По ту сторону моей души

Анастасия Романова

По ту сторону моей души

Глава 1

Пролог

Вам когда-нибудь казалось, что за вами кто-то наблюдает? Кто-то, кого нельзя увидеть? Кто-то, про кого можно сказать, что он лишь плод вашего воображения? А бывало ли у вас чувство, будто кто-то незримый прикасается к вам, оставляя на вашей коже холодный след из мурашек? А бывало ли у вас такое, что вы просыпаетесь посреди ночи от незримого взгляда, который наблюдает за вами из темноты?

Обычно, рассказывая об этом своим близким, в ответ мы слышим только: расслабься, тебе всего лишь показалось.

А что, если нет? Не показалось…

Глава 1

Наконец-то в маленький городок Хартвилль пришла долгожданная весна. Снег уже давно растаял, травка показалась из-под оттаявшей земли, а птицы весело распевали свои звонкие песни, извещая всех вокруг о том, что весна наконец-то наступила.

Хартвилль нельзя было назвать продвинутым технологичным городом, скорее это был маленький провинциальный городочек, сохранивший в себе всю память и культуру предыдущих лет. Он находился в самом центре маленькой страны под названием Костовения, в которой за последние несколько десятилетий не произошло ничего выдающегося и примечательного, что было весьма печально для статусности города, но было на руку его жителям, которые нежились в лучах почти нескончаемого солнца и вечного неизменного темпа жизни, который едва ли могло что-нибудь нарушить.

В это ранее весеннее утро, ровно первого марта, ровно в семь утра, в маленькой квартирке на последнем этаже уродливого, слегка покосившегося желтого дома, зазвенел будильник. Недолго думая, маленькая легкая ручка показалась из-под толстенного одеяла и без зазрения совести столкнула ненавистный аппарат на пол в надежде, что он разобьется в дребезги и оставит свою вечно не выспавшуюся хозяйку мирно посапывать под тяжестью теплого полотна. Но упрямый аппарат, ударившись о пол, лишь усилил свой натиск, атакуя и без того слабую нервную систему хозяйки маленькой несуразной квартирки на последнем этаже в самом центре города.

Весна, а так звали бойкую не выспавшуюся девушку, объявившую войну злостному нарушителю ее утреннего сна, нехотя поставила свои разгоряченные ступни на холодный не застеленный пол, и, со стоном выбравшись из своего убежища, не открывая глаз, наклонилась и выключила зловредный аппарат. С трудом разлепив глаза, она побрела в ванну, стаскивая за собой одеяло, которое так преданно пыталось следовать за ней, соблазняя ее вернуться назад в кровать. Но Весна была сильнее этого, в голове у нее уже бойко били в тарелочки неугомонные обезьянки, а мысли начали строить схему ее идеально вымеренного дня. Дойдя наконец до ванной, схватив щетку, смачно намазав ее пастой и запихав в рот, Весна подняла голову и все еще горячей ладонью стерла с зеркала налет, накопившийся за несколько дней ее отсутствия.

Да, уж. Пора бы ей снова войти в режим, а то в свои девятнадцать с небольшим она скоро будет выглядеть, как старуха лет пятидесяти, а то и более. Несмотря на столь удручающий, по ее мнению, вид, из зеркала на нее смотрела симпатичная девушка с небольшими мешками под глазами, свидетельствовавшими о ее бессонной ночи, да что уж там, о с десяток бессонных ночей. Лицо у нее было слегка закругленной формы с небольшими выпирающими щеками, которые она ненавидела всем своим сердцем и считала свидетельством плохой неидеальной фигуры, с которой, по ее мнению, она должна была бороться. Ее большие вытянутые глаза были прекрасного цвета вечернего заката с отчетливым коричневым ободком, обрамляющем зрачок. Иногда ей казалось, что узор ее глаз напоминал солнце, исходившее из самого их центра и тянувшееся своими лучиками прямо к самому краю. Но, чтобы не считать себя чрезмерной особенной, она гнала эти мысли прочь, обесценивая свою природную красоту, да бы не выделяться на фоне окружающих. Волосы Весна всегда стригла достаточно коротко, но в этот раз она отсрочила поход к парикмахеру, и теперь пред ней предстал вид пушистых непослушных волос глубокого орехового цвета по длиннее достающие до ее подбородка. Если бы не ее плотное расписание, она давно бы сходила в ближайшую парикмахерскую и отсекла бы их под самый корень.

Тщательно и кропотливо почистив зубы щеткой, Весна набрала полный рот зубного средства и, как следуя прополоскав полость рта, выплюнула горькую жидкость в желтоватую от налета раковину, которая явно нуждалась в чистке. Оценив масштабы катастрофы и глубоко вздохнув, Весна отдала себе приказ записать столь необходимую ее квартире уборку в ее и без того сжатое расписание. Выйдя из ванны, она посмотрела на возмутителя ее утреннего спокойствия и, отметив, что у нее в запасе есть еще минут двадцать, со спокойной душой побрела к своему шкафу. Проходя мимо зеркала, она, сама того не желая, остановилась, заметив висящий на нем календарь, с жирно обведенной датой.

– Блин, сегодня же мой день рождения!

В ее голосе не было и намека на радость, скорее наоборот, ее истощенный тон говорил лишь о нежелании смириться с действительностью. Весна не любила свой день рождения, может быть отчасти из-за того, что ей приходилось признаваться, что еще один год ее почти беззаботной студенческой жизни позади, а впереди ее ждет жестокая реальность и уйма кропотливой работы. Как будто и сейчас у нее было мало дел? А может отчасти из-за того, что ее странное имя, обозначающее начало весны, было тем единственным наследием, оставшимся от ее безответственных родителей, и которое при любых жизненных обстоятельствах она пронесет через всю свою жизнь, как напоминание о них.

Мать Весны была прекрасной художницей, талантливым и избалованным своими родителями чадом. Она всегда витала в облаках, рисуя свои замысловатые картины, которые получали хвалебные отзывы от окружающих, всегда строила в голове романтические картины будущего и твердо верила в то, что жизнь обычной девушки подростка, которой приходиться учиться, а в будущем и работать, была совершенно не для ее одухотворенной натуры. Поэтому при первом же подвернувшимся моменте, она влюбилась в не менее романтичного и мечтательного писателя, и, не раздумывая, выскочила за него замуж, не смотря на ярые протесты ее родителей. Не считаясь ни с чьим мнением, они тут же переехали подальше от ее семьи, прихватит с собой немалую сумму денег, на которую купили большую красивую квартиру в центре Хартвилля. Через некоторое время на свет появился плод их любви, и, следуя своей мечтательной натуре, родители дали своему единственному ребенку имя Весна.

– Интересно, почему детям, родившимся в первые дни других времен года, редко дают такие бредовые имена как у меня? – неистово сокрушалась Весна, проигрывая в голове предысторию ее рождения, – Я бы с удовольствием посмотрела на тех, кому посчастливилось быть обладателем имени Зима или Осень, ну, Лето еще куда не шло. Может быть нам бы даже удалось организовать кружок товарищей по несчастью, чьим родителям, видимо, совсем не хотелось заморачиваться с нашими именами.

Вскоре после Весненого рождения, ее родители столкнулись с совсем неромантичной реальностью мира, в котором семью нужно было на что-то содержать. А к этому их тонкие натуры совершенно не были готовы. Ее инфантильная мать была сама еще ребенком в свои семнандцать лет, поэтому она с трудом представляла себе, что значит быть настоящим родителем и брать на себя ответственность за маленькое беспомощное существо. Отцу Весны приходилось перебираться временными подработками, которые едва ли могли принести в их семью достаток. Но на настоящую работу у него никогда не было времени, ведь все свои свободные часы он посвящал своему роману, в который он так безоговорочно верил. Ее мать считала своего мужа гением и поддерживала его во всех начинаниях, несмотря на то, что им приходилось все время обходиться тем, что пошлет судьба.

И вот, когда роман был написан, в тот самый день ее отец отправился в издательство с надеждой на скорую славу и богатство. Весне тогда было около трех лет, она смутно помнила события тех дней, но картинка того момента, когда ее отец вернулся домой, едва держась на ногах, навсегда запечатлелась в ее памяти. Раздосадованная мать что-то вопила, что-то кричала, бранила его, не выбирая выражений, а он, едва поднявшись на ноги и слегка пошатываясь, обрушил на нее всю тяжесть и боль своего разочарования в виде массивного кулака, прилетевшего ее матери прямо в левую щеку. Та отлетела с такой легкость, как будто была всего лишь пушинкой, ударившись о стену, она осела вниз и молчаливо зарыдала.

С тех самых пор к их бедности добавилась и напряженная атмосфера, царившая повсюду. Любовь между родителями закончилась так же быстро, в один удар кулака, как и вспыхнула, в один мимолетный взгляд. Отец все больше пил, а мать углубилась в творчество, попутно ища утешения в белых воротничках, с которыми встречалась под предлогом продажи очередного своего произведения искусства.

Конечно, никто не давал Весне столько любви, сколько было необходимо маленькой беззащитной девочке, находящейся в самом центре любовной бури. Разводиться родители совершенно не хотели, иначе им пришлось бы продавать единственную квартиру, поэтому занимались совместным сосуществованием, в которое вносили разнообразия частые скандалы и совместные обвинения во всех их неудачах.

Когда Весна пошла в школу, в этот же день ее отец, безбожно напившись и вспомнив, что у него, оказывается, есть дочь, взял всю свою волю в кулак и титаническими усилиями заставил себя надеть свой единственный костюм со свадьбы, уже изрядно поеденный молью, и отправиться в школу к дочке. Но ему не суждено было встретиться с ней в тот день. Перебегая дорогу в неположенном месте, он налетел на несшийся мимо автомобиль, который отбросил его на несколько метров вперед с такой же легкостью, с какой когда-то его кулак отбросил ее мать к ближайшей стене. Так закончилась история писателя-неудачника, который своей смертью освободил свою жену от столь ненавистных уз брака, но в то же время который навсегда поселил в сердце его дочери страх перед неизвестным будущем.

Расцарапав прямо в календаре всем сердцем ненавистный ей день ногтем, единственным подручным средством, Весна раздосадованная распахнула свой шкаф, решив выбрать самый непримечательный на сегодня гардероб, в надежде не привлекать к своей персоне лишнего внимания. Выбрав синий теплый свитер с большим свободным горлом, она неряшливо втиснула себя вовнутрь и выругалась, почувствовав, как дешевая пряжа неистово колит все ее тело. Спасибо родителям, не оставившим своему отпрыску средств к приличному существованию.

Когда Весне было шестнадцать лет, ее мать влюбилась в какого-то залетного актеришку, при удобном моменте продала их большую светлую квартиру и сбежала с новым возлюбленным в неизвестном направлении, оставив свою несовершеннолетнюю дочь в полном одиночестве. Благо ей хватило совести выделить одну треть денег, вырученных за продажу, на которую Весне удалось приобрести эту маленькую коморку в старом покосившемся здании. Она никогда не переживала уход матери, ведь с самого детства привыкла рассчитывать только на себя, поэтому это стечение обстоятельств скорее сыграло ей на руку, чем подкосило. Независимая и самостоятельная жизнь сразу вошла в обыденность.

Схватив висящие на спинке кресла уже поношенные широкие джинсы, Весна, не раздумывая, юркнула в них, одним глазом косясь на будильник и, с ужасом понимая, что уже опаздывает. Эти воспоминания никогда до добра не доводят, только отвлекают. Какой смысл вообще вспоминать свое прошлое, если оно только камнем тянет ее вниз. Заправив один край свитера в джинсы, Весна подошла к зеркалу, чтобы рассмотреть себя получше.

Маленькая низенькая девушка, с тонкой талией и маленькими ручками, так хорошо спрятанными под мешковатым свитером, с красивыми округлыми бедрами, напоминающими черты изящного музыкального инструмента, и кожей, напомнившей цвет спелой оливки, отчасти доставшейся ей в наследство от отца южанина, а отчасти сохранившегося из-за ее чрезмерного нахождения на солнце.

Едва пробежавшись расческой по надоедливым непослушным волосам, Весна схватила сумку, перекинула ее через плечо и, засунув свои остывшие ступни в массивные коричневые ботинки на высокой платформе, выскочила наружу, закрыв за собой дверь вечно застревавшем в замке ключом.

Сбегая вниз по кривой витиеватой лестнице, она чуть не запнулась о мирно лежащего посреди дороги соседского кота, который нежился в лучах весеннего солнышка. Негромко выругавшись, Весна перескочила через надоедливое животное и, пробежав еще пару пролетов вниз, взмахом своей тонкой руки поприветствовала пожилую соседку, которая подметала возле двери.

Выбежав наконец-то на улицу, Весна жмурила глаза, защищая их от слишком ярких лучей, явно намеревавшихся ослепить ее. Вспомнив, что она забыла свои солнечные очки на столе, Весна выругалась еще раз и угрюмо поспешила в свой колледж.

Погода была слишком жизнерадостной для первого весеннего дня, что еще более усугубляло настроение Весны, учитывая, что сегодня был ее день рождения. На улица уже становилось многолюдно. Люди то и дело попадались на ее пути и заставляли ее ловко маневрировать, дабы не наткнуться на кого-нибудь и не разбить себе нос.

Хартвилль не смотря на свой размер был достаточно многолюден. И тут и там попадались странные неординарные люди, которые выбивались из общей картины спокойного тихого города. Его ровные маленькие домишки обрамляли широкие дороги, выложенные брусчаткой. Весне нравилось бродить по местным переулкам, каждый раз натыкаясь на новое удивительное место, которое она до этого никогда не видела. Хоть она и жила здесь с самого своего рождения, каждый раз Хартвилль открывался для нее с новой стороны.

Она часто думала, что даже ее уродливый кривой домишко обладал своего рода шармом, внося во всеобщую атмосферу свое определенное настроение. Витая в облаках, Весна незаметно для себя набрела на Площадь Самородков, где собирались люди со всех концов города, чтобы продемонстрировать свои недюжинные таланты. Большую их часть составляли художники, которые в надежде получить хоть какую-то копейку на пропитание, денно и нощно торчали на площади, рисуя все и всех, что не попадя.

Замерев на мгновение напротив одного из таких самородков, Весна скорчила недовольную гримасу, оценивая результат его кропотливой работы. Слишком много красок. Слишком неровные мазки. Слишком широкая кисть. Опомнившись, Весна мысленно обрушила на себя шквал критики и попыталась удалиться с площади настолько быстро, насколько было возможным.

Вот что она ненавидела в себе больше всего! Не цвет ее кожи, доставшейся от отца. Не странное нелепое имя, служившее напоминанием о родителях. А этот никому ненужный талант художника и предательски мечтательная натура.

Весна помнила, как ее мать, закурив сигаретку, сидела напротив очередного полотна, вымазанного краской, и аккуратными вымеренными движениями покрывала его. Маленькая Весна могла наблюдать за ней часами. В эти моменты ее мать казалась настолько волшебной и одухотворенной, что Весна внушала себе, что ее мать превращается в фею, когда пишет.

Несколько раз Весна подбегала к ней и дергала за подол, прося обратить на нее свое внимание, но каждый раз мать лишь холодно улыбалась и отодвигала ее подальше от полотна. Маленькая девочка не понимала, что в этот момент могло произойти, что это так злило ее маму, но немного погодя Весна осознала, что талант ее матери был скорее проклятием, а не даром. Той причиной, по которой Весне никогда не доставалось столько любви, сколько ей было нужно.

Добравшись до средней школы, Весна обнаружила у себя задатки таланта художника и тут же пришла в ужас, испугавшись, что участь матери настигнет и ее. Каждый раз, когда у Весны наступал порыв схватить в руки кисточку или придумать в голове незамысловатую историю и погрузиться в мир грез, она тут же одергивала себя, запрещая хоть на миг потерять связь с реальность.

Она усвоила для себя, что только холодный ум и точные науки помогут ей выбраться в люди, поэтому он запрещала себе отвлекаться на все, что было не связанно с цифрами и графиками. Она не любила книги, которые обманывали своих читателей, повествуя им о несуществующих мирах и невозможных хэппи эндах. Она не ходила в кино на романтические комедии, чтобы не обмануться идеей идеальной вечной любви. Она никогда не ходила в музеи или галереи, но, несмотря на это, она очень точно могла сказать, когда картина создана уверенным творцом, а когда самоучкой, чья кисть предательски дрожала в неуверенной руке.

Но несколько раз в моменты эмоционально борьбы, Весна разрешала себе брать в руки холст и давать волю воображению, уносящему ее далеко от столь нелегкой жизни. В эти моменты она ненавидела себя за слабость, но прибывала в эйфории от того чувство, которое давало ей рисование. Хотя, как только картина была закончена, чувство свободы проходило, и Весна со злостью хватала слишком идеальный по ее мнению рисунок и стремглав бежала до ближайшей мусорки, в порыве выбросить ненавистное полотно, которое по своему неведению делало ее связь с матерь намного крепче, чем ей того бы хотелось.

– Весна, Весна! Куда же ты несёшься? – сквозь пелену туманных воспоминаний Весна услышала знакомый голос, доносившийся откуда-то позади, – Привет! – заулыбалась низенькая девушка, налетев на Весну и заключив ее в свои крепкие объятия, – С днем рождения, Веснушка! – девушка продолжала крепко сжимать Весну, не давая сделать глубокий вдох. Из ее крепких ручек было невозможно вырваться, не сломав себе несколько ребер.

– Кашья, ты меня раздавишь! – пытаясь изобразить в голосе злость, рассмеялась Весна, – Не стоит так кричать, ты и так уже оповестила доброю половину города о моем «особенном дне».

– Ну и пусть все знают, что у моей любимой подруги сегодня особенный день! – не унималась Кашья, – Господи, что ты на себя напялила? Ты уверена, что этот наряд подходит для торжества? – она бесцеремонно оттянула заправленный в джинсы свитер, недовольно скривив губы, рассматривая его мешковатую форму.

Оглядев Весну с головы до ног, Кашья лишь наигранно закатила глаза и отпустила край мешковатого голубого свитера.

– Тебе срочно нужен стилист! Тебе всего лишь двадцать, а ты уже одеваешься как престарелая дева. Это моветон, моя дорогая. Моветон.

Весна фыркнула в знак протеста и неодобрительно уставилась на свою лучшую подругу. Кашья была низкого роста, достающая Весне до подбородка, с слегка полноватой фигурой той, которой она совершенно не стеснялась, а наоборот, на зависть Весне, считала своей изюминкой. Волосы у Кашьи были красивого песочного цвета, напоминавшего песчаный берег в погожий день. Они доходили ей до лопаток и никогда не мешали заниматься своими делами. Но, если только Кашье велели собрать волосы в хвост, она с наигранным дружелюбием повиновалась приказу, при первом же случае распуская ненавистную конструкцию, позволяя песочной копне легкими волнами рассыпаться по ее спине. Она была из очень хорошей и обеспеченной семьи, так как ее родители работали в единственной клинике в этом маленьком городке и проводили сложные исследования и различного рода операции. Не смотря на безбедную жизнь, Кашья никогда не была избалованным ребенком, наоборот, она всегда была готова снять с себя последние штаны, чтобы поделиться с нуждающимся.

Она была абсолютной противоположностью Весны, которая пыталась спрятать внутри все свои эмоции и проблемы, чтобы создавать образ сильной и независимой скалы, которой сложно навредить. Кашья же в отличии от Весны могла разразиться звонким смехом на всю улицу, да так громко, что спокойно спящие на улице коты подпрыгивали от страха. Или разрыдаться на глазах у всех за очередную несправедливо поставленную, по ее мнению, оценку. Это никогда не раздражало Весну настолько, чтобы прекратить с ней общение. Иногда Весна даже понимала, что именно Кашья дополняет ее, помогая вернуть ту утраченную в детстве девочку, которая потерялась навсегда.

Они познакомились в начальной школе, когда Кашья только-только перебралась в Хартвилль и еще не успела привыкнуть к этому провинциальному контингенту. Зайдя в класс, маленькая пухлая девчушка оглядела всех собравшихся своими большими кристально голубыми глазами и остановив свой взгляд на Весне, безлико скучающей в конце класса, бодро зашагала вперед, попутно пнув пару валяющихся на полу рюкзаков, и, поравнявшись с Весной, не раздумывая, протянула ей свою пухлую ручку.

– Привет, я Кашья! – слишком громко прокричала незнакомка, – Теперь я буду твоей лучшей подругой! – и не дождавшись, когда опешившая Весна пожмет ее руку в ответ, скинула свой рюкзак и уселась рядом со своей нареченной подружкой.

С тех самых пор они не расставались. Еще тогда при первой их встрече Весна поняла, что ей вряд ли удастся избавиться от Кашьи, поэтому смирилась со своим положением. В тяжелые периоды Кашья была всегда рядом, готовая грудью защищать свою подругу от любого, кто посмеет ее обидеть. Благо ей никогда не приходилось этого делать, ведь при любом удобном моменте, когда того требовала ситуация, Весна, не раздумывая бросалась на обидчика, оставляя Кашью прикрывать свою спину.

Когда мать Весны сбежала, родители Кашьи по своим связям помогли приобрести маленькую квартиру в желтом покосившемся доме и отыскали Весниных бабушку с дедушкой, в надежде, что девочке дадут новый дом. Но не тут-то было. Как только родители Кашьи поделились с ней своими планами, та устроила им грандиозную истерику, обозначив, что, если Весна уедет, она поедет за ней хоть на край света. К счастью, этого тоже не случилось. Как только бабушка Весны приехала ее забрать, та наотрез отказалась, заявив, что она была сиротой при живых родителях с самого детства, а теперь в свои подростковые годы она тем более не нуждалась ни в чьей опеке. И захлопнула перед бабушкой дверь. Со временем их отношения стали куда теплее, им удалось завоевать ее доверие, но Весна никогда не допускала и мысли, что покинет ее маленький уютный город и переедет куда-то еще.

– Может быть когда-нибудь я и воспользуюсь твоим советом, но точно не сейчас. Да и кто бы говорил о моей одежде? Ты себя то в зеркало видела? – тыча в нее пальцем, как маленький ребенок, начала свою атаку Весна.

– А что не так с моим нарядом? – Кашья вопросительно округлила свои и без того большие глаза и начала вертеться на месте, разглядывая свой наряд, – Вполне себе прилично для первого дня весны, Веснушка! – заулыбавшись, подразнила она Весну.

– Не слишком ли откровенно? – не унималась именинница.

Кашья снова внимательно осмотрела свой наряд. Коротенькое голубое платьице с закрытым горлом, едва прикрывающие ее полные ножки, высокие рыжие сапожки из качественного кож зама и легкое белое пальто, которое доходило ей до колен, а в качестве аксессуара Кашья повязала на свою короткую шею красивый голубой платок. Она походила на сказочную фею, и к большому сожалению Весны, она не могла не отметить, что ее подруга была куда более увереннее, чем она сама.

– Для старой девы, как ты, может быть и слишком. А я не собираюсь вечно сидеть в девках и грызть гранит науки, топя себя в отчетах и статистиках. Такая участь точно не для меня! – Кашья поднесла руку к лицу и замахала кистью, словно отгоняя неприятный запах, – Ладно, Веснушка, хватит ворчать, а то мы опоздаем на твою любимую наискучнейшую лекцию. – Кашья вымученно закатила глаза и, схватив Весну под локоть, потащила ее вниз по улице.

– Я вообще не понимаю, кто придумал пары с утра? – сокрушалась Кашья, все еще таща Весну за собой, – Разве это не издевательство над личностью? Мы можем подать в суд за нарушение наших прав?

Весна лишь рассмеялась от той серьезности, с которой ее подруга сокрушалась изо дня в день, когда приходилось вставать ни свет, ни заря и открывать себя миру. В случае Кашьи отдавать себя на суд, ведь каждый раз, прежде чем выйти из комнаты в свет, ее подруга тратила около часа, вертясь напротив зеркала, нанося косметику и выбирая одежду. Хоть Весна и была энергичной, но это скорее касалась только тех аспектов ее жизни, которые могли повлиять на ее будущее. Во всем остальном она значительно уступала Кашье в жизнелюбии.

– У тебя опять синяки под глазами? Опять до утра зубрила эту дурацкую аналитику! И что ты в ней вообще нашла? – Кашья остановилась напротив Весны, недовольно разглядывая ее темные круги под глазами, – Я дам тебе тоналку, когда придем в класс. Больно на тебя смотреть.

– Прекрати! – не выдержав, завопила Весна, – Ты меня нервируешь! Тебя слишком много, особенно сегодня!

– Должен же хоть кто-то из нас двоих быть энергичным в этот день! Раз уж ты не хочешь, то отдай эту роль мне. – заулыбалась Кашья без намека на обиду.

– Так уж и быть. – сдалась Весна, и ни с того, ни с сего, сорвавшись с места, завопила не ожидающей подвоха Кашье, – Кто последний добежит до остановки, тот покупает кофе!