, отпив кофе. – После осмотра, ты отдыхай: тебе пока рано гулять, а там посмотрим. Мика и я сегодня будет работать в саду, Акин - на ферме. Надо починить забор: самец сайги опять пробил рогами доску.

Акин хмыкнул, и с раздражением сказал:

- Может, мы пустим его в расход!? Я уже третий раз меняю доски.

- Эй, этот рогатик - мой любимый! – возмутилась Мика.

- Пока не будем. Он в самом расцвете, потомство от него будет крепким, а нам нужны такие сайги. Предлагаю временно переселить, раз этот забор ему так докучает,- порешила Сарина.

Они обсуждали обыденные дела, решали семейные проблемы, а я была здесь лишняя, чужая. Не хочу стеснять их, объедать и быть обузой, даже если они помогают мне от чистого сердца. Я ушла в свои мысли и даже не заметила, как в дверь постучали. Мика уже впускала в дом пожилого мужчину. Я дернулась и пролила остатки кофе на стол, когда меня позвала Сарина: она стояла и говорила что-то мужчине. Мика тут же побежала за тряпкой.

- Лира, ничего страшного, я все уберу.

- Ох, простите! Я немного задумалась, – виновато сказа я. Акин встал из-за стола, косо глянул в мою сторону, поздоровался со стариком и поблагодарил мать и тихо ушел через заднюю дверь.

- Лирана, это целитель Мар. Пройдем в комнату - он тебя осмотрит, – Сарина подхватила меня за руку. Я поприветствовала целителя и мы пошли в комнату.

***

Я сидела на кровати, а целитель Мар снимал мне повязку. Выглядел он почтенно: седые длинные волосы убраны в косу, густая борода длинной до его груди была убрана золотой повязкой. Он был так же высок и, не смотря на возраст держал спину прямо. Черты лица были точеными; он не был худым. Его глаза отличались от других только цветом - они были ярко-голубыми. На нем была просторная льняная туника в пол цвета кофе с молоком. Он очень внимательно осмотрел рану и начал обрабатывать ее мазью. Затем хмуро посмотрел мне в глаза и, выдохнув, спросил:

– Лирана, как твоя голова? Я не вижу смысла больше забинтовывать рану - только нужно мазать заживляющим средством и пить отвары, которые я принес.

- Еще болит, иногда кружится. Но меня больше волнует то, что я ничего не помню. Скажите, ко мне вернется память? И еще - мои глаза. С ними что-то не так. Они так и останутся такими?

Целитель задумался и сказал:

- Честно, дитя, с таким я сталкиваюсь впервые! Травма головы – это всегда тяжелый случай, особенно твоя. Я думал, ты долго не протянешь. Некоторые аравенцы теряли память частично, потом постепенно вспоминали. Иные приходили в сознание, но были не в состоянии говорить, ходить или вовсе были живыми мертвецами, за которыми нужен был круглосуточный уход - зависшие между жизнью и слиянием с эфиром. Ты очнулась, бодро мыслишь, говоришь, ходишь, но глаза твои бесцветны, мертвы, как будто весь цвет ушел вместе с воспоминаниями, а может, и жизнью. Но наш отец, светоч, передумал и вернул тебя обратно. А может, это последствия травмы. Я, как целитель, искал в библиотеке в старых трудах упоминания об этом, но наша библиотека скромна. Да и мои коллеги о таком не слышали и не практиковали. Могу сказать одно, можно поговорить со столичными целителями или в верховной библиотеке в Ниласе, при дворце правителя. Но простых целителей, как меня, туда не пускают.