Мой путь. Я тебя хочу

Ханна всегда пытается выслужиться перед матерью, хоть сама того и не признает. Вечные подарки, сделанные своими руками или просто с душой… – никогда не оценивались по достоинству. Ханна удостаивалась лишь сухого «спасибо», с натянутой улыбкой на лице матери.

Ханна окончила школу с высшим баллом, но мать не оценила этого и тогда подруга решила устроиться в местную пиццерию, матери на зло, хоть я и отговаривала ее. Прошло 5 лет, она все еще работает там. А мать до сих пор не изменила к ней своего отношения.

Мне действительно жаль, что подруга так обходится со своими заслугами, достижениями и талантами. Ведь она и правда очень умная, красивая, способная, творческая и общительная.

Я редко бывала у них в гостях. Мне почему-то всегда было тяжело находиться у них, не комфортно, я слышала вечные придирки друг к другу и неосознанно воспринимала все слова на свой счет. Я чувствовала себя виноватой, когда ее ругали за то, что мы делали вместе. Нет, не люблю я бывать там.

В это время на пляж подходит еще одна группа людей. Все начинают приветствовать новых прибывших, очень шумно с ними здороваться и обниматься. Я поняла, что это все одна большая и дружная компания. Подруга направилась к ним, я осталась сидеть на бревне с полным стаканом пунша. Он мне совсем не «лезет».

Где Ханна их вечно находит? Где бы она ни была, у нее есть друзья. У меня всего пару друзей и то, они не знакомы между собой.

И только один человек в синей футболке и белых свободных шортах, привлек мое внимание, потому что этот брюнет смотрит прямо на меня.

Марк.

Я отвожу взгляд, не хочу сейчас на него смотреть. Не хочу его видеть. Не хочу ничего вспоминать. Нужно выпить.

Осушив бокал пунша, я подхожу к Ханне, чтобы попросить ее уйти отсюда, но застаю подругу, когда та целует смазливого и высокого блондинистого парня незнакомого мне, до сих пор. Надеюсь, хотя бы знакомого для нее.

– Ханна, пожалуйста, поехали отсюда.

Она не реагирует на меня с первого раза, и мне приходится повторить громче.

– Давай поедем домой?! Поехали куда-нибудь!

– Я отвезу тебя домой, – рядом послышался до боли знакомый голос.

По коже пробежался неприятный холодок, стало не по себе. Вниз желудка спустилось что-то тяжелое и холодное.

– Не нужно, мы сами, – не оборачиваясь, говорю я, сделав вид, что не понимаю, кто именно ко мне подошел.

– Марк, дружище, я сам отвезу их домой, мы как раз собирались ехать в одно место, – говорит новый «как бы парень» моей подруги, смотря на нее и закусывая свою губу. Ханна внимательно смотрит на Марка. И решив, видимо, дать нам возможность поговорить, чего я не просила, снова целует этого парня.

Я делаю глубокий вдох.

Но ее друг явно пьян. Нет, я не буду рисковать.

Посмотрев на подругу, я понимаю, что она сильно увлечена своим парнем и не собирается поддерживать меня.

– Я вызову такси, – изрекаю я.

Все это время, не смотря на Марка, который находится ко мне слишком близко, я нервно нажимаю на экран телефона.

– Как жизнь, Мишель? – не унимается мой экс-бойфренд.

– Заскучал по нашей дорогой Мишель, а Марк? – сказала Ханна. Она, как обычно, меня защищает. Она всегда это делала и была против наших отношений. Она видела, как он поступает со мной.

Я мельком смотрю на Марка, тот в свою очередь с упреком смотрит на подругу и за руку отводит меня в сторону, которую я тут же отдергиваю.

«Не подпускай его, Мишель!», твержу я в своих мыслях.

Ханна прожигает его глазами. Кивком головы я показываю ей, что у меня все под контролем, после чего они со своим «другом» отправляются на парковку к машинам.

Ну, отлично. Я осталась с ним наедине, без поддержки. Мне надо бы бежать за своей подругой и уезжать отсюда поскорее, но почему я хочу остаться?

– У меня все отлично! Ты как? – небрежно бросаю я и снова утыкаюсь в телефон.

– Скучал, – просто отвечает он.

Я посмотрела на него чуть вверх. В эти лукавые голубые глаза, где уже пляшут огоньки победы. Он улыбается своими красивыми губами, обнажив свои идеально белые зубы. Мне всегда нравился его аккуратный нос.

Он красивый парень и даже слишком. Но вот душа его уродлива.

– А я нет.

Я снова возвращаюсь к телефону. Но как бы я не старалась, я совершенно ничего не могу найти. Совершенно ничего, даже сам экран мутнеет у меня перед глазами.

Машина с Ханной уезжает.

Блять…

Но ноги словно застряли в засохшем бетоне.

– Врешь… – процедил он. – Ты жить без меня не могла.

Я снова смотрю на него.

У него припухшая нижняя губа, будто ее кусали.

– Это так, – подтверждаю я, тут нет тайны. – Но это давно прошло. Когда я узнала тебя по-настоящему.

– Ой, да брось. Ты же не маленький ребенок. – Его скулы выделились при такой широкой улыбке. Голубые глаза прикрылись и стали еще более хитрыми. А темный волос его манит мои руки для прикосновения. Он поглаживает мой подбородок своей ухоженной, но мужественной рукой. От его прикосновений приятно и больно одновременно. – Какая любовь? Что у нас могло быть? Мне было всего-то 19! Это был просто секс. – Тут меня накрыло волной тяжести, разочарования и понимания, кем я была для него, что я была совершенно слепа. Я все и так понимаю, но я не хочу этого слышать. – Я еще молод, у меня много планов на жизнь дорогая. Брак и дети туда не входили, да и тебя там точно не было.

Он говорит это от чистого сердца и с такой легкостью на душе. От этого становится даже жутко. Я что, совсем идиотка?

Я молчу, чтобы не заплакать. Пытаясь только, незаметно проглотить ком в горле. Пять лет прошло, но как оказывается, больше ничего не смогло пройти.

– Но я любил, – мое сердце замерло, со всей ненавистью к нему, оно ждало этих слов, – любил твои сиськи, – последнее он сказал громче, чтобы его друзья услышали и оценили его крутость.

Все парни вокруг нас засвистели ему в поддержку, выкрикивая мерзости.

Какая дура!

В этот момент он кладет свою руку на мою шею и притягивает к себе. Он целует меня, так отвратительно, грубо и тошнотворно, что от оцепенения первые секунды я ничего не могу сделать, но как только к моим рукам поступает кровь, я смачно бью ладонью по его щеке.

– Психичка! – кричит он мне в след, а я уже давно бегу прочь.

Заливаясь слезами, я бегу по дороге к дому, который очень далеко от этого места. Но мне все равно.

Так больно осознавать свою глупость, понимать, что столько лет плакала и думала об уроде, подпускала так близко…

Я бежала и плакала.

Начал крапать дождь. Я ему рада, я люблю дождь, ведь теперь я могу не скрывать слезы от проезжающих машин и прореветься от души, в голос. Так я и сделала. Начался ливень. Я плакала и смеялась, – стало легче.

С волос струится вода, вся моя одежда насквозь мокрая. Мне ужасно холодно от всего этого.

Я не буду звонить Фору, и Ханне тоже не хочу.

– Эй, не помешаю? – мужской голос позади напугал меня до жути, я вздрогнула.

Вдоль тротуара, прямо за мной едет темный мотоцикл.

Это он. Тот голубоглазый парень на байке. Он в черном костюме из свободных штанов и толстовки. Одной рукой он управляет мотоциклом, а в другой крутит шлем.

– Что тебе нужно? – не зная, что сказать, прерывисто спрашиваю я. Я обеими руками вытираю мокрое лицо, хотя это не помогает.

Я продолжаю движение боком, опасаясь, что он наедет на меня.

Заметив это, он останавливается, и я тоже.

На черном байке серые вставки по бокам. Тот же мотоцикл.

– Похоже, своими обрядами ты вызвала дождь. – Поворотом головы он показывает по сторонам. – И я не могу ехать дальше.

– Ну, прости, зонта нет, – злобно говорю я, мне сейчас не до него, я хочу выплакать все до последней капли.

Я хотела было уже развернуться и пойти прочь, но он остановил меня рукой, придерживая шлем на колене.

– Погоди, это ты, та, богатенькая девчонка, что пялилась на меня у сервиса.

– Не правда, – перебив его, защищаюсь я. Как он вообще меня запомнил? Неужели я прям ТАК пялилась?

– Создала аварийную ситуацию и сейчас, ты пялишься! – он задорно рассмеялся.

– Это ты ее создал!

– Я же сказал, что это была ты! – еще более радостно смеется парень.

А смех у него приятный, глубокий и звонкий.

– Заткнись! Это не так, – злобно сказала я.

Я разворачиваюсь и ускоряю шаг.

Он медленно едет за мной.

– А чего ты тогда покраснела? – посмеивается он надо мной.

Я автоматически прижимаю ладонь к лицу. Он мило смеется, а мое лицо начинает гореть еще сильнее.

Ну и дурак.

Он равняется со мной.

– Почему ты назвал меня «богатенькой»? – несмотря на него, спрашиваю я.

Он меня немного злит, но почему он решил, что я богата?

– Ну, приличные ретро машины и стоят соответственно.

Он и машину мою запомнил. Это приятно. Это память о дедушке и моя гордость.

– Ты запомнил мою машину? – я смотрю на него.

– Я запомнил не только ее.

Он смотрит мне прямо в глаза. Мне нравится его внимание. Но он как-то быстро переходит границы.

Дождь потихоньку сбавляет свои обороты.

– Ну? И что ты тут делаешь, одна, ночью?

– Ничего.

Мы приближаемся к темному туннелю. Вокруг нас одни только холмы и деревья. На улице совсем темно. И только лишь фары от его мотоцикла освещают нам путь.

– Ну же, милая. Не заставляй меня упрашивать тебя рассказать мне правду.

– Ты можешь ехать.

– Пока нет, дождь еще достаточно сильный.

Я прибавляю шаг, так, что он снова оказывается позади меня, но все время едет рядом. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Он тоже останавливается и с напускной внимательностью смотрит на меня.

– Почему ты не отстанешь от меня? – молю я.

Он в голос смеется.

– Милая. Ты хочешь, что бы я был тут.

– Это не правда. Я хочу побыть одна. И у тебя довольно раздутое самомнение, тебе говорили?

Я действительно хочу побыть одна. Я еще не все выплакала.

– Никогда, – все с той же напускной серьезностью говорит он. – И что же у тебя случилось?

– Господи… – я сдаюсь. Разворачиваюсь и иду дальше. – Я просто иду с вечеринки.

– Я думал, что такие девчонки не ходят на вечеринки.

– Какие, «такие»? – я делаю глубокий вдох и снова поворачиваюсь к нему.

– Разбалованные папочкиным вниманием богатенькие девчонки. Высшее образование, дорогие машины, брак по расчету, и всякое такое, – в его голосе было слышно отвращение. Так неприятно, чувствовать от него нотки призрения, а я его даже не знаю.

И он не знает меня. Все совершенно не так.

– Ты сильно ошибаешься на мой счет. Совсем я не богатая, это мой отец богатый.

– «Это не я богатый, это мои родители богаты», да? – он сравнялся со мной.

Я злобно закатываю глаза и иду дальше. У меня нет на это сил.

Он едет рядом.

– Нет, только отец, у нас с матерью не так много денег, – байкер смотрит на меня внимательнее, его взгляд, наконец, смягчается. – А моя машина, она осталась мне от моего дедушки.

– Вы жили с матерью вдвоем? – он действительно заинтересован этим.

– Эм, ну, хватит. Я тебя не знаю. Ты и так многое услышал.

– Я Брайан, – хитро улыбаясь, он протягивает мне свою руку для рукопожатия.

Немного подумав, я решаю познакомиться с ним, он не несет угрозы.

Рука его мужественная, но пальцы тонкие и длинные, будто созданные для игры на фортепьяно.

– Мишель. – Я протягиваю руку в ответ.

Его рука такая теплая. Он немного надавливает на мою руку и смотрит мне в глаза. Он что учился мастерству обольщения?

Я убираю свою руку из-под его давления.

Дождь почти прекратился.

Я продолжаю свой путь.

– Тебя подвезти?

– Нет, спасибо. Такие как мы, «разбалованные папочкиным вниманием богатенькие девчонки», не ездим на мотоциклах. – Несмотря на него, язвлю я.

– Точно? – легко спрашивает он.

– Точно.

– Ну как знаешь.

И он уехал.

Серьезно?Я знаю, что сама сказала. И он не обязан. Но, блин, он меня как-то разочаровал что ли.

Ну, ничего страшного, сегодня день разочарований.

Посмотрев по сторонам, я ускоряю шаг. Тишина и темнота, и только вдалеке виднеются фары машины. Но я не увидела в них спасения, наоборот, на меня напал страх. Я бегу скорее, вдоль трассы. А машина все приближается. Я бегу, сбивчиво дыша, и снова начинаю плакать, проклиная Ханну, Марка и все вечеринки на планете.

Машина проехала мимо.

Я останавливаюсь отдышаться.

– Не набегалась еще?

Снова неоткуда послышался голос нового знакомого. Он меня снова напугал, хоть в этот раз я ему и рада.

– Это не смешно! Тут темно и страшно. А ты специально меня пугаешь!

Его байк стоит в темноте за деревом.

Значит, не уехал. Ха.

Дождь уже почти прекратился.

Парень улыбается такой милой, теплой улыбкой, что обида на него сразу проходит. Приятно на него смотреть. Его голубые глаза кажутся мне красивее, в этот раз. Растрепанные мокрые волосы прибавляют ему задорности. Он не такой, каким я увидела его вначале. Сначала я восприняла его зрелым мужчиной, но сейчас я вижу в нем ребенка. Он такой жизнерадостный, всегда с улыбкой, всегда флиртует. Он добряк, хоть и хулиган. Я засмотрелась.

– Опять пялишься, – с улыбкой говорит тот. Ладно, сейчас он прав, в прочем, как и всегда. – Ты поедешь или нет?

– Да! – выкрикиваю я. Быстрым шагом я дохожу до парня и нервно сажусь позади него.

Он протягивает мне свой шлем.

– Сможешь сама?

Кое-как я его все же надеваю.

Одной рукой он приподнимает свою черную толстовку.

– Засовывай. Согреешься. – Командует он.

Под ней он абсолютно голый.

Я дотрагиваюсь до его горячего торса, и он тотчас сжимается от моих холодных рук.

– Брр, холодная, – издевается он. Но накрывает мои руки кофтой, чтобы они согрелись. – Прижмись посильнее, по-другому мне тебя не согреть.

И я прижимаюсь, всем телом. Я почти ложусь на него.

Он оказался очень большим мальчиком. Широкая спина его закрывает мне весь обзор.

Он такой теплый, что кофта его мне не кажется мокрой.

От него пахнет мотоциклом, теплом мужского тела и еще остался отдаленный запах духов, который следом остался на его толстовке. Мне вкусно.

– Ты, что, нюхаешь меня? – мы еще даже не тронулись, я забылась.

– Нет. Ты просто пахнешь мотоциклом.

– Правда? Странно…

– Заткнись.

Он смеется, и я тоже.

Наконец, мы поехали.

Всю дорогу мы ехали молча. Я ничего не слышала, ни рев мотора, ни звуков города. Все замедлилось вокруг. Я даже почти уснула.

Когда мы подъезжаем к моему дому, то на улице уже поздняя ночь. Ворота открыты, Фор ждет меня. Дома почти нигде не горит свет. Только снаружи он весь светится, как и весь двор. Все спят. Ну как все, отец, если он вообще пришел с работы. Этот большой дом обычно пуст.

Брайан одной рукой помогает мне слезть с мотоцикла и снять шлем. Сам он остается на байке.

– Неплохой домик. Как говоришь твоя фамилия?

– Фишер.

– Фишер… – задумчиво произносит он, смотря мне прямо в глаза.

– Что-то не так? – заволновалась я этой паузе.

– Нет. Красивая фамилия. – Он не прерывает зрительного контакта. – Может, еще увидимся? – неожиданно спрашивает он.

– У тебя есть девушка. Та, что сидела на твоем байке в ту нашу, первую«встречу». – Последнее я выделила особенно злобно, показывая свое отношение и к той ситуации, и к той девушке.

Он смеется.

– Значит и ты моя девушка.

– Что? – недоумеваю я.

– Не все, кто садятся ко мне на байк, становятся моей девушкой.

Он пользуется уже заученными ранее репликами или импровизирует?

– Но кто-то все-таки становится? – говорю я быстрее, чем думаю.

– Ну, у тебя есть шанс, – он ехидно улыбается и подмигивает мне, – если ты об этом.

Боже, какой позитивный человек. Всегда он смеется и улыбается. Не устал?

– Я не об этом. Спасибо. – Я протягиваю ему шлем. – Сейчас мне не нужен молодой человек.

– От чего же такое решение?

Он принимает свой шлем и ставит его на свое колено. Хочет еще поболтать?

– Сейчас мне нужно заняться собой. Понять «Кто я?».

– Да, – задумался парень, – это важный вопрос, – я поняла, что он издевается надо мной.

Я снова закатываю глаза, но в этот раз я не испытываю к нему злости. Я хотела уже направиться к дому, как тут из-за спины послышался голос Фора.

– Мишель, у тебя все в порядке?

Он обходит меня и встает между мной и байкером.

Брайан смотрит на Фора. На его лице легкая улыбка без вызова.

– Привет, – просто говорит байкер.

Фор не отвечает.

– Да. Все в порядке, Фор. Спасибо!

Немного раздраженная этой новой агрессивной заботой я выхожу из-за его спины и протягиваю руку Брайану.

– Приятно было познакомиться. Спасибо, что подвез, но теперь мне пора, «к папе под крылышко», – с ехидством говорю я.

– Мне тоже, милая, – он пожал мне руку, надел шлем и продолжил. – Мы еще обязательно встретимся, не сомневайся.

И он уехал, оставив за собой облако из пыли.

Обратив внимание на Фора, я только сейчас замечаю его злобные глаза, как у быка на красную тряпку.

Фор смотрит вслед моему новому знакомому.

Он медленно перевел злобно-пылающие глаза на меня.

– Почему ты села к нему на байк? У тебя что, совсем нет мозгов?? – скрежеща зубами, спрашивает он.

– Эй, полегче! Не стоит так говорить со мной.

Я могла бы его послать или сказать, где его место, но он мне дорог и обижать его я не хочу.

Я направляюсь в дом, находясь в некотором шоке от его поведения.

Наверное, сегодня у него просто плохой день.

– Он тебе нравится? – не унимается Фор.

Я не понимаю, что происходит, но решаю просто уйти.

Он останавливает меня за руку. Его скулы играют, а кулаки сжимаются.

«Нет. Нет. Нет», – повторяю я у себя в голове. Он влюбился в меня! И как давно? Но больше всего меня окутывает чувство жалости к нему. Ведь я не испытываю к нему тех же чувств. Я ведь отношусь к нему, как к брату, лучшему другу, которому все рассказывала и всем делилась. В ком искала поддержки и принятия такой, какая я есть.

А что теперь?

Как прежде, уже точно не будет.

– Фор, успокойся, пожалуйста. Все хорошо. Он просто довез меня до дома. И он мне не нравится.

С легкостью говорю я и снова направляюсь к дому, чтобы избежать дальнейших вопросов. Фор остается неподвижен.

Хоть я так и сказала, но это точно было не так. Так как при этих словах грудь на секунду сдавило, и сердце будто облили ледяной водой. Секундное ощущение.

ГЛАВА 6

Секундное ощущение…

И вот уже вторую ночь я вспоминаю этого парня. Его улыбку под дождем. Наш разговор. И его запах.

Во мне играют интерес и какие-то противоречащие чувства. Неоднозначность. Что-то отталкивает меня от него, а что-то неумолимо манит. Он кажется хорошим парнем, но ветреным. Серьезным и ненадежным в то же время. Балагур. Черты лица его брутальны, но он больше красивый, чем мужественный. Ему бы сниматься в фильмах или быть моделью для журналов.

– Мишель!

Боже.

Только и пронеслось у меня в голове, когда я поняла, чей это голос. Моей сестры, Мелани.

Она вбегает ко мне в комнату. Счастливая и такая живая.

– О Боже, Мишель, как я соскучилась! – эта хрупкая девчушка находит меня в кровати, сжав, как настоящий мужик.

– Ты меня раздавишь, – кашляя, я обнимаю ее в ответ.

Она тискает меня, как свою игрушку.

– Эй, ты, что совсем не скучала? – она немного отталкивает меня от себя. – Мы не виделись полгода! – она делает обиженное лицо.

Сестра нежно поглаживает мою руку до плеча тыльной стороной ладони. Она всегда так делала. Если сильно соскучится, может даже сделать небольшой массаж, в процессе поглаживания.

Ее прикосновения приятны. Ее руки всегда такие теплые…

Знаю, кажется, что все у нас хорошо. Но так проходят только первые дни наших встреч. Что ж, в очередной раз подыграем нашему совместному шоу.

Она заставила меня отвлечься от сердечных мук. Уже за это я ей благодарна.

– Конечно, я соскучилась, – взяв сестру за руки, я оглядываю ее и только сейчас замечаю, как она изменилась. В свои 21 она выглядит прекрасно. Она чуть ниже меня, примерно, 170 сантиметров, стройного телосложения. Узкая талия, широкие бедра, в отличие от моих. У меня все не так рельефно, хотя, я вполне довольна своей фигурой. Золотистые волосы, как и у меня, только ее короче. Глаза – будто океан, сине-голубые, как у отца. Идеальная гладкая кожа, пухлые губы, маленький нос, стоячая грудь третьего размера, и очень красивая.

В этих джинсовых шортах и голубом топе она выглядит прекрасно.

Для человека, который совсем недавно пережил перелет длиной в половину суток, она выглядит отлично. Красиво уложенные волосы, свежий макияж, вкусно пахнущая кожа.

Если только она не летела на частном самолете своих подруг. Это вполне могло быть именно так.

Плоский живот пробит сережкой.

– Ты пробила пупок?

– Да, – просто и с гордостью заявляет она.

Но меня это задевает. Она всегда делала, что хотела. И ей это позволяли. Мне же никогда и ничего не разрешали делать со своим телом. В 17 я хотела тату божьей коровки на левой руке, будто она собирается взлететь. Значащей, что она полетела исполнять мое желание, которое я загадала ей и будто сдуваю ее со своей руки. Я хотела тату на месте маленького круглого шрама от ветрянки, которой я переболела, будучи уже взрослой.

Но мама сказала, что это бред и попросила папу провести со мной беседу. Он сказал, что мальчикам не нравится видеть тату на теле девушки. Что тело девушки должно быть чистым. Это самое красивое, что может быть.

И я поверила отцу. Потому что не могла сделать что-то, что могло оттолкнуть от меня Марка.

Сделала бы я ее сейчас? Не знаю. Сейчас я ничего не знаю о себе. Но я приняла этот шрам, как часть себя. Я смотрю на него и вижу историю своего тела.

Мелани же папа разрешил красить волосы с 10 лет. В то время, как мои по сей день не знают, что такое краска. У нее всегда были: длинные ногти вычурного дизайна, яркий макияж, крашенные пряди волос, пирсинг в носу, увешанные сережками уши. На стопе сестры набита маленькая бабочка. Она сделала ее втихаря, на одних из своих гастролях, но папа ничего ей на это не сказал.

Мне было можно только одеваться по своему желанию, но желательноучитывая вкусы родителей. Когда я жила с мамой, главным правилом было – не вызывающе, с папой – соответствующе.

И почему я все время сравниваю нас и наши жизни? Откуда эта злость и ревность? Да, ей позволяли и позволяют больше, чем мне. Ей достался папа со всеми благами. Но ведь я тоже могла жить с ним, а не с мамой. Это мой выбор! Я выбрала эту жизнь сама! Так чего же я злюсь? Не знаю. Будто это уже привычка, обижаться на родителей через сравнение наших жизней с сестрой.

Кажется, проблемы есть только у меня, и мои обиды живут только в моей голове. У всех людей вокруг меня, жизнь прекрасна.

Мелани, наслаждается жизнью с отцом. Отцу? Хватает и Мелани. Мелани, не особо нужны мы с мамой. Мама, смирилась с исходом, где ей оставили только лишь одну дочь, и у нее нет к судьбе никаких вопросов. А мне? А я не знаю.

Я знаю, что сестра меня любит. И я ее люблю. Так почему же эта привычка приносит мне столько разрушающего удовольствия?

Но ведь и сестра не упускает возможности обидеть меня. Возможно, она тоже зависима от этих деструктивных эмоций?

– Я рада, что я смогла застать тебя еще не спящей, и мы сможем поговорить.

Она так беззаботно легка.

– О чем?

– Да обо всем! Ты что, какая задумчивая?! – Она легонько потрясла меня за плечи. – Пойдем вниз, выпьем чая в саду. – Сестра тянет меня за руку.

– Так ночь же уже.

Я недоверчиво встаю с постели.

– А ты боишься темноты? – смеясь надо мной, спрашивает сестра.

Она как ураган, который не знает преград. Но ее живость растормошила и меня. Действительно, мы не виделись с ней полгода и нам есть, о чем поговорить. Проведу с ней хотя бы эти пару дней притирки в любви, ведь скоро мы снова начнем «колоться».

Улыбнувшись, я воспрянула духом.

– Пойдем! – решаю я поддержать сестру.

Прямо в пижаме я направляюсь к двери вслед за этой воодушевленной девчонкой.

Взяв с собой чашки с чайником на кухне и легкие пледы из гостиной, мы отправляемся в сад.

У самого входа в дом мы натыкаемся на брошенную ею машину с открытой дверью. Ее розовая BMW M4 и машина Фора схожи по характеру. Они идеальная пара.

– Кстати, – радостно говорит сестра и кладет пледы сверху на кружки и чайник в моих руках. Мне кажется, что все это с грохотом сейчас упадет. – Я кое-что купила и тебе! – Она улыбается и радостно открывает багажник своей машины. – Та-дам! – Она держит в руке пару розовых бумажных пакетов на шелковых ручках.