Комплекс превосходства: Причина

Наручники завибрировали. Свернув рукав, Агата заметила ярлык сообщения на маленьком экранчике. Развернула экран. Озадаченно хмыкнула, заметив, от кого это сообщение. Свернула экран. Решив разобраться с таинственной программой позже, прошагала на выход, снимая маску.

— Явился — не запылился.

У кабинета главврача сидел Уайт. Он оглянулся на знакомый женский голос. Поднялся, заметив явно недовольную Агату.

— Ты куда пропал? — она встала перед белым.

— Работал.

— С отключенным маяком?

— Я скрывался от карателей…

— А вот не пропадал бы — знал бы, что вас уже не преследуют.

— Как это? — удивился белый.

— Я вас отмазала. Ты не рад?

— Еще как рад!

— Ты вообще в курсе, в каком состоянии твой брат?

— Это был мой второй вопрос.

— Пока жив. Но этот вирус лечится только на первых стадиях, так что не думаю, что он выживет. А первый?

— Вы можете проверить, заражен я или нет?

— Тебя укусили?

— Нет. Я ведь с братом контактировал… Просто сейчас мне нужно узнать точно. А потом я его навещу.

— Не пущу я тебя к нему. Это опасно. А что за срочность?

— Это личное.

Он всегда был таким скрытным? При первой встрече Уайт показался Картер очень искренним и славным парнем. Сейчас же в его взгляде читалось безразличие, а в голосе — нетерпение. Он торопился. Смертельно больной брат будто отошел на задний план. Чем можно настолько увлечься, чтобы потерять интерес к человеку, с которым был вместе всю жизнь? Единственная причина, пришедшая на ум — влюбленность. И если это она, значит Уайта стоит пока оставить в покое.

Агата вздохнула и скомандовала идти за ней.

***

— Ты не заражен, — сказала она. — Теперь рассказывай, что происходит.

Небольшой, но светлый зал ожидания. Разгар сдачи анализов. Мимо то и дело сновали люди обеих рас. Пациенты, врачи. В этом зале Уайт сел в самый дальний уголок. И как бы он ни старался быть неприметным, а прохожие все равно лупились на него. И тут же отводили свои взгляды.

Агата не стеснялась стоять возле альбиноса, не испытывала неловкости, говоря с ним на людях. Она не боялась осуждения. И откуда у этой женщины подобная сила? Такая мысль мелькнула в голове Уайта. С ноткой легкой зависти.

— Говорю же: это личное, — ответил он.

— Если планируешь вечер в компании девочки — не забудь предохраняться. Ты может и здоров, а вот она…

Ее окликнули. Агата посмотрела за плечо, Уайт глянул ей за спину. И не сразу узнал человечка, о котором давненько не слышал новостей.

— Привет, Марлин, — мягко сказала Агата. — За обезболивающим?

— Ага, — ответил тот. Голос его уже сломался.

— Быстро ты вырос, — удивился Уайт.

Этот лохматый мальчишка уже перерос Агату и почти достиг роста Уайта. Блэк теперь не сможет взять его на ручки как тогда, когда они вернули его в сектор. Мешковатая серая толстовка еще и добавляла Марлину ширины. А вот черты лица пока остаются прежними, мальчишескими.

— Неудивительно, — сказала Агата. — В его возрасте львы растут как на дрожжах. И процесс этот неприятен. Покажешь руки?

Марлин пожал плечами. Засучил рукав, обнажая жуткие красные растяжки, полосующие кожу.

— Тигры с таким не сталкиваются, — Агата согнула руку «львенка», осматривая рубцы. — Конечно, все серви крупных пород встречаются с растяжками, но для львов процесс роста особенно мучителен.

— Я о таком не задумывался, — ответил Уайт. — Но почему корпорация не позаботились о таких тонкостях, создавая львов?

— Думаю, Чарльза Бестера эти тонкости не волновали. Живы, свою функцию выполняют — и хорошо, — она отпустила руку подростка. — Ничего, в следующем году интенсивный рост должен остановиться, пойдешь вширь, щечки впадут, через пару годиков брутальным красавцем станешь. Идем.

— А стоить сколько будет? — спросил он.

— Препараты для растущих львят мы выдаем бесплатно.

— Вот только врать не надо. У меня друг есть, и он платил.

— Так тебе надо?

— Надо.

— Тогда пойдем. Потом еще капельницу поставим.

Наверное, суета — обычное состояние ее жизни. Картер нужна не только им с Блэком. Особенно по утрам. Грамотные медики в секторе на вес золота. Понятно, почему она готова набирать людей с улицы и обучать их врачеванию, селить рядом и кормить.

Уайт опустил ушки. Он уже нашел работу вне стен больницы. Хоть Агата его и не выгоняет, однако ему уже стоит позаботиться о своем жилье. После смерти брата этот вопрос встанет особенно остро.

Но все это не сейчас. Не сегодня. Сегодня его голову занимали иные мысли.

***

Оживленная, шумная, но узенькая торговая улица среди бетонных зданий. Темная, несмотря на день. Над толпой ярко светили лампы, крепившиеся ко стенам.

Стихийный черный рынок. На прилавках можно заметить все, чего не увидишь в магазинах и клубах, в которых продается то, что создано в цехах, подконтрольных Цитадели или завозится из-под купола. И речь даже не о наркотиках, рабах или органах, здесь никого этим не удивить, ведь подобного добра хватает и у рейдеров. Речь о выращенных своими руками овощах и травах, бумажных книгах, безделушках ручной работы. Все это — большая редкость, и у столов таких торговцев всегда собирается народ.

Протискиваясь между людьми, Уайт иногда поглядывал на все эти прилавки. Аккуратно сложенные травы, лотки с овощами и охлажденным мясом, пестрые шкатулки и глиняные фигурки. Может, взять одну для Флай?

И только Уайт подумал об этом, как врезался в шедшего навстречу человека. Белый отшатнулся. Заметил знакомый ошейник с зеленой подсветкой.

— С дороги.

Какие-то каратели в темном торопливо прошли мимо. Они спешили. Уайт даже не успел рассмотреть их лица.

— Ваша раса, — говорил кто-то, — это печальное напоминание об осквернителях, ушедших от Бога и посягнувших на предназначение человека. Напоминание о грешниках во главе с антихристом, обещавшим дать человечеству райскую жизнь, свободную от труда…

Проскользнув между спинами рослых мужчин, Уайт заметил оратора. Пожилой рекс в рясе стоял на ящике в окружении зевак обеих рас. Заметив Уайта, он указал на него рукой.

— Ты — предвестник апокалипсиса, облаченный в цвет самой смерти. Апокалипсиса, который будет куда страшнее, чем ядерная катастрофа…

— Да умолкни уже! — воскликнул кто-то.

— Уебывай отсюда!

Окружившие проповедника хвостатые люди рычат и ругаются, выгоняя рекса. Назревает потасовка.

Уайт двинулся дальше. Ему не до расовых споров. Его ждет работа. И кое-кто еще.

***

Обычный рабочий день в казино. Карты розданы, ставки приняты. Он работает днем, поэтому смена обещала быть спокойной. На это Уайт понадеялся. И надежды его не оправдались. По крайней мере — под конец рабочего дня.

— Эй, белый, — окликнули сбоку, — денег не займешь?

— Мы не занимаем, — ответил Уайт, заметив молодого ягуара с бутылкой спиртного.

— Да ладно тебе, я отыграюсь и верну с процентами. Или, может, еще кто займет? Чесслово верну!

Но сидевшие за столом трое игроков не откликнулись. Лишь один рекс ответил:

— Если меры не знаешь, то играть тебе вообще не стоит.

— Это я-то не знаю? Да я здесь уже не первый год играю, один раз попросить нельзя?

Он постоял. Не дождавшись ответа, с силой швырнул бутылку под ноги. Звон стекла резанул по ушам. Встрепенувшись, Уайт отпрянул.

— Да ты живешь за счет таких, как я, — заворчал ягуар, обращаясь к Уайту. — Гони мое бабло…

Стоило разъяренному игроку вытащить нож, как он получил заряд из ближайшей турели. Меланиста пронзила дрожь, он грохнулся и почти сразу потерял сознание. Уайт цокнул. Не хотелось ему завершать свою смену на такой ноте. И вмиг мысль эта улетучилась, когда он услышал женский голос:

— Во кретин.

Ко столу подошла Флай. Одежда вновь повседневная — накидка, майка, лосины — значит, смену свою она закончила. Уселась перед Уайтом.

— Хорошо что для таких случаев у нас турели работают, — отметила она. — Я присоединюсь?

— Со следующей партии, — ответил Уайт. — Тут уже начали.

Он заметил ее уставший взгляд и покрасневшие глаза. Она явно недосыпает. И тянущийся след на шее. Похоже, остался после очередного клиента.

— Ты как себя чувствуешь?

Перерыв. Закат. Они вдвоем стояли у ограждения на террасе, поставив локти на перегородку. Перед глазами раскинулась панорама оживленного города. Летали стаи голубей, парили клубы дыма, сверкали билборды.

— Честно? — вздохнула Флай. — Как-то не очень. Температурю немного.

— Ты проверялась?

— Думаешь, я эту хворь подцепила? Да брось, простуда наверное. Мы ведь предохраняемся, с этим у нас все строго.

— И не кусали?

Ее молчание Уайту не понравилось.

— Этой ночью у меня был один клиент. Он из постояльцев. И он любит всякое этакое, — она смахнула волосы с плеча, оголяя шею. — Но не думаю, что он болен этим. Не могло же мне настолько не повезти.

На шее — темнеющий засос. Если через него передался тот самый подвид бешенства, который будто преследует Уайта, то он рискует потерять не только брата.

— Тебе нужно срочно показаться врачу, — воскликнул Уайт.

— Сразу после твоего часа, — она подмигнула. — Проводишь меня потом, ладно?

— Я у тебя последний?

— Да, ты у меня на десерт.

— Вот и отлично. Отдохнешь в больнице, а когда поправишься — вернемся к тому, на чем остановились.

Флай уставилась на город. И как-то потускнела.

— А вдруг этот вечер будет последним шансом для меня?

— В каком смысле? — напрягся Уайт.

— В таком. Мне не приходилось влюбляться. Слышала, что секс с тем, кого по-настоящему желаешь, совсем другой. Всю жизнь хотела это испытать…

— Не говори так. Ты еще не умираешь.

— Пока нет. И пока мы не узнали правду, сделай одолжение. Я хочу провести час с тобой в одной постели, а не в палате.

Вылупившись на Флай, Уайт поводил ушами.

— Если ты болеешь, то секс приятным не будет в любом случае. Собирайся, мы идем к врачу.

***

Возвращаться Уайт решил тем же путем, которым шел сегодня, а не через ближайший вход в метрополитен.

— Ты бывала здесь?

Проходя мимо очередного прилавка, Флай глянула на товар. Овощи. Некоторые она даже не знала, как называются. Ей не приходилось готовить что-то самой.

— Нет, — призналась она, — мне незачем бывать на черном рынке. Интересно, они сами все это выращивают?

— Наверное.

Возле одного из столов пума остановилась. Заметив это, Уайт подошел к столику. На нем оказались украшения. Самые разные. Браслеты, серьги, заколки. Из металлов, смолы, камня.

— Это все вручную? — удивилась Флай. — Красивые.

— Выбирай, что хочешь. Я оплачу.

Она удивленно глянула на Уайта. Улыбнувшись, тот кивнул на украшения. Флай снова уставилась на прилавок.

Среди пестрого разнообразия особенно выделялось серебряное кольцо с мелкими рубиновыми вкраплениями…

… Флай шла за Уайтом, разглядывая украшение на своем пальце. До этого ей приходилось принимать подарки от мужчин, но не настолько дорогие.

— Теперь чувствую себя в долгу. Это ведь дороже часа со мной…

— Не стоит, — ответил Уайт.

— Серьезно, что я могу для тебя сделать?

Он пожал плечами.

— Можешь сдать своего клиента.

— Что?

— У тебя снова помятый вид. Это тот самый клиент, который укусил?

— Нет, другой.

— Только не говори, что к тебе вернулся тот, место которого я занял. Сколько же у него денег?

— Много. Боюсь, ты зря начал с ним соревноваться. Он ведь место другого клиента занять может.

— Кто этот тип?

— Я не имею права разглашать…

Уайт остановился. Следом остановилась Флай. Он чуть склонился над ее ухом.

— Здесь такой гомон, что никто не услышит. Скажи, кто он. Клянусь, проблем у тебя не будет.

— И что ты сделаешь, Уайт? Даже если захочешь достать — не выйдет.

— Почему? Я ведь теперь среди рейдеров. Я могу этим воспользоваться.

Она помедлила с ответом. И все же сказала:

— Потому, что это Отис, милый мой. Отис Норфолк. Он спит со всеми сотрудницами клуба и платит из своего кармана. Понимаешь?

Уайт не сразу понял, о ком идет речь. Поняв, нахмурился. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть в роли садиста.

В голову влез образ этого перекачанного блондина, а фантазия быстро нарисовала его ручищу, хватающую беспомощную пуму за глотку. А на вид и не скажешь, что этот спокойный и дружелюбный главарь имеет такие вкусы.

— Не заморачивайся, — сказала Флай. — Он заботится о своих сотрудниках и не причинит мне вреда.

Однако Уайт ее не слышал. Его поглощали гнев и обида. Как вообще можно так поступать с теми, кто слабее? Да еще и зависят от тебя, не имеют возможности противиться твоей воле.

Уайт ощущал, как в нем нарастало желание выбить Флай из рук этого похотливого рекса. Плевать, что Отис делает в привате с другими, но только не с ней. Он не мог просто закрыть глаза и принять такую реальность.

И чтобы действовать, ему нужна сила. Ему нужно попытать удачу, нужно попробовать обращение. Иначе он так и останется жалким и слабым. Его жизнь не будет иметь смысла. Ведь зачем жить, если ты не способен постоять за тех, кто тебе дорог?

Файл27: Тайна. Часть 1

— Он мертв? Но еще рано!

— Инфекция слишком быстро распространялась. Мне очень жаль.

Липкий пот. Сердце билось где-то в его горле. Уайт видел иссушенного Блэка, покрытого гнилостными пятнами. Тело разлагается куда быстрее, когда человек умирает от этой болезни. В одном из пятен на шее копошилось что-то бледное, что-то мерзкое.

Казалось, темнота вокруг сгущалась. В этой тьме он видел экран стационарного пульсоксиметра. Тот выдавал прямую, на которую уже никто не смотрел в надежде увидеть редкие изломы линии. Аппаратура пищала на одной тревожной ноте. Вздохнув, Агата отключила технику. Звон в ушах исчез.

Тихий стук. Одинокая птица зачем-то стучала по стеклу окна, просясь внутрь. Черный ворон? Нет, не он. Что-то пострашнее…

…Ночь. Вязкий воздух пах тревогой, когда Уайт вышел на улицу. Далекий металлический скрип впивался в мозг, проникал в душу.

Теперь он один, он сам за себя в этом враждебном мире. Самый слабый человек из своей породы.

Над его головой росла тень. Злобная, ужасающая, пожирающая свет. Очертания ее походили на птицу. Вот-вот она вонзит острые когти в открытую спину. И когда Уайта оглушил птичий крик, бежать было поздно.

Вопль потонул в ночной пустоте. Белый безуспешно отбивался от громадного монстра, когти которого гораздо длиннее и острее тигриных. Полные отчаяния глаза не трогали эту безжалостную, голодную птицу.

Шкряб, шкряб. Птица довольно загоготала и перестала драть затихшее тело. Приподняла широкие крылья. Под ними — кровь. Много крови.

***

Блэк проснулся в холодном поту. Ощупал свою шею, приложил ладонь. Никаких личинок, жрущих его плоть.

Сон. Всего лишь сон. Блэк глубоко вздохнул, прикрыл глаза ладонью. Перед глазами — остатки кошмара. Такие живые. Птица с острым, длинным клювом, черные крылья. Устрашающие когти, рвущие мясо наживую. Некогда Блэк уже видел похожую птицу.

Вспомнил Уайта. Этот парень сам и дня не протянет. Пропадает он без брата. И очень быстро.

— Ты как?

Знакомый женский голос развеял тоскливые мысли. Убрав руку, Блэк глянул на Агату. Та стояла у его кровати, наблюдая за своим подопытным, обклееным датчиками.

— Кошмары снятся, — скрипнул Блэк.

— Сны — это хорошо. Если что-то снится, значит мозг работает.

Она протянула бутылочку воды. Блэк приподнялся на локте, взял воду. Глядя на нее, задумался.

— Кстати, откуда в секторе чистая вода? — спросил он. — Здесь где-то фильтры есть?

— Есть, но хорошо воду чистить они не могут. Та, которая из кранов льется, для питья не предназначена. Питьевую в сектор поставляет армия, у них под куполом технологии очистки куда лучше.

— Армия? Им какой резон воду давать?

В ответ Агата пожала плечами.

— У Норфолков с армией есть какие-то договоренности. Подробностей никто не знает. Известно только, что армия привозит воду и еду.

Блэк озадаченно хмыкнул. Открутил крышку. Сделав пару глотков, отставил бутылку на столик.

— Что по самочувствию? Техника сообщает об улучшении.

Блэк похмурился, махнув ушками. Прислушался к себе.

— И правда получше, — ответил он. — Помру скоро, наверное.

Картер тронула его лоб.

— Холодный, — удивилась она. — У тебя жар пропал?

И действительно. Ему уже не хотелось выбираться из-под одеяла. Ему не жарко.

— Похоже на то. И что это значит?

— Мне нужно взять у тебя кровь.

***

— Терпеть не могу этот запах, — утомленно заворчала Флай, стоя у дверей лаборатории. — Почему в больницах всегда так пахнет…

Она чешет шею. Плохой знак. Уайт понурился и глянул на белую покоцанную дверь лаборатории. Хорошо еще, что народу в очереди практически не осталось.

Он услышал цоканье невысоких каблуков. Глянул за плечо. В их сторону торопилась Агата. Глаза ее распахнуты. От испуга? Восторга? Непонятно.

— Надеюсь, все хорошо? — спросила она.

— Пока не знаю, — ответил Уайт. — Что-то случилось?

Врач мотнула головой, отрицая, хоть по ней и было заметно, что это не так. Она торопилась. И явно не к Уайту.

Агата заметила стоящую рядом пуму. Флай в ответ кратко кивнула.

— Давно я тебя не видела. Провериться пришла?

— Уайт считает, что я заражена. Надеюсь, он ошибся.

— Ах вот кем занята его голова, — хмыкнула Агата, мазнув взглядом по Уайту. — А с чего вдруг такие подозрения?

— Мне жарко. И это, — она убрала волосы, оголяя синяк.

— Зайди тогда со мной вне очереди. Возьму кровь. Как раз унесу с собой.

— Как это вне очереди? — возмутилась женщина высшей расы, сидевшая у дверей лаборатории. — Серви совсем уже обнаглели…

— А вы подождете другого специалиста, — ответила Агата. — Заборщик из этого кабинета сейчас нужен в другом месте. А ты, — она повернулась к Уайту, не обращая внимания на возмущение, поднявшееся в очереди, — наведайся к своему брату. Ему стало лучше.

Он кратко кивнул. Оставив Флай с Агатой, заспешил дальше по коридору. Где-то там должна быть закрытая для посторонних зона, в которую без особого приглашения не пускают даже младший персонал. Там горстка врачей разрабатывает лекарства и вакцины на замену купольным. Там же находятся палаты для подопытных пациентов.

И пока он шел, в голове его крутились самые разные мысли и эмоции. От облегчения до откуда-то взявшегося разочарования. От радости до грусти. Хорошо, что брату легче. Но Уайт уже заранее похоронил его. Ведь эта зараза косит абсолютно всех, и нет от нее спасения. А вдруг Блэк выживет? Уайт снова станет балластом? Он снова будет ощущать свою немощность рядом с ним? Снова терпеть осуждение за слабость? Ведь Уайт никогда не станет сильнее, выносливее, решительнее и смелее. Даже умнее брата не станет.

Он ловил себя на мыслях о том, что на самом деле без Блэка ему стало легче. Никто не давит, просто стоя рядом. Не с кем себя сравнивать. Можно становиться сильнее без оглядки на недостижимый идеал. И от этих мыслей Уайту становилось не по себе. Становилось страшно. Стыдно. Что произошло? Что изменилось? Почему голова набивается желчью?

В коридоре закрытой зоны висели белые халаты, но Уайт не обратил на них внимания. Он либо забыл про них, либо решил без них обойтись. Переступил порог нужной палаты. Тут же заметил Блэка в постели. Уже без всяких датчиков.

Тихо шумел телевизор. Женский голос рассказывал о новых случаях заражения под куполом, о том, как власти приказали заблокировать один из домов, в котором жил больной. Уайт постоял, слушая.

«Людей, оказавшихся не дома, не пускают в подъезд ко своим родным, ко своим детям…»

— Что-то происходит под куполом, — сказал Блэк. — И мне это не нравится, — он глянул на Уайта. — Давненько не виделись, братишка.

— Выглядишь гораздо лучше, — ответил тот. — Как себя чувствуешь?

— Будто и вовсе не болен.

Заметив жетон, висящий на шее Блэка поверх больничного халата, Уайт кое-что вспомнил.

— Я тебе не говорил, но Дакоте имя нашего отца показалось знакомым. Быть может, он даже где-то в секторе.

Блэк приподнял бровь. Взял жетон, повертел его перед глазами. Имя на металлической безделушке все то же — Харри Фултон. Номер — CP-243.

— Это тот самый, который в подвале Цитадели сидит? И больше ничего не сказал?

— Сказал, что Билл Норфолк может знать.

— Ходил к нему?

— Вряд ли меня бы впустили.

Блэк уставился на Уайта.

— То есть, ты даже не пытался покопаться в этой истории? Чем же ты таким интересным занят был?

— Да какая разница? Работал я…

— Ладно, понял. Если выживу, то сам все узнаю. Раз тебе пофигу.

— Почему сразу пофигу? У меня просто есть дела поважнее поисков этого ублюдка.

Не найдя, что ответить, Блэк раздраженно фыркнул. Недолгое молчание прерывал все тот же тихий голос с экрана. Уайт это молчание нарушил первым:

— Я рад, что тебе лучше.

— А я рад, что ты ни в какую историю не влез.

Уайт угукнул. Решил не рассказывать о клейме на своем плече. Пусть брат не переживает за него. Уайт не нуждается в такой тяжести на душе. Не хочет беспокоить лишний раз свою совесть.

***

— А теперь скажи, — говорила Агата, глядя на бумагу, — твой клиент был с окраин, а не из центра?

Закрытый отсек. Флай стояла у стола в лаборатории. Нервно теребила колечко на пальце, подаренное Уайтом. На столе — пробирки, упаковки со шприцами. Полупрозрачный экран. В руках Агаты — результаты анализа, проведенного помощником.

— Я заражена? — испугалась Флай. Она перестала крутить колечко.

— Сначала ответь. Это важно.

Флай заозиралась. Кроме них здесь никого не было. Ни одного взгляда, который бы осуждал или, наоборот, сочувствовал. Агата попросила сотрудников на время выйти из лаборатории. Значит, все и правда плохо.

— Не знаю, — ответила пума. — Мы такое не спрашиваем. По крайней мере, сами. Нам нельзя спрашивать личные данные.

— А зря. Ты заражена.

Услышав это, Флай рвано выдохнула. Вот-вот заплачет. Агата свернула бумагу, отложила на стол.

— Если хочешь, можешь остаться у меня. Внесешь свой вклад в разработку вакцины. Зараженных в секторе очень трудно привлечь к экспериментам, к нам идут зачастую вполне здоровые люди. Удалось лишь троих найти.

— Сколько мне осталось?

— Может, пара недель, а может и неделя. Скорее всего неделя. Укус пришелся слишком близко к мозгу. Мне очень жаль.

Пума вытерла глаза рукавом накидки. Слез она сдержать не смогла.

***

— Плохие новости, — говорила Агата, — эпидемия добралась до центра. Я уже сообщила это главе сектора, и теперь сообщаю тебе.

По другую сторону стола стоял медик. Один из двух помощников.

— Но у нас есть хоть что-то? — спросил он.

— Ничего. Иммуноглобулин не работает. Все, что было создано нами на основе ослабленного вируса, не помогло. Опыты на мышах провалились. Во всех случаях иммунитет не успевает отвечать до поражения мозга. Но это не повод опускать руки. Мы победим, как только заставим вирус прекратить так бешено плодиться. Есть смысл пробовать готовить вакцину на основе сыворотки крови тех, у кого болезнь развивается медленнее, но для этого нужны дополнительные исследования и гораздо больше добровольцев, чем сейчас...

— Это новая кровь?

Взгляд мужчины упал на крайнюю закрытую пробирку в подставке. Единственная наполненная алой жидкостью. Кровью Блэка. Глянув на нее, Агата вспомнила, что так и не проверила ее.

— Мне провести анализ?

Немного подумав, Картер ответила:

— С этим я, пожалуй, сама разберусь. Просто этап заражения отследить хочу. С довольно нетипичными симптомами. А на вас двоих я и так уже много взвалила.

— Ерунда, — отмахнулся он.

— Хорошо. Можешь пропустить образец через анализатор. Я пока займусь детальным.

Прошло немного времени на подготовку. Стеклышко с кровью оказалось под микроскопом. Наклонившись, Агата приблизила мутную картинку, разглядывая образец.

Рассмотрев клетки, она разогнулась. Глянула через плечо на мужчину, ожидающего результат от тихо пикающей на рабочем столе машины.

— Можешь быть свободным.

Худощавый рекс обернулся. Удивленно вылупился на Картер. Та, в свою очередь, шокированно уставилась на помощника. И отчего-то побледнела.

— Что случилось?

— Ничего. У нас много работы. Займись другими вакцинами. Это дело я беру на себя.

Долго уговаривать сотрудника не пришлось. Оставшись в одиночестве, Агата дождалась анализа от небольшой кубической машины. Когда на темном экране показалась таблица с результатами, женщина раскрыла экран наручников.

— Невозможно, — шепнула она про себя, прежде чем поймать сигнал. — Блэк, зайди в лабораторию напротив палаты.