Печать Аваима. Столпы в Пустоте

Подкрепившись, Вигмар снова выглянул на улицу. В соседней хижине было тихо. Он поборол желание заглянуть к сестре: во-первых, ему действительно стало плохо после вчерашнего визита, а во-вторых, он не хотел случайно наткнуться на Эстер. А потом он вдруг осознал, что совершенно по-идиотски трусит перед этой герцогиней. И жутко на себя разозлился. На глаза попалась нелепая палка-посох. Он пинком отшвырнул ее подальше и вышел из домика.

И конечно, стоило ему сделать с десяток шагов, как навстречу вышла та самая Эстер. Вигмар принял самый высокомерный вид и, сдерживая уже начавшую проявляться дрожь в ногах, гордо пошаркал дальше, в душе надеясь, что его вид не очень жалок.

Эстер, завидев его, приветливо улыбнулась и помахала рукой. Вигмар выругался, проклиная свою нелепую немощность и судьбу, которая подкидывала новые испытания для его самолюбия. А Эстер поравнялась и, по-доброму улыбаясь, поприветствовала:

– Рада видеть тебя на ногах.

– Не вижу поводов для радости, – буркнул Вигмар и проковылял мимо, стараясь избегать недоуменного взгляда и чувствуя себя распоследним идиотом.

Возле большого дома, где проживала Шахин, он остановился. Злость поубавилась, вытесненная усталостью, но неприятное ощущение собственной беспомощности и никчемности вызывали стойкое раздражение, а идти к дочери вождя в таком расположении духа не хотелось. Поэтому он стоял и пытался унять взбесившееся дыхание. Вдруг дверь отворилась, и выглянула Шахин.

– Заходи уже, хватит тут дышать.

– Извини, пока не научился не дышать.

Шахин закатила глаза и отступила, пропуская его внутрь.

Вигмар с любопытством огляделся. Толстые бревна спускались до самой земли; пол был выстелен душистой хвоей; в каменном очаге жарко переливались угли, а на столе были приготовлены кувшин с питьем и две глубокие глиняные плошки. Дома, кроме нее и Вигмара, больше никого не было.

– А где твои муж и сын?

– Там, где и положено быть воинам сейчас, – в степном лагере. Тренируются вместе с остальными.

Она разлила по плошкам горячее питье и пригласила Вигмара к столу.

– Я рада, что ты поправляешься.

– Не могу сказать, что тоже этому рад, – горько ответил Вигмар. – Все очень изменилось.

– Мы не выбираем судьбу, – пожала плечами Шахин. – Мой тебе совет: перестань жалеть о прошлом и подумай о том, что собираешься делать дальше.

– А что я могу? – Вигмар задумчиво пригубил напиток. – Я наемник-калека, который больше не может сражаться. У меня нет дома, нет дела, которому я посвятил жизнь, и скоро не станет единственного близкого мне человека.

– Кстати, вот о ней я и хотела с тобой поговорить.

– А что говорить? Ей нужен источник, но здесь его нет.

– Это не так, – возразила Шахин. – Летом Берк упоминал, что где-то в лесу ему встретилась степная язва.

– И что? – не понял Вигмар.

– Насколько я понимаю, это тоже что-то вроде источника. Во всяком случае я слышала, что Ксатра использовала такие в своей пустыне.

– Где она находится?

– Не знаю, – покачала головой Шахин. – Лучше поговори с Берком или с кем-то из его отряда.

– Хорошо. Спасибо. Это все?

– Да, если ты сам не хочешь больше ничего спросить.

– Вроде нет, – пожал плечами Вигмар. – Я пойду?

– Конечно, – улыбнулась Шахин. – И, Вигмар… удачи.

Вигмар кивнул и вышел в ночную прохладу.

Глава 2

Восточные степи – глас Солнцеликой

Небольшая мохнатая лошадка трусила легкой рысью. Ксатра расслабленно сидела в седле и обдумывала свое положение. С одной стороны, им с Берком выпала большая честь наладить отношения между своими племенами. Но с другой, не все этому были рады – и в одном племени, и в другом. Между орками и даллами постоянно вспыхивали ссоры и драки, и гасить их приходилось в основном Берку и его ближайшей дружине, которая безоговорочно верила своему командиру.

Ксатра даже немного завидовала. Она была бы рада тоже иметь такую поддержку от соплеменников, но большинство даллов по-прежнему воспринимали ее как бесполезную выскочку из загибающегося племени, которая по неизвестным причинам получила покровительство ардара. Не решаясь ввязываться в прямые разборки с наводнившими степи орками, даллы для вида участвовали в общих тренировках, но многие исподтишка роптали, а кто-то и напрямую саботировал команды Ксатры.

Дело осложнялось тем, что они с Берком оставались единственными связующими в плане общения. Никто больше не владел другими языками, кроме своих собственных, и на общих тренировках орки не понимали даллов, даллы не понимали орков, а Берк и Ксатра пытались разъяснить и тем и другим, что от них требуется.

Когда Ксатра посетовала на эту проблему деду, который так и оставался в лагере орков, он предложил использовать нейтральный язык, как делала она сама в общении с Берком, или старик Кузгун и ее бабушка, пока путешествовали с Виатой. И язык агрия идеально для этого подходил – он был прост в произношении, достаточно звучен и легок для запоминания ввиду того, что заимствовал часть слов из всех других языков.

Это было отличное решение, но только теперь к бедам Ксатры добавилась новая головная боль – все команды приходилось повторять по два раза: сначала на агрия, потом на своем. Берк делал то же самое, только на орочьем. И занятия стали окончательно невыносимыми.

Особенно ее доставал сын бывшего ардара – молодой далл, лет на пять постарше нее, задиристый и высокомерный, который никак не мог простить свержение своего отца и всячески пытался показать Ксатре, что он в действительности думает о ее месте в племени.

Он не чурался любых провокаций. Вступал в открытые драки, хамил, сыпал оскорблениями и не подчинялся ничьим приказам, кроме ардара, и то лишь напоказ. Единственными, кого он побаивался, были Берк и его команда, но Ксатра принципиально не обращалась за помощью к оркам, не желая окончательно потерять авторитет.

Проигрывая нахальному выскочке в боевых навыках и военном опыте, она вынуждена была в стычках использовать некоторые приемы, которым начал обучать ее дед. В основном всякая показная ерунда – искристые молнии или световые шары, которые она научилась эффектно извлекать по щелчку и довольно метко пускать в цель, – но на даллов, никогда не видевших реальных возможностей Детей Солнца, они производили должное впечатление. На всех, кроме нахального Хубэя.

Сейчас же Ксатра наслаждалась передышкой. Она и несколько даллов из приближенных ардара отправились на объезд территорий – не дальняя вылазка, которой занимались опытные разведчики, а простой осмотр ближних территорий: проверка состояния бродов, устья Змеиного перевала и ущелья, ведущего в земли людей. Везде было спокойно. Солдаты, пришедшие из Страны Закатов, так и стояли в глубине перевала, но в основном не предпринимали активных действий, кроме разве что караула на ближайших территориях и каких-то шумных работ в глубине.

Орки, которые вели наблюдение за ущельем, говорили, что со времени захвата сианджийского вельможи солдат на стоянке значительно прибавилось. И с этим тоже приходилось считаться. Раука с Седиром часто спорили на эту тему. И если Раука был склонен предпринять совместную вылазку и разгромить неприятельский лагерь, чтобы потренировать воинов в реальном бою и закрыть вопрос с возможным нападением с тыла, то Седир склонял его к тому, что им выгоднее договориться с нежелательными соседями и, возможно, получить доступ к оружейным технологиям последних. К тому же, имея козырь в виде высокопоставленного заложника, это сделать проще. Но поскольку ни один, ни другой уступать не собирались, то вопрос так и оставался открытым, и даллы продолжали патрулировать устье перевала, орки – вести разведку в самом ущелье, а сианджийские солдаты, даже если и замечали лазутчиков, виду не подавали. И это странное перемирие, казалось, всех устраивало.

Ксатра свистнула и знаками показала своим, что пора возвращаться. Возле лагеря они распрощались, и она отправилась ночевать на стоянку орков, где на удивление ощущала себя гораздо более своей, чем среди даллов.

На подходе ее встретил скучающий Доган – старший в отряде Берка. Он приветливо поздоровался, и Ксатра ответила на орочьем – один из несомненных плюсов совместных занятий.

– Делаешь успехи, маленький оракул, – похвалил Доган.

– Сделать тебя маленький, если дразнить, – буркнула Ксатра, не слишком, впрочем, сурово.

– Сдаюсь, – ухмыльнулся Доган и поднял руки, – большой оракул в маленьком теле.

Ксатра щелкнула пальцами и запустила световой шарик величиной с горошину. Доган отпрыгнул, и шарик взорвался маленьким снежным вихрем. Ксатра хмуро глянула на довольно лыбившегося орка и не удержалась от ответной улыбки.

– Обожаю смотреть, как ты их делаешь, – беззаботно прокомментировал Доган.

Ксатра фыркнула:

– Можно было просить.

– Ну, просить – это скучно, так намного веселее.

Ксатра закатила глаза и махнула рукой, но потом спросила:

– Как дед?

– Старик Мангар? – переспросил Доган, и Ксатра кивнула. – Бодрый. Костровым огонь разводит этими вашими фокусами, – он неопределенно указал на взрытый световым шариком снег, – даже с готовкой помогает. Отличный дедок.

Ксатра усмехнулась и попрощалась.

Миновав еще нескольких караульных, она заглянула на полевую кухню и пошла к своему жилищу. После того как Седир отдал распоряжение о переносе основной стоянки ближе к степям, орки соорудили на опушке новый лагерь с большими общими шалашами из ветвей и шкур, а для нее с дедом сделали отдельное укрытие. Там она и ночевала, каждый вечер возвращаясь вместе с орками из степей и убеждая себя, что здесь она нужнее – кто-то должен был помогать Мангару.

Когда дед только появился в лагере, Тамаш сообщил, что отрастить утраченную ногу он не в силах, а Кузгун так и вовсе рекомендовал лекарю поменьше пользоваться своим даром, если тому жизнь дорога́… что бы это ни значило. Так что по итогу, погрузив Мангара в глубокий сон, шаман отсек ему больную конечность пониже коленного сустава, и теперь дед ковылял по лагерю при помощи костыля, который орки смастерили взамен посоха.

Ксатра забралась в шалаш и протянула деду мясо, которое захватила у большого очага по дороге.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Ксатра, мне кажется, ты уделяешь этому слишком много внимания, – усмехнулся тот. – Нога заживает, и я вполне могу позаботиться о себе сам. К тому же Кузгун обещал сделать мне деревянную замену, не хуже настоящей.

– Да, прости…

– Не извиняйся. Мне приятна твоя забота, но сейчас у тебя есть дела поважнее.

Ксатра только угрюмо покачала головой и со вздохом заметила:

– Они все так же считают меня никем.

– Я видел их ардара. Он обращается с тобой уважительно.

– Да, но племя все равно не хочет меня принимать, особенно те, кто был верен старому ардару.

– А есть те, кто верен тебе?

– Откуда? – улыбнулась Ксатра. – Это не мое племя, и никогда не было. Вот если бы меня кто-то поддержал, я перестала бы быть пустым местом.

– Никогда так о себе не говори, – строго одернул ее дед, – но мысль здравая. Тебе нужны соратники.

– У тебя нет парочки? – улыбнулась Ксатра.

– Вообще-то, есть. И даже не парочка.

Ксатра удивленно вскинула брови.

– Деточка, ты что, забыла, что у тебя тоже есть племя? Ты все еще дочь вождя. Мне кажется, пришла пора вернуться к своим корням.

– Ты предлагаешь уехать? – удивилась Ксатра.

– Я предлагаю привезти сюда твою свиту, – усмехнулся дед. – Если за тобой будут стоять воины Детей Солнца, ни один вшивый волчонок не посмеет косо посмотреть в твою сторону.

– Я даже не думала об этом, – растерянно проговорила Ксатра. – Но как убедить ардара?

– Он только что заключил союз с орками, подай это как укрепление племени.

– Когда ты об этом говоришь, все кажется логичным, – покачала головой Ксатра, – но я не уверена, что меня он послушает.

– А ты попробуй. Покажи, что умеешь, и предложи укрепить племя своими воинами. От такого он вряд ли откажется.

– А другие?

– Другие слушаются ардара, не думай о них сейчас.

– Но что мне у него просить?

– Пока проси разрешения переселить их поближе. А там разберешься.

Наутро Ксатра отправилась прямиком к Рауке и объяснила план. Не сказать, что ардар был рад предложению, но и он сам, и другие даллы успели оценить, на что способна Ксатра, так что перспектива пополнить ряды такими же воинами перевесила сомнения, и он согласился предоставить место для еще одного лагеря в относительной близости своего становища. И еще день спустя Ксатра с Мангаром в сопровождении двух приближенных Рауки выехали в сторону восточного поселения даллов.

Лошади привычно шли размеренной рысью, припорошенная снегом желтовато-рыжая степь оставалась пустынной, и только ветра носили снежную пыль по замерзшим просторам и тормошили сухие стебли травы. После короткой холодной ночевки путь продолжили и ближе к полудню встретили первого далла.

Такой же заиндевелый, как они сами, замотанный в теплый тулуп с меховыми отворотами, он с настороженной холодностью оглядел пришельцев и недовольно осведомился:

– Что вам здесь нужно? Это наши земли.

– Отведи меня к племени, – ответил за всех дед Ксатры. – Скажи, что Мангар вернулся.

Далл смерил старика недоверчивым взглядом. Потом посмотрел на остальных и, не спеша выполнять указание, поинтересовался:

– Мангар много лет назад выбрал пустыню. С чего мне тебе верить?

– А с того. – Магар стянул варежку и коротко взмахнул кистью.

На кончиках пальцев вспыхнуло белое пламя.

Он поводил рукой, поигрывая огоньками, резко собрал кулак и выплеснул горсть золотистых искр. Далл остолбенело заморгал.

– Ну что, ты достаточно увидел? – спросил Мангар. – Теперь отведи нас к племени.

Далл хмуро оглядел странную компанию и жестом велел следовать за ним.

Вскоре они вышли в ложбину между холмами и увидели поселение в несколько десятков шатров. Навстречу выходили даллы и с тревогой оглядывали конскую сбрую со знаками племени земли.

Мангар спешился, оперся на костыль и, сделав сложный жест кистью, поднял к небу объятую пламенем ладонь.

– Здесь есть те, кто еще помнит Мангара и Улаан Унег?

– Ну есть, – раздался скрипучий старческий голос, – и что с того?

Из-за дома, прихрамывая, вышла сгорбленная старуха и скептически оглядела сначала Мангара и его пламенную руку, потом сопровождающих и, пожевав ртом, язвительно выдала:

– Ну надо же… не помер.

Мангар погасил руку и с ухмылкой ответил:

– Не помер. Гляжу, ты тоже.

– Не дождешься, старый хрен.

Старуха махнула остальным даллам, что опасности нет, и проковыляла к новоприбывшим. Еще раз оглядела всех, задержав взгляд на Ксатре, и обратилась к Мангару:

– Ну, рассказывай. Чего это ты вдруг передумал?

– Обстоятельства, – коротко ответил тот.

– И почему ты решил, что имеешь право приехать после того, как десять лет назад бросил свое племя?

– Я не мог принять того, что вы решили, – резко ответил Мангар, – а теперь, когда знаю, чем заплатили мои внучка и сын, еще больше убежден, что сделка была ошибкой.

– И тем не менее ты здесь, – фыркнула бабка.

– Да, и тем не менее я здесь. Пора вернуть долг, которым они, – далл указал на Ксатру, – заплатили за ваше благополучие.

– Ты это называешь благополучием? – Старуха обвела рукой становище и презрительно скривила губы.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – строго одернул ее Мангар. – Мой сын и его маленькая дочь отдали кровь и жизнь за то, чтобы вы переехали на новые земли.

Старуха поджала губы, но ничего не ответила.

– Итак, я повторяю: пришло время расплачиваться по долгам.

– А если я откажусь? Что ты мне сделаешь?

– Я предоставлю тебя самой себе, – пожал плечами Мангар. – Приближается большая беда, а вас слишком мало, чтобы защитить себя.

– Ха! Дети Солнца не боятся врагов и знают, как отправлять их к праотцам!

– И кто же их учил? – усмехнулся Мангар. – Неужто ты? Тогда плохи ваши дела – ты и в лучшие-то годы не много умела.

– Не смей обвинять меня! – зашипела старуха. – Я делала, что в моих силах.

– И, как всегда, сделала плохо. Но больше этого не требуется. У племени снова есть свой оракул. – Он обвел взглядом стянувшихся к месту беседы немногочисленных даллов. – Со мной прибыла Ксатра – последняя дочь солнцекрылых!

Ксатра вдруг ощутила, как все взгляды устремились на нее, а дед продолжил:

– Я оставил племя и не имею больше права зваться оракулом. Но Ксатра принесла за свой народ великую жертву и тем заслужила право стать его хранителем.

Даллы недоверчиво молчали. Внезапно он ухватил Ксатру за запястье и вздернул руку вверх.

– Ксатра Хэйрин, – над селением поплыл его голос, ставший внезапно густым и обволакивающим, – я – Мангар Хэйрин, последний оракул Детей Солнца, по праву рождения и крови передаю тебе глас Солнцеликой Богини.

Ксатра почувствовала, как внутри разрастается тепло. Оно появилось в грудной клетке и горячей волной хлынуло по всему телу. Ксатра ахнула. Сила рванула к поднятой руке. Пальцы обожгло болью, и ослепительное белое пламя ударило в низкие зимние небеса. И в тот же момент, будто повинуясь чьей-то воле, сама Ксатра тем самым густым, обволакивающим голосом произнесла:

– Глас твой услышан, Мангар Хэйрин. Со смирением и благодарностью принимаю этот дар.

А потом ноги под ней подкосились, и она неловко хлопнулась на обледенелую землю, едва не утянув за собой деда. Над селением повисла гробовая тишина.

– Нет! – взвизгнула старуха. – Ты предал нас, а теперь хочешь, чтобы племя пошло за твоей соплячкой? Она давно волчья сучка! Скольких ты родила ардару?! – рявкнула она Ксатре в лицо.

Ксатра открыла рот, но неожиданно вперед выступил Сохэ́ – один из двоих сопровождающих – и влепил старухе звонкую пощечину.

– Не смей так разговаривать, – сухо заявил он. – Я был, когда заключалась сделка. В обмен на наши земли вы отдали своего одаренного ребенка. Теперь она под защитой. А ты будешь слушать своего оракула.

Ксатра про себя удивилась и его тону, и словам. Было странно вдруг оказаться под покровительством тех, от кого не привыкла ждать снисхождения. Но похоже, ее ежедневный утомительный труд начал приносить свои плоды.

Бабка злобно зыркнула, но перечить не решилась.

Ксатра поднялась с земли и оглядела собравшихся даллов – так мало… неужели это все, что осталось от гордого племени Детей Солнца?

– Здесь все? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

Вперед вышла далла средних лет – настороженная, как и все, но с твердым взглядом.

– Я Соно – старшая после Хутган. – Она указала на старуху. – Я управляю племенем. Наши мужчины со стадами.

– Приветствую тебя, Соно. – Ксатра поклонилась. – У меня есть важное сообщение. Сколько времени потребуется, чтобы все собрались?

– Позволь мне сначала принять вас как полагается, – предложила далла. – Горячее питье и сытная еда помогут собраться с мыслями, а мы загладим вину за холодную встречу.

Соно жестом пригласила гостей к одному из шатров.

Внутри на полу, укрытом овечьими шкурами, лежали мягкие тюфяки и подушки. В центре стоял аккуратный каменный очаг. Она пригласила их располагаться и быстро отдала распоряжения по еде и питью.

– Не вини Хутган за резкость, – сказала она, когда принесли густой коричневатый напиток и обжаренные кусочки теста. – Она считает, что поступила правильно.

– Ваша жизнь стала лучше, когда вы покинули свои земли? – спросил Мангар.

– Ненамного, – пожала плечами Соно. – Сюда редко доходят ветры пустыни, и пищи для животных больше, но нам пришлось начинать все сначала. Было непросто, и все вымещали усталость и страх на Хутган. Оттого она и озлобилась.

– Она заслужила, – хмыкнул Мангар.

Соно сделала вид, что не расслышала, и повернулась к Ксатре.

– Скажи, так ты стала женой ардара?

– Не стала, – пожала плечами Ксатра.

Соно ждала. Ксатра видела, как на ее лице сменяют друг друга любопытство и недоверие, но вдаваться в подробности не хотелось, поэтому просто добавила:

– Я больше не пленница. С нами пришли воины ардара, чтобы подтвердить мои слова.

Соно оглянулась на двоих даллов, и те согласно закивали головами.

– Хорошо, – кивнула она, – но что все-таки привело вас сюда?

– Из пустыни надвигается большая беда. Я хочу говорить со всем племенем.

– Ветры?

– Нет, – покачала головой Ксатра. – А вы разве не замечали ничего?

– Мы избегаем пустыни. Слишком больно видеть родные земли мертвыми. Нужно жить дальше.

– Тогда, пожалуйста, позови мужчин. Я должна рассказать всем.

– Я позову старших. Кто-то должен остаться со стадами.

– Хорошо, – согласилась Ксатра, – когда они прибудут?

– К вечеру. Пока можете отдыхать. Мой шатер в вашем распоряжении.

– Благодарю тебя, – поклонилась Ксатра, и Соно, поклонившись в ответ, вышла.

Через некоторое время принесли мясо и запеченные корнеплоды с новой порцией горячего солоноватого напитка из молока и трав. После еды потянуло в сон, но, несмотря на усталость, уснуть никак не получалось. Встреча с родным племенем прошла совсем не так, как Ксатра себе представляла. Да еще внезапное выступление Мангара и ее не менее внезапное назначение оракулом. Как теперь вести себя? Будут ли ее слушать?

Ксатра прокручивала события в голове и пыталась подобрать слова, которые скажет вечером, но мысли прыгали, и она никак не могла решить, кем же ей быть: новым оракулом или обиженной и брошенной девочкой, которую отдали в уплату за земли. Оттого и речь в ее голове получалась то напыщенно-патетичной, то ядовитой и обличающей, но одинаково неубедительной. Ксатра вздыхала и крутилась, и чем ближе был вечер, тем неспокойнее становилось на душе.

На закате снова пришла Соно и сообщила, что вернулись погонщики.

Ксатра, так и не собравшись с мыслями, встала и неохотно поплелась к выходу, но ее придержал Мангар.

– Ты не обязана их в чем-то убеждать. Расскажи все как есть, пусть решают.

– А если не пойдут? – растерялась Ксатра.

– Даже если сейчас не пойдут, прибегут после первой встречи тварями. А если будешь уговаривать, то потом не сможешь ими управлять.

Ксатра вздохнула:

– Я надеялась, этим будешь заниматься ты. Я не умею вести за собой.

– Ты умеешь, – мягко возразил Мангар. – Это не я вдохновил орков на союз с даллами.

– Да, но это вышло случайно, у меня не было такой цели.

– Цели не было, зато была гордость и смелость оставаться собой. Это придает мужества тем, кто рядом с тобой. У тебя есть все, что необходимо, чтобы заслужить их уважение. Будь собой.

Ксатра неуверенно кивнула и вышла на улицу.

Там уже разложили большой костер, и даллы собрались в ожидании обещанного рассказа. Ксатра попыталась сглотнуть, но от волнения горло стиснуло спазмом, и она испугалась, что не сможет вымолвить ни слова. В голове лихорадочно носились обрывки фраз, мыслей и образов. Воспоминания из детства путались с недавними событиями, и она никак не могла сообразить, с чего же начать. Даллы, сотни полторы, наверное, молча ждали, а Ксатра нервно покусывала губы и пыталась протолкнуть дурацкий комок в горле.

Вдруг в памяти всплыла их с Берком ночевка в каменном лабиринте. Его запах, тепло, неожиданный поцелуй, и по коже пробежали мурашки. Она почувствовала, как внутри одна за другой засияли невидимые нити арун холбоо. Потянулась за ними и ощутила, как в ответ распахнулась тенистая мощь векового леса. Сознание наполнилось спокойной, уверенной силой. Волнение отступило. И Ксатра заговорила:

– Много лет ветры пустыни терзали наше племя, они забирали лучших и оставляли в сердцах открытые раны, пока однажды чаша не переполнилась и Дети Солнца не ушли в поисках покоя и новых пастбищ.

Ксатра обвела отстраненным взглядом обращенные к ней лица и продолжила:

– Но беда снова нашла нас. Я возвращалась в оставленные земли и видела логово муукхаев. Они построили улей высотой до самого неба, из которого вышли огромные твари. Эти создания рыскают по степям. Дети Земли бились с ними на своих землях и потеряли многих. Им не нужны пастбища, они приходят убивать. И когда найдут ваше поселение, будут убивать здесь.

«Ложь!» – «Кто это подтвердит?» – «Глупость!» – понеслось со всех сторон, но внезапно сквозь ропот Ксатра расслышала спокойный голос:

– Я их видел.

И все лица мгновенно повернулись в ту строну. Толпа распахнулась и отступила от немолодого далла в потертом овечьем тулупе.

– Что ты видел? – спросила Ксатра.

– То, о чем ты говоришь. Я иногда забираюсь в пустыню, чтобы поглядеть, что сталось с моим старым домом. Там я видел тварь, но мельком, сквозь пыль и ветер, и это точно был не муукхай – слишком огромный.

– Тогда ты понимаешь, о чем я говорю. Они разгромили другие поселения и убили многих. В ответ Дети Луны и Дети Земли заключили союз. Я здесь, чтобы предложить вам присоединиться и встать плечом к плечу на равных.