Поместье для чародейки

Игнар открыл поочередно несколько шкафов, но в них нашлись только остатки крупы, посуда и пара больших мешков зерна.

– Крупа чистая, за три месяца не испортилась. Могу сварить кашу.

– А из яблок? – Девушка посмотрела на спелые бордовые яблоки в ведре.

– Кашу с яблоками? Или хотите что-то другое?

Вира поморщилась, кашу, пусть даже с яблоками, ей не хотелось А чего хотелось, она не знала. Поднеся в задумчивости палец к губам, она представила чашку горячего чая и пирог Сощурилась, подумав еще. Нет, не пирог, а шарлотка – теплая, с хрустящей корочкой и яблочной начинкой. Ей хотелось шарлотки! Игнар не отвлекал ее, он только вопрошающе кивнул, когда Вира взглянула на него.

– Шарлотку... Можно приготовить шарлотку, – по интонации не было понятно, спрашивала она или утверждала.

– Для этого нам всё-же придется сходить за продуктами. Яиц, масла и муки нет.

Вира сжала губы, вдыхая тонкий аромат сочных яблок, но желание попробовать шарлотку только усилилось, тем более после того, как она ее себе уже представила; да и нежелание видеть людей постепенно меркло, отступая перед нарастающим голодом. И она сдалась, соглашаясь – всё же поесть ей что-то нужно.

**

Дошли они быстро. За первым же поворотом, сразу после недостроенной стены, из которой Вира выходила с Остаром из города, они подошли к незаметному зданию с яркой деревянной вывеской и зашли внутрь.

Уютную маленькую лавку освещали магические огни. Вдоль одной из стен тянулся стеллаж из темного дерева, заставленный плетеными корзинами и коробами, в которых лежали овощи и фрукты. Пахло черным перцем, землей от картофеля и моркови, а разбавлял этот тяжелый запах сладковатый аромат сухофруктов и меда.

Из подсобного помещения вышла женщина, и Вира заметила в кладовой за ее спиной шкаф, за стеклянными дверцами которого – на полках, мерцали синим магические кристаллы. Это были кристаллы охлаждения – их холодное сияние окутало ряды корзин и кувшинов, скорее всего, с маслом и молоком. Вира украдкой взглянула на свои руки, а затем, встретившись взглядом с улыбчивой работницей лавки, резко скрестила их на груди, хмыкнула и отвернулась. Она отошла от стойки и, пока Игнар разговаривал с женщиной, подошла к окну.

Виру привлекли гирлянды, растянутые под потолком: куколки – сплетенные из соломы, свернутые из яркой ткани или просто обернутые лоскутом тряпичные шарики, перевязанные поясками. Девушка замерла, разглядывая их, и вдруг вспомнила, что в Альтарее видела похожие на празднике урожая, только там человечки были из бумаги и плоские. А эти, которые перед ней, казались сейчас красивее и... живее, чем те плоские и холодные Вира вздохнула и поежилась, словно ощущая кожей магический холод от кристаллов в соседнем помещении.

– Нравятся?

Игнар уже расплатился и стоял позади, держа мешок с мукой, маслом и корзинку с яйцами.

– В столице делают плоские, бумажные, – задумалась девушка.

– Из бумаги? Дороже выходит, – пожал плечами Игнар, – не всем доступно... А эти просто другие – они прекрасны и так.

Глава 4. Шарлотка и лошадь

Далекая от готовки девушка представляла себе приготовление шарлотки куда проще, совсем не так, как всё происходило на кухне после их прихода в поместье. Сначала Вира ждала, когда Игнар принесет несколько ведер колодезной воды, затем смотрела, как он растапливает печку дровами из небольшой кучки рядом, как раскладывает продукты, а потом, когда всё было подготовлено, он наконец начал готовить.

Вымыв руки в одном из ведер, Игнар посмотрел на скучающую девушку – она восседала на высоком табурете возле одной из столешниц и следила за каждым его движением.

– Поможете мне? – повязав фартук, спросил парень, даже не глядя на Виру.

Она замотала головой, но Игнар уже клал перед ней деревянную разделочную доску на столешницу:

– Резать яблоки не сложно, и если вы поможете, дело пойдет быстрее.

Пока Вира хлопала глазами, раздумывая, перед ней на доске появился нож, а следом и плетеная из лозы миска с несколькими спелыми яблоками. Она тяжело вздохнула, когда поняла, что ей не отвертеться. Всё-таки Игнар ей помогает, и между прочим, даже бесплатно. Она с ужасом подумала, что в дальнейшем ей придется готовить самой, по крайней мере этот год, а потом... потом она вернется и заберет свою должность у брата, утрет им всем нос и купит тот домик.

Вира не заметила, как запыхтела настолько громко, сверля при этом взглядом предметы перед собой, что Игнар, покосившись на нее, сообщил:

– Если вам так уж сложно, я сделаю всё сам.

Девушка резко повернулась, ей даже показалось, что Игнар поежился от ее колкого взгляда. Но потом он улыбнулся. Вира, постепенно осознавая, что происходит, слегка успокоилась, ведь он не был виноват в ее проблемах – не время с ним ссориться. Может, ей даже удастся уговорить его за небольшую плату готовить еду постоянно?

– Нет, нет – мне не сложно, – выдавила улыбку чародейка, отворачиваясь от снисходительного взгляда Игнара.

Легко спрыгнув со стула, девушка помыла руки в ведре и вернулась. Она повертела в руках нож, желание воткнуть подобный брату в шею за такое предательство никуда не исчезло, да еще и за подаренную возможность лишиться магии, но...

Девушка разжала плотно сомкнувшиеся пальцы на рукояти, взяла одно яблоко – прохладное, с капельками воды, и посмотрела на Игнара – он уже отрезал кусок сливочного масла в глиняную чашку и ставил на шесток печи. Выходящее тепло из устья нагревало ее, и масло плавилось, становясь жидким.

– Как я должна резать яблоки?

Игнар подошел, взял нож, яблоко и тремя точными движениями ножа показал:

– Пополам, на дольки, обходя сердцевину, чтобы без семечек. Справитесь?

– Да, шкурка не слишком плотная? Не очищать?

– Нет.

Аромат яблок стал сильнее. Вира кивнула, забирая у него нож, и повторила действия.

Изредка девушка поглядывала на парня, удивляясь, как свободно он чувствует себя на этой кухне. Игнар разбил пять яиц в огромную глиняную миску, отмерил туда же полстакана сахара и начал всё взбивать венчиком. А после, когда сахар полностью растворился, Игнар вылил туда золотистое растопленное масло. Вира предполагала, что дальше он просто высыплет муку в миску, но он взял мелкое сито и, аккуратно перемешивая, насыпал через него муку. Девушка аж застыла, наблюдая за этой магией приготовления – невесомая, хорошо взбитая жидкость превращалась в плотную кремообразную текстуру.

– Вы уже нарезали яблоки, госпожа Вира? – спросил Игнар, повернувшись.

– А? Да. – Она подвинула ближе к нему чашку с нарезанными яблоками, а сама спорхнула со стула в сторону ведра с водой – ополоснуть руки, ставшие липкими от яблочного сока.

Завороженная девушка встала рядом с Игнаром. Он посыпал дольки, разложенные на доске, мукой, просеянной через сито: мельчайшие частицы снежной бурей оседали на влажную поверхность долек ровным слоем. Затем Игнар перевернул их и повторил процедуру.

– Зачем это? – поинтересовалась Вира.

– Чтобы яблоки не утонули в тесте, без муки они осядут на дно.

– Надо же...

Игнар вытащил заранее нагретую в печи глиняную тарелку с высокими бортами, кинул сливочного масла. Шипящим и плавящимся кусочком он обмазал стенки и дно, вылил часть густого теста, а следом ловко подцепил одну из долек пальцами и положил к краю борта – прямо на тесто. Вира замерла, наблюдая и ожидая, что она скроется в густой жиже, но долька неподвижно лежала там, куда ее положили.

Игнар покосился на девушку и улыбнулся:

– Хотите попробовать?

Девушка с удовольствием схватила ближайший полумесяц и медленно уложила рядом с первым. Глаза ее засветились. Конечно, порезать яблоки и положить одну дольку – это не равно сделать шарлотку самому, но ей понравилось это чувство. Словно создать что-то новое, чувство сопричастности, и не важно, что это просто тесто и яблоки. Вира подняла голову, глядя на Игнара то ли спрашивая разрешения положить еще дольку, то ли ища одобрения, что она сделала всё правильно. Он кивнул и тепло улыбнулся.

Когда Вира разложила яблоки, Игнар залил их остатками теста – остались лишь низенькие холмики от слишком толстых кусочков. Ухватом он поставил тарелку в печь.

– Осталось только подождать, – подмигнул он расстроившейся Вире. – Последите за печкой? Я проведаю кобылу.

**

Вира следила за печкой и вдыхала усиливающийся аромат готовящегося сладкого пирога. Она успела немного прибрать в кухне – это оказалось не так сложно, то же, что и в мастерской: помыть, разложить по местам, протереть рабочие поверхности. Она могла забыть о себе, но в мастерской старалась поддерживать порядок, не считая редких дней, когда там царил творческий хаос.

Когда Игнар вернулся, он показал, как можно подогреть воду в печи, где лежит чай, и где обычно стоит сахарница и посуда. После того как они заварили чай, подготовили тарелки и кружки, Игнар вытащил шарлотку из печки. Она вышла румяной, с золотистой корочкой, от которой поднимался пар.

– Ну, давайте попробуем, – кивнул он, отрезая первый кусок и выкладывая его на блюдце.

Вира отломила кусочек вилкой и с нетерпением отправила в рот. Замерла на мгновение, наслаждаясь шарлоткой: теплая, слегка плотная, с кислинкой яблок и сладостью теста. Просто, вкусно, но...

– Очень вкусно, но... – Вира слегка задумалась, – чего-то не хватает. Я пробовала булочки с корицей, может, она подойдет сюда.

Игнар покачал головой, пережевывая кусок:

– Да, я иногда добавляю ее. Но так, мне кажется, вкус мягче.

Какое-то время они молча пили чай и ели пирог, неловко поглядывая друг на друга. Вира сидела выпрямившись, словно знатная госпожа, а Игнар – расслабленно, но не менее уверенно.

– Магия какая-то...– нарушила тишину Вира. Игнар непонимающе повел головой, и она пояснила:

– Это, – она указала вилкой на остатки пирога, – готовка. Создать из разных ингредиентов блюдо... Сродни чародейству.

– Вам нравится создавать новое – быть чародейкой? – он улыбнулся ее восхищению простым вещам.

Вира нахмурилась, вспомнив, что магия ей в этом доме не дается, а чародейкой без магии не быть...

– Да, я люблю свою работу, – уголки губ дрогнули в грустной улыбке, – даже слишком. Я хотела купить домик рядом с мастерской, чтобы тратить меньше времени на дорогу и больше заниматься делом.

– Зачем вам маленький домик, если теперь у вас есть целое поместье? Думаю, для мастерской тут найдется место. – Он отправил в рот очередной кусок пирога.

По лицу Виры пробежала тень:

– Зачем мне это поместье? – Она непроизвольно сжала в руке вилку. – Если вся моя жизнь... если всё, что я умею и люблю – там? Я не собираюсь задерживаться здесь дольше, чем потребуется.

Парень отвел взгляд и слегка склонил голову, пожав плечами, он тихо произнес:

– Иногда приходится покидать дорогие сердцу места. Зачем тогда согласились?

– Я не по своей воле тут. – Она отложила вилку и задумалась, морща лоб. – Как бы поговорить с Хозяйкой еще раз? В городе есть Хранители веры? Здесь должен быть алтарь. Если я с ней поговорю, докажу, что меня обманули. Как-нибудь...

– Вы подписали договор по своей воле, – перебил Игнар. – Я бы не сильно надеялся на благосклонность Хозяйки, вдруг это только разозлит ее...

Вира поднялась со своего места, но Игнар продолжил говорить:

– Не стоит ли всё обдумать, прежде чем что-то делать? Можно направить энергию не на борьбу, а на выполнение условий, – Игнар явно старался сказать это по возможности мягче.

Вира почувствовала, как внутри всё сжимается от бессилия, от обиды на то, что он прав.

– Мне нужно побыть одной, – отрезала она, отодвигая пустое блюдце, не то заслоняясь им, не то проводя черту, которую не стоило пересекать, и решительно направилась к выходу. Игнар только коротко кивнул, не пытаясь ее удержать.

– Я буду в конюшне, она за домом, – он махнул рукой в сторону двери на улицу. – Если что-то понадобится – позовите.

Вира вышла в узкий коридор и захлопнула дверь, холодный полумрак окутал девушку. Она замерла, прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, к окружению. За дверью потрескивал огонь в печи, Игнар гремел посудой – прибираясь, везде витал аромат яблок и пирога, создавая атмосферу уюта и тепла... Только вот в груди у нее разрасталась ледяная всепоглощающая пустота.

**

Несколько дней Игнар добросовестно выполнял просьбу Виры не беспокоить ее и дать побыть одной. Он приходил ежедневно, ухаживал за лошадью, приносил еду для Виры, а вечером ужинал вместе с ней. Но, когда она перестала выходить из комнаты совсем и вышла к ужину только для того, чтобы попросить приносить ей еду в комнату, Игнар отказался.

– Нет уж. Хватит! – заявил он решительно.

Вира кивнула, она знала, что Игнар не будет готовить ей вечно и это ему когда-нибудь надоест.

– Хорошо, можете посоветовать кого-нибудь, кто сможет готовить в этом доме для меня? Денег не много, но...

Она уже задумалась, сколько сможет платить кухарке, и сможет ли она еще и убираться здесь. Вира оглядела кухню.

– Я же не об этом, – нахмурился Игнар.

Выйдя из раздумий, Вира моргнула, непонимающе глядя на него:

– О чем тогда? Что хватит?

– Прятаться! Вы сидите уже несколько дней в комнате, выходите только поесть, а теперь еще и еду просите туда приносить? – он посмотрел на остывающий ужин на столе. – Пойдемте, покажу кое-что.

– Я не... – попыталась возразить Вира.

– Кобыла, – перебил ее Игнар, от чего девушка вздрогнула. – Лошадь, вы хотели посмотреть лошадь? Она уже заждалась.

Парень сделал шаг ближе.

– Я... Я не одета для конюшни. – Она посмотрела на свое легкое домашнее платье.

– Переоденьтесь, я подожду. – Игнар не двигался с места.

– Пять минут, – сдалась под его настойчивым и серьезным взглядом Вира. – Но, если там холодно, я сразу вернусь.

– Отлично.

Вира вышла из кухни, и Игнар наконец позволил себе легкую улыбку. Пять минут – уже победа. Главное вытащить ее наружу, а там... там лошади умеют лечить не хуже магии.

Когда Вира вернулась, переодетая в теплую серую кофту и темно-синюю юбку из плотной ткани, Игнар сомнительно покачал головой.

– Других подходящих вещей у меня нет... – смутилась девушка.

– Надо будет этим заняться.

Кому Игнар это сказал: сама она должна была этим заняться или кто-то другой – Вира не поняла.

Вышли на улицу они через дверь в кухне, и Вира осознала, что в этой части поместья она не была: от места у яблонь за домом этот участок был скрыт кустарником шиповника, а недалеко от выхода направо стояла маленькая постройка, похожая на баню; и как только они обошли ее, Вира увидела загон для лошадей и старую небольшую конюшню. А в загоне... в леваде, как назвал его Игнар, стояла белая лошадь. Вира увидела ее издалека. Та стояла полубоком так, что головы и не видать – один едва колышущийся хвост, попа и бок. Ноги чуть серые, утонувшие в невысокой жухлой траве.

Игнар с Вирой зашли внутрь загона, и парень, развернув лошадь, подвел ее ближе к девушке. Сначала белая морда с серым носом и огромными ноздрями медленно дожевывала сено, а затем ее уши дернулись, и лошадь настороженно фыркнула.

– Ее зовут Ария, – тихо произнес Игнар.

Сердце Виры замерло, она разглядывала белую гриву, пронзительные голубые глаза, сероватые мягкие губы с длинными жесткими волосками. Нежность вдруг переполнила Виру, и она почувствовала непреодолимое желание обнять эту огромную голову на широкой шее. Девушка уже дернулась вперед поднимая руки.

– Постой, – остановил парень. Лошадь тряхнула головой, но Игнар ее придержал. – Ей нужно привыкнуть к тебе.

Вира разочарованно вздохнула, но сопротивляться не стала и отступила на шаг.

– Лошади, они...– Игнар коснулся шеи животного. – Они не любят, когда на них бросаются, даже если у вас самые добрые намерения, – он усмехнулся, поглаживая подрагивающую шею. – Вы для нее пока чужая, запах незнакомый, движения резкие. Сначала надо дать понять, что вы не враг.

Он протянул вторую руку ладонью вверх, медленно, давая Арии время обнюхать пальцы. Кобыла фыркнула, ткнулась влажными губами в его ладонь, и Игнар чуть заметно улыбнулся.

– Видите? Сначала знакомимся, даем понюхать руку, чтобы запомнила ваш запах. Говорим с ней тихо, спокойно. Попробуйте.

Вира послушно протянула руку, но на полпути замялась.

– Давайте, – кивнул Игнар. – Только не к глазам. Снизу, чтобы она видела, и не дергайтесь. Она боится вас не меньше.

Девушка поднесла раскрытую ладонь к морде лошади. Ария повела ушами, принюхалась – теплое, влажное дыхание коснулось кожи, жесткие волоски вокруг губ защекотали ладонь. Вира затаила дыхание, улыбаясь.

– Вот так, – сказал Игнар. – А теперь поговорите с ней. По-доброму. Она всё понимает.

– Здравствуй, – выдохнула Вира, и голос ее дрогнул от внезапной, затопившей сердце, нежности. – Какая же ты красивая...

Ария моргнула, взмахнув длинными ресницами, и коротко, одобрительно фыркнула, обдав теплом ру