Тайна трамвая №7

Она добралась до своей мансарды, быстро закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Руки всё ещё дрожали. Но теперь, помимо страха, было и острое, ясное понимание. Она оказалась в центре чего-то. Книга в её шкафчике была тому доказательством. Мёртвый писатель – жертвой. Инцидент в трамвае – предупреждением или демонстрацией силы.

Она не могла сделать вид, что ничего не происходит. Профессиональный долг (испорченная книга!) и личное выживание диктовали одно и то же. Ей нужен был Каин.

Не завтра. Не когда-нибудь. Сейчас. Вернее, первой же возможностью. Утром, в том самом трамвае. Она должна будет подойти к нему. Нарушить их молчаливый, многолетний ритуал. Рассказать ему о книге, о том, как она вернулась, о вырванной странице. И о тени, что напугала лошадей.

Мысль о необходимости заговорить с этим человеком, с этим воплощением холодного анализа, вызывала новую, иную дрожь – не от страха перед потусторонним, а от трепета перед неизбежностью контакта с реальной, опасной силой, воплощённой в нём. Но другого выбора не было. Он был частью этой загадки с самого начала, с того момента, как она увидела его впервые, даже не зная, кто он.

Астерия подошла к маленькому окну, глядя на ночной город, утопающий в молоке тумана. Где-то там бродила тень. Где-то там искал ответы инспектор с ледяными глазами. А здесь, в тишине её комнаты, хранился ключ – маленький, холодный ключ от шкафчика, за которым лежала книга, притягивающая к себе и смерть, и тайны. Завтра всё начнётся по-настоящему.

Утро пришло не с рассветом, а с упорным, но сдержанным стуком – не три громких удара, а короткая, чёткая дробь. Астерия вздрогнула, открывая глаза. Она провела беспокойную ночь, и этот стук показался ей слишком уж похожим на полицейский.

– Асти, это я. Открывай.

Голос за дверью был знакомым, но в нём теперь чувствовалась новая, едва уловимая официальная окраска. Иден. Её старший брат. Всего на год, но этот год и его недавняя должность в Скотленд-Ярде ложились между ними лёгкой, но ощутимой дистанцией. Она накинула халат и открыла дверь.

Высокий, с прямой осанкой, в хорошем, но простом пальто, с лицом, в котором её собственные тонкие черты были усилены более жёсткой линией подбородка и внимательным, оценивающим взглядом. В его тёмных глазах, таких же, как у неё, теперь часто мелькала тень усталости от того, что он видел на улицах Лондона. В руках он держал бумажный пакет, от которого пахло кофе и сдобой.

– Иден, – сказала она, пропуская его. – Ты так рано. Дежурство?

—Ночное закончилось, – коротко ответил он, снимая пальто и вешая его на крючок с привычной аккуратностью. – Проходил недалеко. Решил проверить, жива ли. Ты выглядишь, будто опять всю ночь каталоги составляла.

Он сказал это без прежней грубоватой нежности, скорее как констатацию факта. Его присутствие, как всегда, было и облегчением, и лёгким раздражением. Иден был её семьёй, её якорем в мире фактов. Но с тех пор как он надел форму констебля (а теперь уже сержанта, как он с гордостью сообщил месяц назад), этот якорь стал ассоциироваться с иным, более жёстким миром.

– Что-то вроде того, – пробормотала она, принимая из его рук стаканчик горячего кофе. Аромат был божественным.

—«Что-то вроде того», – повторил он, изучая её бледность и тени под глазами. Его взгляд стал профессионально-пристальным. – Это не похоже на простую усталость, Асти. Испуг. Я это вижу каждый день. Что случилось?

Он говорил не как брат, а почти как полицейский. И это заставило её внутренне сжаться. Рассказать ему о своих снах, о встрече с Роуэном? Он тут же начнёт действовать по уставу, возможно, даже поговорит с начальством, и всё это привлечёт ещё больше внимания. А инспектор Каин, чьё имя она теперь знала, казался ей единственным, кто воспринимал эту историю с нужной долей мрачной серьёзности, без желания немедленно всё рационализировать или высмеять.

– В библиотеке был неприятный инцидент, – сказала она уклончиво, отламывая кусок булочки. – Посетитель… сильно испортил редкую книгу. Вырвал страницу. Это был акт чистого вандализма.

—Вандализм? – брови Лео поползли вверх. – В Британском музее? Это уже наша юрисдикция. Сообщили в участок? Его задержали? Он мгновенно перешёл в режим служебного рвения. Астерия покачала головой, чувствуя, как нарастает тревога.

—Нет. Он… он не вернулся. И книга тоже сначала пропала, а потом… появилась. Сама. Уже испорченная. Лео замолчал, пристально глядя на неё. Он знал, что она не склонна к фантазиям.

—Это странно. Очень. Можешь описать этого человека? Может, я смогу проверить, нет ли на него каких-то заявлений.

—Его зовут Виктор Роуэн, – не удержалась она, и сразу пожалела. Лео замер, и в его глазах мелькнуло что-то острое.

—Роуэн? Писатель? С ним что-то случилось. Вчера поступила информация. Но это уже не моё дело, его передали… – он сделал паузу, поколебался. – Передали инспекторам из особого отдела. Серьёзные ребята. Если твой вандал – это он, то тебе точно нужно дать показания. И держаться от этой истории подальше.

Инспектора из особого отдела. Слова повисли в воздухе. Значит, Каин был из этой категории. Иден явно не питал к ним особой симпатии или, возможно, побаивался. Это объясняло, почему они, работая в одном здании, могли быть незнакомы – разные отделы, разные уровни доступа, разные миры внутри одного Скотленд-Ярда.

– Я… я уже говорила с одним инспектором, – осторожно призналась Астерия. – Он приходил вчера.

—Кто? – вопрос прозвучал резко.

—Каин. Инспектор Каин. Лео медленно выдохнул, отставив кофе.

—Каин. Так он взял это дело. Понятно. – Он помолчал. – Он хороший сыщик. Говорят, лучший для… странных дел. Но он также магнит для неприятностей, Асти. Если он уже вышел на тебя, будь осторожна. И держи меня в курсе. Не играй в героиню.

Его забота теперь звучала иначе – не как желание оградить сестру от жизненных трудностей, а как предупреждение коллеги о опасной оперативной обстановке. Это было даже страшнее.

Он ушёл вскоре после этого, сославшись на необходимость отчитаться о ночном дежурстве. Его визит оставил после себя не просто тепло братской заботы, а тяжёлое осознание: теперь тени из её мира и мрачные реалии из его профессиональной жизни начали переплетаться. И в центре этой паутины оказались она, пропавшая книга и инспектор Каин, чью репутацию её собственный брат только что подтвердил со всей серьёзностью.

Собираясь на работу, Астерия чувствовала себя уже не просто вовлечённой, а замешанной. Лео работал в Ярде. Он знал о Каине. Он знал, что дело Роуэна – не просто рядовое. Её молчаливое решение поговорить с Каином в трамвае теперь казалось не просто личным шагом, а необходимым действием в игре, правила которой она ещё не понимала, но где ставки, как только что дал понять брат, были предельно высоки. Она посмотрела в зеркало, поправляя уже привычный тугой пучок. В её тёмных глазах отражалась не только решимость, но и новая, трезвая ясность. Сегодняшняя поездка в трамвае будет не просто нарушением молчания. Это будет конспиративная встреча на нейтральной территории, о которой не должен узнать её брат-полицейский.

Трамвай на этот раз был более оживлённым. Утренняя толпа – ремесленники, приказчики, гувернантки – заполнила вагон гулом приглушённых разговоров и запахом влажного сукна, кожи и дешёвого мыла. Астерия заняла своё обычное место, но вместо того чтобы уткнуться в окно, её взгляд прилип к двери, ожидая знакомой фигуры.

Когда он вошёл, казалось, температура в вагоне слегка понизилась. Каин, в том же тёмном пальто, с резкими чертами лица, казался инородным телом среди этой мягкой утренней суеты. Его ледяной взгляд автоматически просканировал пространство, на мгновение задержавшись на ней. Не было ни удивления, ни вопроса. Только молчаливое признание: Ты здесь. И у тебя есть что сказать.

Он не сел. Он взялся за поручень рядом с её сиденьем, оказавшись между ней и остальным миром. Его близость была физически ощутимой – не угрожающей, но подавляющей своей интенсивностью.

—Мисс Синклер, – произнёс он тихо, так, чтобы слышала только она. Его голос заглушал стук колёс.

—Инспектор, – кивнула она, с трудом сглотнув. Ладони вспотели в перчатках. – Книга. «Хроники умолчаний». Она вернулась. Он не проявил особого удивления, лишь едва заметно сузил глаза. —Где?

—В библиотеке. Её подбросили среди возвращённых изданий вчера, после закрытия или рано утром. Моя коллега её обнаружила. Я… изолировала её. Она в моём личном шкафчике, под замком. Она говорила быстро, чётко, стараясь звучать профессионально, как доклад подчинённого. Исключая личные впечатления. Исключая панику.

—Хорошо, – одобрительно кивнул Каин, и этот кивок заставил её сердце ёкнуть от нелепого облегчения. – Ключ только у вас?

—И дубликат у заведующего, но он вряд ли… – она махнула рукой.

—Продолжайте. Астерия глубоко вдохнула. Самое сложное было впереди – рассказать, но не раскрыть всего.

—Вчера, когда я ехала домой… в трамвае случилось нечто. – Она описала тень, промелькнувшую в тумане, панику лошадей, леденящий холод. Говорила скупо, без прикрас, как о погодной аномалии, но не смогла скрыть дрожь в голосе. – Это было… ненормально. И это случилось сразу после того, как книга оказалась у меня на руках. Вернее, когда я везла её. Каин слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине ледяных глаз что-то шевельнулось – не страх, а интерес. Острый, как лезвие.

—Вы считаете, что это было связано с книгой.

—Не считаю. Я… чувствую, – поправилась она, и тут же испугалась, что сказала слишком много. – То есть, последовательность событий…

—Я понял, – он отсек её попытку оправдаться. – Эта тень. Она была направленной? Как будто… заметила вас? Вопрос был настолько точным, что её бросило в жар.

—Да, – выдохнула она. – Именно так. Каин кивнул, словно поставил галочку в невидимом ментальном списке.

—Книгу больше никто не видел? Никто не интересовался ею?

—Нет. То есть… – она вспомнила аристократа. – Вчера в библиотеке был один человек. Подозрительный. Крайне элегантный, разговаривал с моей коллегой. Лорд Элстон, представился. Интересовался гравюрами, но… его взгляд был странным. Холодным. Он посмотрел на меня, и было ощущение, будто он не видит человека, а сверяет с неким списком. Она увидела, как мышцы на скулах Каина напряглись. Он достал маленький блокнот и что-то быстро записал.

—Лорд Элстон, – повторил он. – Хорошо. Что-то ещё? Самое главное. Вырванная страница. Она должна была рассказать, но…

—Книга… она повреждена. – Астерия сделала паузу, подбирая слова так, чтобы они звучали как констатация факта, а не как признание в изучении содержимого. – Страница вырвана. Та самая, судя по всему, копию которой вы мне показывали. Я обнаружила это, когда… когда осматривала книгу на предмет повреждений, перед тем как запереть её.

Она умолчала о часах, проведённых за чтением, о том, как её затянул водоворот имён и странных намёков. Умолчала о своём профессиональном возмущении, сменившемся леденящим страхом. Это было её тайное знание, её личная территория в этом кошмаре. И что-то внутри подсказывало, что делиться им сейчас, здесь, в переполненном трамвае, было бы ошибкой.

Каин изучал её. Его взгляд скользнул по её лицу, будто пытаясь прочесть между строк её краткого доклада. Он, несомненно, заметил пропуск. Заметил, что она сказала «осматривала на предмет повреждений», а не «пролистала» или «просмотрела». Но он не стал нажимать. Пока.

—Вам следует быть предельно осторожной, мисс Синклер, – сказал он, и в его голосе не было снисходительности, только констатация факта. – Вы стали точкой соприкосновения. Для тех, кто ищет эту книгу, и для тех, кто, возможно, хочет её скрыть. А также… для чего-то иного. Ваш брат, – он сделал небольшую, но значимую паузу, – сержант Синклер, работает в другом отделе. Он хороший офицер. Но эту историю лучше пока держать в узком кругу.

Он знал об Идене. Конечно, знал. Это заявление было одновременно предупреждением и напоминанием о его собственной осведомлённости и власти.

– Что мне делать с книгой? – спросила Астерия.

—Оставьте её там, где она есть. Никому не говорите. Сегодня, после работы, я зайду в библиотеку. Официально, для допроса. Вы предоставите мне книгу как вещественное доказательство. Формальности.

—Понимаю.

—И, мисс Синклер, – трамвай начал замедлять ход, приближаясь к её остановке. Его голос прозвучал тише, но от этого только весомее. – Если у вас появятся… любые мысли, ассоциации, касающиеся содержания той книги, даже самых незначительных – записывайте. Но нигде не фиксируйте. Держите в голове. Мы обсудим их. Позже.

Он дал ей понять, что видит её умолчание. И предлагал некое подобие договора: она сохраняет свои догадки при себе, пока не будет готова поделиться ими в безопасной обстановке. Это был риск с его стороны – довериться непрофессионалу. И проявление уважения к её интеллекту, которое неожиданно согрело её изнутри, несмотря на весь страх. Трамвай остановился.

—До свидания, инспектор.

—До вечера, мисс Синклер.

Она вышла, чувствуя его взгляд на своей спине. Диалог окончен, но молчаливое сотрудничество началось. Она утаила часть правды, и он это позволил. Теперь у неё было время до вечера, чтобы решить, какой частью своих тёмных догадок она готова с ним поделиться. И как жить с тем, что в её сейфе, среди перчаток и платков, лежала не просто книга, а приманка для теней, одна из которых уже показала себя в лондонском тумане.

Библиотека Британского музея встретила её привычной торжественной тишиной, но сегодня эта тишина казалась натянутой, зыбкой, словно поверхность темной воды, скрывающей невидимое движение в глубине. Каждый звук – щелчок задвижки на шкафу, скрип её собственных шагов по паркету – отдавался в ушах с неестественной громкостью.

Первым делом, даже не сняв шаль, Астерия прошла в служебную комнатку. Её пальцы, холодные и неуверенные, с трудом вставили ключ в замок. Щелчок. Дверца шкафчика открылась. Она отодвинула мягкую шерсть своей шали. И там, на самом дне, лежал невзрачный свёрток в коричневой бумаге. Она не стала его разворачивать, не прикоснулась. Просто убедилась: он на месте. Тяжёлый камень беспокойства не упал с души, но хотя бы перестал сдвигаться, замер в подвешенном состоянии. Книга была в ловушке. А вместе с ней, казалось, были временно заперты и те тени, что она притягивала.

Рабочий день начался с мучительной медлительностью. Она выполняла привычные действия: заполняла карточки, выдавала фолианты учёным с рассеянными взглядами, поправляла развалившиеся стопки на тележке. Но её сознание было разделено. Одна часть механически следовала рутине, другая – прислушивалась. К непривычной тишине в дальних залах. К слишком громкому скрипу двери. К собственному стучащему сердцу.

Бекки, сияющая и полная сплетен о вчерашнем визите «очаровательного лорда Элстона», казалась существом с другой планеты. Её болтовня о покрое платья и манерах аристократа натыкалась на ледяную стену внутреннего напряжения Астерии. Она кивала, поддакивала, но в голове крутился лишь один вопрос: был ли тот визит случайностью? Или тем самым «отмечанием», о котором в панике говорил журналист Кларк?

– Ты сегодня какая-то отрешённая, Асти, – надула губы Бекки, не получив ожидаемого восторга. – Точно переработалась. Может, тебе в отпуск?

«Отпуск», – горько усмехнулась про себя Астерия. Куда ей ехать? От себя не убежишь. И от знания, запертого в шкафчике за стенкой, – тоже.

Часы, казалось, издевались, замедляя свой ход. Каждый удар маятника большого напольного хронометра в холле отдавался в висках тяжёлым, размеренным гулом. Она ловила себя на том, что считает минуты до закрытия. До вечера. До того момента, когда тяжёлая дубовая дверь откроется и в неё войдёт человек с ледяными глазами, чтобы изъять её ношу.

Мысли о Каине были противоречивыми. Он был опасностью, вторжением внешнего, жёсткого мира в её упорядоченную вселенную. Но в этой опасности была и странная надёжность. Он видел. Он не отрицал тени в тумане. Он говорил с ней не как с истеричкой или свидетельницей, а как с союзником, пусть и временным и невольным. И в этом было что-то… важное.

Она снова и снова прокручивала в голове их короткий разговор в трамвае. Его просьба запоминать ассоциации. Его знание об Идене. Его молчаливое принятие того, что она что-то утаила. Это была сложная, почти шахматная игра, правил которой она не знала, но вынуждена была играть.

Когда длинные тени от высоких окон начали растягиваться по читальному залу, окрашивая дубовые стеллажи в медные и лиловые тона, нервное напряжение достигло пика. Каждый посетитель, задерживающийся дольше обычного, вызывал внутренний вздрагивание. Каждый шаг за её спиной заставляла сжиматься.

Наконец, прозвучал звонок, оповещающий о скором закрытии. Последние читатели с неохотой потянулись к выходу. Бекки, напевая, ушла первой, помахав ей на прощание. Астерия осталась одна в постепенно пустеющем, погружающемся в полумрак храме знаний.

Она зажгла лампу на стойке. Крошечное озерцо света в море надвигающейся темноты. Время тянулось уже не медленно, а болезненно, пульсирующее. Она сидела на своём месте, руки сложены на коленях, спина прямая. Не позволяя себе дрожать. Она была стражем. Стражем книги, стражем своей тайны, стражем в ожидании другого стража, который придёт с ордером и ледяным взглядом.

Тишина стала абсолютной. Только потрескивание углей в камине где-то вдалеке и её собственное дыхание. Она смотрела на главный вход, на полосы тусклого вечернего света, пробивающиеся из-под тяжёлых дверей. Ждать. Это было всё, что ей оставалось. Ждать и надеяться, что когда он придёт, тьма за стенами библиотеки останется снаружи. И что ключ от шкафчика в её кармане не откроет ничего страшнее, чем уже было открыто.

Глава 4

Каждый человек, подобно луне, имеет свою неосвещённую сторону, которую он никому не показывает.

Марк Твен

Тяжёлая дубовая дверь библиотеки открылась ровно в семь тридцать, пропуская внутрь не просто человека, а целую атмосферу – запах ночного города, холода и напряжённой целеустремлённости. Каин вошёл не один. С ним был молодой констебль с пустым портфелем и видом человека, готового следовать приказам без лишних вопросов.

Инспектор выглядел ещё более отточенным и безжалостным, чем утром в трамвае. Его лицо при свете газовых рожков казалось вырезанным из бледного мрамора, а тени подчеркивали резкость черт. Ледяные глаза сразу нашли Астерию, сидевшую за стойкой в оазисе света от лампы.

– Мисс Синклер, – кивнул он, не тратя времени на приветствия. – Я здесь для изъятия вещественного доказательства по делу Роуэна. Это констебль Эванс. Он составит опись.

– Инспектор, – Астерия поднялась, чувствуя, как подкашиваются ноги от нервного напряжения и странного облегчения. Сейчас всё закончится. Книгу заберут, и на её плечи ляжет хотя бы часть этой тяжести. – Книга в служебной комнате. Пройдёмте.

Она взяла лампу и повела их по тёмному коридору, мимо безмолвных стеллажей, казавшихся в полумраке гигантскими надгробиями. Её шаги отдавались гулко, а за спиной она чувствовала беззвучное присутствие двух мужчин.

– Здесь, – сказала она, останавливаясь у знакомой двери. Комнатка казалась меньше и убоже в свете одной лампы. Она подошла к шкафчику, и на мгновение её пальцы, державшие ключ, дрогнули. Глубокий вдох. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко.

Она открыла дверцу.

И застыла.

Там, на дне, лежала её серая шаль, аккуратно сложенная. Тот самый свёрток в коричневой бумаге, который она положила туда своими руками, исчез.

Сначала мозг отказался понимать. Она просто смотрела на пустое пространство, где должна была быть книга. Потом холодная волна, гораздо страшнее той, что пронизала трамвай, накрыла её с головой. Стало трудно дышать.

—Нет… – вырвался у неё сдавленный шёпот. – Этого не может быть.

Она судорожно отодвинула шаль, будто надеясь, что книга спряталась под складками. Нет. Пусто. Абсолютно пусто. Она опустилась на колени перед открытым шкафчиком, бессмысленно водя рукой по деревянному дну, как будто это могло вернуть пропажу.

– Мисс Синклер? – голос Каина прозвучал прямо над ней, ровный и лишённый какой-либо эмоции. Но в этой ровности таилась опасность.

– Она… она была здесь. Я сама положила. Я запёрла. Ключ только у меня и… – она подняла на него широко раскрытые глаза, полные паники и непонимания. – Я проверяла сегодня утром! Она была на месте!

Каин не спеша опустился на одно колено рядом с ней, его взгляд изучал пустой шкафчик, затем её лицо, затем снова шкафчик.

—Ключ, – сказал он. – Вы никому его не отдавали? Не оставляли без присмотра? —

Нет! Никогда! Он всегда со мной, в кармане! – её дрожащие пальцы полезли в скрытый кармашек юбки и вытащили маленький, холодный ключ.

—Дубликат у заведующего, – продолжил Каин. – Кто имеет к нему доступ?

—Только он… и, наверное, уборщицы, но они приходят ночью, у них свои ключи от всех помещений… – она вдруг замолчала, вспомнив что-то. Ужас на её лице сменился новым оттенком – леденящим подозрением, которое было ещё страшнее. Бекки. Бекки, которая могла видеть, как она что-то прячет. Бекки, которая была утром первой в библиотеке. Бекки, которая так восхищалась лордом Элстоном…

—Вы о чём-то подумали, – констатировал Каин. Это не был вопрос.

—Моя коллега… Бекки. Она могла… но зачем? – голос Астерии сорвался.

Каин поднялся, его фигура заслонила свет лампы, отбросив на Астерию длинную тень.

—Констебль Эванс, осмотрите помещение. Ищите следы взлома, любые улики. Мисс Синклер, – он повернулся к ней, и его голос стал жёстким, как сталь. – Вам нужно рассказать мне всё. Всё, что вы утаили в трамвае. Каждую строчку, каждую пометку в той книге, которую вы не просто «осмотрели на предмет повреждений». Потому что кто-то счёл информацию в ней настолько ценной, что пошёл на риск проникновения и кражи. И сейчас вы – единственный человек, кто эту информацию видел. И, следовательно, следующая потенциальная цель.

Он был прав. Ужасающе прав. Книгу украли не просто так. Её украли, потому что она была опасна. И теперь единственный живой носитель её содержимого – она сама. Исчезновение книги не освободило её. Оно сделало её живой книгой, ходячей уликой и мишенью одновременно.

Она медленно поднялась с колен, опираясь на холодный край стола. Пустой шкафчик зиял за её спиной, как немой укор. Все её попытки сохранить контроль, остаться в стороне, потерпели крах. Тень забрала книгу прямо из-под замка, из её крепости.

– Хорошо, – прошептала она, глядя в ледяные голубые глаза инспектора, в которых теперь отражался её собственный, беззащитный ужас. – Я расскажу вам всё. Что я читала. Что поняла. И о знаке падающей башни тоже.

Он кивнул, без одобрения, без утешения. Только с холодным принятием неизбежного.

—Начнём с самого начала. И не упускайте ни одной детали. Время игр закончилось, мисс Синклер. Для нас обоих.

Астерия отступила от зияющего пустотой шкафчика, будто от края пропасти. Свет лампы, который она поставила на стол, выхватывал из мрака комнатки лишь их с Каином лица – её, искажённое шоком, и его, каменное и непроницаемое. Констебль Эванс удалился осматривать дверь и окно, оставив их наедине.

– Сядьте, мисс Синклер, – сказал Каин негромко, указывая на стул. Его тон был не мягче, но в нём исчезла жёсткая официальность, сменившись сосредоточенностью хирурга перед операцией. – И говорите. С самого начала. Как только вы открыли эту книгу.

Она опустилась на стул, сжала руки на коленях, чтобы они не дрожали, и начала. Голос её сначала был тихим, но постепенно набирал силу – не силу уверенности, а силу отчаяния, выливающегося в слова.

– «Хроники умолчаний»… это не научный труд. Это сборник. Списки. Имена, даты, места последнего появления. В основном бедняки, служанки, рабочие, чьи исчезновения не вызвали шума. Но… – она сделала паузу, собирая мысли. – Но к каждому десятку записей была сделана… пометка. Слово, фраза. Будто кто-то вчитывался и видел паттерн, там, где его быть не должно.