Асфальт для двоих

Здесь я был не Алексеем Викторовичем Градовым, владельцем сети автосалонов. Здесь я был Молнией. И здесь меня ждали мои друзья.

— О, гляди, кто пришёл! Босс!

С барного стула спрыгнул Костя «Боксёр» — мой давний друг, механик и верный напарник. Здоровенный, лысый, с бородой, в вечно промасленной футболке. Мы гоняли с ним вместе ещё с двадцати лет, когда у меня не было ни гроша, а у него — ни одного целого ребра после уличных драк. Он был единственным, кто знал меня настоящего.

— Боксёр, — я пожал ему руку, чувствуя его стальную хватку. — Как моя девочка?

— Твоя девочка — конфетка. Турбину перебрал, свечи новые поставил, подвеску поджал. Завтра эта японская выскочка умоется слезами.

Я усмехнулся. Боксёр ненавидел Лису даже больше, чем я. Нет, не так. Он ненавидел «Хонду» как машину, а Лису уважал, хоть и ворчал.

— Лиса — не выскочка, — я подошёл к «Мустангу» и провёл ладонью по капоту. — Она единственная, кто умеет ездить. Это надо признать.

— О, я слышу это? — из-за подъёмника вышел второй мой друг и по совместительству штурман, Игорь «Док». Худой, очкастый, вечно с ноутбуком под мышкой. Он отвечал за телеметрию, расчёт траекторий и всю ту науку, которую я презирал, но без которой не мог выигрывать. — Алексей Градов признаёт, что кто-то умеет ездить? Запишите дату!

— Заткнись, Док, — беззлобно бросил я и плеснул себе виски из бутылки на стойке. — Просто она реально хороша. И она меня бесит.

— Она тебя бесит, потому что ты не знаешь, кто она, — хмыкнул Боксёр, закуривая прямо в цехе. — Если бы знал — уже бы либо переспал с ней, либо уволил. Или и то, и другое, зная тебя.

Я глотнул виски. Он был прав. Неизвестность — вот что сводило меня с ума. Вот уже полгода я гоняю с женщиной, которую ни разу не видел в лицо. Которая скрывается под глухим шлемом и зеркальным визором. Которая говорит со мной по рации так, будто мы с ней женаты лет двадцать и она меня презирает.

— Знаешь, — я поставил стакан на стол и задумчиво уставился на кубики льда. — Сегодня в офисе у меня была странная ситуация.

— О, бабы! — оживился Боксёр. — Рассказывай.

— Одна сотрудница. Серая мышь. Работает у меня два года, я её даже не замечал. А сегодня подошёл к ней близко и почуял запах бензина. И мозоли на руках.

— Мозоли? — Док оторвался от ноутбука.

— Гоночные. Как у нас.

Повисла пауза. Потом Боксёр заржал:

— Так, может, она по выходным гоняет? Или ты думаешь, что каждая баба, у которой руки в мозолях, — это твоя Лиса?

— Нет, — я мотнул головой. — Лиса — это Лиса. А Соболева — это Соболева. Просто странно. Запах этот…

— Лёх, — Док поправил очки и посмотрел на меня серьёзно. — Ты просто зациклился на Лисе. У тебя уже галлюцинации. Скоро будешь видеть её в каждой прохожей. Выдохни. Завтра гонка — там и разберёшься.

— Да, ты прав, — я тряхнул головой. — Просто нервы.

Но внутри я знал: это не нервы. Что-то здесь не так. И завтрашняя гонка либо подтвердит мои подозрения, либо развеет их навсегда.

Мы проговорили допоздна. Обсуждали стратегию, вспоминали старые гонки, травили байки. Здесь, в гараже, я был другим. Я смеялся, шутил, хлопал парней по плечам. Я позволял себе быть громким, развязным, живым. Не тем ледяным истуканом, которого боится весь офис, а собой — тем Алексеем, которого знали только близкие. Который мог выпить пива прямо из горла, грязно выругаться на заглохший движок и заржать в голос над дурацкой шуткой.

— Ладно, — сказал я, когда часы показали далеко за полночь. — Пора по домам. Завтра большой день.

— Слушай, Лёх, — Боксёр задержал меня у двери. — Ты сегодня правда дёрганый. Эта мышь из офиса тебя так завела?

— Не в мыши дело, — я помолчал. — Просто она… пахнет так же, как трасса. И говорит так же.

— Как кто?

— Неважно, — я хлопнул его по плечу. — Завтра увидимся.

Я сел в свой внедорожник и поехал домой. Ночной город проносился мимо огнями. В голове снова всплыла картинка: завтрашняя трасса. Рёв мотора. И она. Лиса. Как она уходит из-под моего носа в повороте, как мелькает её чёрный кузов, как она смеётся по рации.

И где-то на краю сознания — совсем другая картинка. Серая мышь в кардигане, которая стоит передо мной в кабинете и говорит: «Интуиция — не входит в мою компетенцию». Почему этот момент застрял во мне? Почему её голос звучал так… знакомо?

Я тряхнул головой и вдавил педаль газа в пол. Двигатель взревел, вжимая меня в кресло. Адреналин хлынул в кровь. Вот что мне нужно. Скорость. Риск. Дорога.

Всё остальное — лишнее.

У себя в квартире я скинул одежду и встал под горячий душ. Вода стекала по плечам, по шрамам на боку (последствия давней аварии), по мышцам, которые ныли после долгого дня. Я закрыл глаза и глубоко дышал.

Перед внутренним взором снова она. Снова Лиса. И снова этот чёртов кардиган.

Я выключил воду, вышел, обернул полотенце вокруг бёдер и подошёл к окну. Город спал. Где-то там, в одной из квартир на окраине, сейчас, возможно, тоже не спит она. Чёрная Лиса. Готовится к завтрашней схватке. Проверяет свою «Хонду». Думает обо мне так же, как я о ней.

Завтра всё решится. Завтра я либо выиграю, либо… нет. Других вариантов нет. Я выиграю. Я всегда выигрываю.

Но даже если выиграю, вопрос останется. Кто она? Как её найти? И что я с ней сделаю, когда найду?

Я лёг в постель и уставился в потолок. Сна не было. Только мысли. Только предвкушение.

И ещё этот проклятый кардиган, который почему-то отказывался выходить из головы.

Суббота. Ну же, давай.

Глава 3. Красная зона

(Повествование от лица Веры)

Суббота. День, когда я переставала быть серой мышью.

Суббота. День, когда я переставала быть серой мышью.

Утро началось обычно: тихая квартира, свет, льющийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, остывший чай на тумбочке. Но внутри всё уже пело. Сегодня «Кубок Феникса». Сегодня ночью я снова стану той, кем должна быть. Той, кого боятся и хотят обогнать.

Я провела ритуал. Долгий душ, потом кофе без сахара, потом полчаса перед зеркалом. Но не затем, чтобы красить лицо. Я рассматривала себя — ту, настоящую. Огненно-рыжие волосы, ещё влажные, сияли в утреннем свете, как расплавленная медь. Я зачесала их назад, открывая лицо. Без очков мои карие глаза казались больше, ярче, в них уже плясали те самые дерзкие искры, которые так бесят Молнию. Скулы, подбородок — всё стало резче, контрастнее. Из отражения на меня смотрела не Вера Соболева, финансовый аналитик, а Чёрная Лиса. Икона стиля ночных гонок.

Я надела чёрный топ, облегающий фигуру, кожаные леггинсы, высокие ботинки на шнуровке. Посмотрела на руки. Мозоли. Сегодня они не спрячутся под столом. Сегодня они будут сжимать руль. Я улыбнулась своему отражению, и улыбка вышла хищной. Та самая, которую я никогда не позволяла себе в офисе.

День прошёл в нетерпении. Я поехала в гаражный кооператив, где меня ждали мои мальчики — Паша и Дэн. Гараж встретил привычным запахом масла, прокуренных стен и старого рок-н-ролла из колонок. Моя «Хонда» стояла на подъёмнике, и Паша как раз заканчивал последние настройки.

— Лиса, турбина дышит как надо, — доложил он, не оборачиваясь. — Сорок лошадей сверху. Молния будет в шоке.

— Он и так в шоке каждую субботу, — я хмыкнула, натягивая перчатки. — Но сегодня особенный случай.

— Особенный? — Дэн, второй механик, оторвался от компрессора. — Ты про «Кубок Феникса»?

— Да. И про Молнию, — я провела рукой по карбоновому капоту. — Сегодня я не просто его обгоню. Я сломаю его эго.

Паша хохотнул:

— Ты с каждым разом всё злее. Что он тебе сделал-то?

— Дышит в затылок, — я запрыгнула на сиденье «Хонды» и положила руки на руль. — И он слишком самоуверенный. Пора сбить с него спесь.

На самом деле, внутри меня творилось что-то странное. Я вспомнила вчерашний разговор в кабинете босса. Как он смотрел на меня — так, будто видел насквозь. Как его голос, низкий и хрипловатый, спросил про интуицию. И как я сама чуть не выдала себя этим коротким выдохом. Чёрт. Я гнала эти мысли весь день. Они мешали. Но где-то в глубине души уже зародилось подозрение — тонкое, как трещина на стекле. Запах бензина от его рук. Мозоли, которые я заметила на его ладонях, когда он взял папку. Нет. Этого не может быть. Просто я слишком много думаю о гонках.

Вечер опустился на город быстро. Я поужинала, проверила экипировку: комбинезон, шлем с зеркальным визором, перчатки. Всё на месте. Затем выехала из гаража и направилась к «Северному».

Заброшенный аэродром встретил меня привычным хаосом. Сотни машин, костры, гул голосов, биты басов из чьих-то колонок. Прожекторы вырывали из темноты клубы пыли и выхлопных газов. Здесь собирались те, кто жил скоростью. Я медленно проехала сквозь толпу, чувствуя, как взгляды прилипают к моей «Хонде». Кто-то выкрикнул: «Лиса! Лиса приехала!». Я не реагировала. Вся эта шумиха была лишь фоном для настоящего — для трассы.

Я припарковалась у своего обычного места, где меня уже ждали Паша и Дэн с инструментами. Заглушила двигатель и несколько секунд сидела в тишине кокпита, собираясь с мыслями. Предстояло три круга ада. И на этом аду будет он.

Я вылезла, и холодный ночной воздух тут же коснулся разгорячённой кожи. На мне был огнеупорный комбинезон — чёрный, с тонкой рыжей полосой по бокам, который плотно облегал фигуру, не оставляя простора воображению. Я знала, что выгляжу в нём опасно. Так и задумано.