Большая книга о Любви

Анастасия Иконникова

Большая книга о Любви

Предисловие

— Ух, запыхалась.

— Давай, пошевеливайся! Время-время, у тебя ещё есть пять секунд. Но работы много, посмотри по углам — везде ли прокрасила.

— Пять секунд — это же много! Это же можно спокойно тут ходить и всё красить и перекрашивать. Время является относительной величиной, а у них просто часы тикают.

— Нет, время не относительная величина, у нас просто регламент. Вернее, конечно, величина, если подумать о высоком. Иначе была бы низина. И, вернее, относительная к нам, конечно, мы же о нём сейчас говорим, но у меня лично часов нет. У тебя тоже я часов не видела. Но! Как только ты подумаешь, что не успеваешь, тогда и не успеешь!

— Поняла. Я пошевеливаюсь. Что ещё я не прокрасила? Давай по списку пройдёмся. Вдох-выдох, успокаиваемся... Море, волны, чайки, берег, крышки, банки, не успеем... У меня стих сложился, что не успеваем! А-а-а-а!

— Успеваем. Успокойся! Даю список, быстро проверяй.

«1. Стены.

2. Столы.

3. Асфальт.

4. Небо.»

Это то, что голубой краской с добавлением розового масла без цвета, но с запахом. Пусть будет как будто голубая масляная краска — никто и не подумает, что она наполовину розовая.

Дальше:

«5. Стулья дырявим.

6. Окна заклеиваем.

7. Всё, что отваливается, приматываем и приклеиваем. Особенно у кошек.»

— А у котов?

— Котов в списке нет, но я думаю, что тоже перестрахуемся и приклеим. Если что, то потом проще отодрать. Это лучше, чем не доклеить.

— Котов много, как им всем-то подклеить?

— А ты торопись и переклеишь. Что ещё забыли?

«8. Ветер надо удержать». Но как? Есть идеи?

— Значит, тоже скотчем примотать и подклеить. А клей? Клея нету. У меня только скотч с логотипом какого-то банка. Ого! Написано «АЛЬ-ФА-БАНК». Но он же красный! Слишком жирно красным-то подклеивать и приматывать.

— Надо жёлтый, иначе не успеют.

— Значит, скотч надо жёлтой краской покрасить. Есть такая?

— Есть желток.

— А белок? Чтобы перекрыть излишнюю желтизну. На всякий случай.

— Белочка только была. Но она убежала.

— О, я нашла жёлтый скотч. Он был когда-то чисто белый, но пожелтел от чего-то.

— Отлично! Всё! За работу! Включаю часовой механизм для людей.

Глава 1 Кто кого носит 1.1 Шарк

(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)

«Что же это такое? Кто шаркает? Где я?» — подумала Настя, когда открыла глаза и осмотрелась вокруг.

Она увидела, что находится в светлом помещении со стенами, выкрашенными голубой масляной краской, где местами покрытие сошло и образовались проплешины. Помещение было довольно вместительное, квадратное по форме и содержало три огромных окна с полным отсутствием штор. На одном из окон стекло треснуло и, похоже, поспешно и криво кем-то неумелым было заклеено пожелтевшим от времени скотчем.

(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)

Рядом стояла полная женщина в халате с узорами цветов, похожих на маки, из-под полы которого выглядывала белая ночнушка. Халат вдруг показался знакомым тем, что когда-то нечто подобное Настя видела на покойной ныне бабушке.

Женщина создавала ощущение заботы и тепла, а её миловидное лицо располагало к себе и кого-то напоминало.

— Ну-ка, давай, открой рот, надо поесть, дорогая, — сказала эта уютная женщина, у которой оказалась коротко стриженная прическа и кудрявые волосы, а улыбка сияла отсутствием половины зубов.

«Странно, зачем есть? Это кто? Кого она напоминает? Почему она похожа на мою мать?» — промелькнули мысли в голове. И тут же Настя безуспешно попыталась встать с кровати, где лежала на спине в одежде, состоящей только из старого с дырочками жёлтого платья. Сверху на платье была накинута тонкая белая простыня. Руки и ноги были привязаны.

(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)

И как только пленница подумала про еду, в рот попало месиво, похожее на «микс» из кабачков и картошки. Абсолютно без соли, но, тем не менее, ей показалось, что вкуснее ничего в жизни она никогда не ела.

На ум пришла мысль, что это пища богов.

— Это рай? А вы тут все королевы, которые жили раньше? Елизавета и ещё там кто-то, как её там?

Настя удивленно, хлопая нарощенными длинными ресницами, посмотрела на женщину-маму.

К слову, прикованной к кровати была довольно симпатичная молодая блондинка лет тридцати с хвостиком, с серо-голубыми глазами, которые меняли оттенок в зависимости от погоды: чем солнечнее, тем синее, а также в зависимости от настроения — радость в глазах также сияла синевой.

«В раю чудесно, в раю все всегда прекрасны, а на небесах — глаза цвета неба, голубые стены, голубые глаза, у королевы рая голубые глаза. Я тут не зря в голубой комнате сияю голубыми глазами... Я КОРОЛЕВА ВСЕГО МИРА!» — словно стрелой пролетела мысль у виновницы происходящего.

(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)

В этой странной комнате разместилось штук двадцать кроватей, как в пионерлагере. На каждой лежали, полулежали, сидели или полусидели женщины в подобных халатных нарядах, как у рядом стоящей дамы. С одной разницей: цветы были другие — розы, васильки, незабудки, вперемешку с геометрическими фигурами.

Некоторые из женщин на вид казались очень старыми, с морщинистыми лицами и отрешённым, но очень родным взглядом.

«А это что за женщина сидит в дальнем углу и тоже ест пищу богов за деревянным столом, который стоит прямо у кровати? Взгляд её знакомый и очень добрый... Стоп! Так это, наверное, моя бабушка и есть! Как она похожа! Она умерла, будучи королевой, и является мамой этих королев, а рядом, наверное, моя мама, тоже королева! Теорема доказана! Одно к одному, не может не быть, что я не из этой семьи голубых кровей!» — подумала наша героиня, и мысли дали чёткую схему понимания происходящего.

— Да ты кушай, кушай, конечно, мы тут все королевы! — ласково ответила рядом стоящая «практически мама».

И пища опять полилась в рот.

«Ох, вкуснотища! Всё правильно, королев надо кормить с ложечки!» — Настя про себя криво улыбнулась и от удовольствия у неё забегали колёсики в животе.

(Шарк, шарк... шарк, шарк... шарк, шарк...)

Спустя минуту подошла ещё одна «королева» к Насте и потребовала перевернуться в кровати на бок.

«Видимо, хочет на меня посмотреть, какая я красивая, и сделать замеры для нового платья», — мелькнула очередная мысль в крашеной под блондинку голове.

Но вместо этого Настя почувствовала укол, который мгновенно накрыл, словно по волшебству, ЗЕЛЁНОЙ пеленой, заставив провалиться в безмятежный сон и забыть обо всём, что было. И про все происходившие когда-либо в её жизни горести и печали.

Только приглушённое эхо, как маятник часов, давало почувствовать присутствие в реальности, постепенно отдаляясь всё дальше и дальше.

(...Шарк, шарк...шарк, шарк... шарк, шарк...)

***Украл сердечко ночью, из тела душувынув,С другой планеты монстр — писательнеземной.Хороший, сильный, добрый, и,нежностью окинув,Светился изумрудом, а волос —золотой.А знаешь, поняла я: мою ты выбралдушу.Понравилась, сверкая не внешнеюкрасой,Душа искрит зелёным. Увидел, чтоне струшу:Смогла отдать свет белый, телесныймир я свой.Идёт же улучшение — пора принятьзапреты.Вселенной эволюция — и это некино.Планет объединение, раскрытиесекретов,В иные измерения прорублено окно.Не могут люди прыгнуть, не могутвидеть скорость.Людской всегда свет белый,пространство сочтено.Зелёное свечение не будет нампокорно,Пока мы не полюбим чужое существо.Люблю тебя, мой милый, мойинопланетянин.Свои подаришь искры, но скажешьмне: «Молчи».Уеду я обратно и сделаю их тайной,Оставив на ресницах зелёныелучи...***

Глава 1 Кто кого носит 1.2 Привет

***Солнце жаркого дня неизвестногогодаОсушает асфальт от ненастнойпогоды.Синева в небесах облаками играет,Самолёт белый след в синевеоставляет.Дождь трудился вчера, а сегоднясуббота.У дождя — выходной, а у солнца —работа.Я иду по проспекту с пакетом вкармане,Я смотрю в никуда, я шагаю завами.Вы, прохожие, тоже со мною идёте,Не смотря на дорогу: субботой — всубботу.И усталые в шлёпках шагаете рядом:Из недели — в неделю, квартала — вдекаду.И пакеты несёте с пакетом впакете,И огромные тяжести носите эти,А пакеты скрипят и шуршат подруками —Килограммы вещей переносятся вами.Нефтяные магнаты для «вечноговека»Вскипятили руду из подземногоснега.И пакеты несут в магазинысмеяться,А потом на помойку — заснуть ипорваться.(А помойка заснёт и расплавитсялетом,Выдыхая дожди из подземного света,И по лужицам вниз, по подземнымколодцамПолетит километр упавшего солнца.)Вы на лужи ступаете важно подсолнцем.И усталый проспект, выдыхая,смеётся.Дождь и солнце, работая, сделалидело:Расчертили асфальт над землёйчёрным мелом.Ну а я вдруг, споткнувшись,взглянула под ноги:«Это как так испортили людидороги!»И покрылась седыми мурашками кожа:«Как же обувью портить фигуры намможно?»Вот рука, вот нога изогнулись вполёте,Хвост кота и собаки престраннойпороды.Только голову вниз опусти надрукамиИ увидишь, как монстр ходит внизголовами!А прохожие эти фигуры не видят.Неосознанно дарят им боль и обиду,Наступают на чёрные полосы хором,Заставляют фигуры работатьмотором!И не думаем мы сколько мощностинужноНефтяным «не-магнатам», что держатнас дружно:Толпы монстров толкают рукамимашины,Снизу глядя гримасой проявленным вспины.Миллиарды людей, проявлявшихсяраньше,Изо дня в день нас носят надпропастью дальше.Терпят боль, унижения. Видно, такнадо.Видно, больше никак не получишьнаграду.Это метод для жизни, живущейподальше,Силой жизни, в которой не нужнозлой фальши.Руки монстров, способные насудержать:Это люди, когда-то попавшие в ад.На глубокое дно эти люди упалиИ увидеть свет солнышка смогутедва ли.Но живою рудой под землейнапиталисьИ веками держать нас с тобоюостались.Синева в небесах облаками играет,Самолёт белый след в синевеоставляет.Спят летящие в небе, покрытыеснами,Убаюкав друг друга электроволнами.Солнце жаркого дня неизвестногогодаОсушает асфальт от ненастнойпогоды.—Кружит планета Земля.Просыпаемся мы в час, когдаумираем,Лишь тогда понимаем, кудапопадаем...—И там буду я.***

— Внимание! Внимание! Солнце взошло! Приготовиться к падению! Все на своих местах? Новенькие где? Рассчитайтесь по порядковым номерам!

— Шеф, новенькие хотят на небо...

— Какое ещё им небо? Кто-то туда попадал хоть раз? Совсем ничего не боитесь? А? А упасть в пропасть? И вообще, небо заслужить надо, а я не заслужил уже за столько лет, что скоро буду таких необъятных размеров и не то чтобы взлететь, подпрыгнуть не смогу. А мне обещали, что нужно стараться во благо. И я в нирване, м-м-м... Миллиард лет уже прошёл и, может, даже не один! Чего я только не видел и — не улетел, как видишь. А люди всё те же — души их видеть уже не могу! И хоть бы один из них вознёсся к небесам!

— Шеф, не ругайтесь, вы же самый лучший здесь, самый добрый... Растёте, конечно, эх, и ездят все на вас поэтому — удобно на ширине-то такой...

— Хватит прелюдий, Жидкий! Так. И вы все, хороняки, что нюни распустили, за работу, тварюшки мои! Действуем! Новеньких в котёл на добычу и нефтепереработку — только не забудьте сначала окунуть в чёрную нефть и не перепутайте, а то сбегут и ищи их тут в темноте. Дальше! Номер тысячасемьдесятвосьмитысячный, живо в Саратов на укрепление дома — ты довольно жирный. Асфальтчики не справляются и жильцы дома вдруг решили не использовать полиэтиленовые пакеты, не носить синтетические ткани и не есть пищу с ароматизаторами! Наших уменьшилось! Но могли бы удержаться, могли бы сами без нашей работы, но тётя Нюра взяла и нагадила соседям: пришла попросить мясорубку и нашептала проклятий. Падают! Стремительно падают! Можем не удержать! Кстати, сегодня лётная погода, поэтому самолётчики по графику — встаём на меня и держим этих пупов земли в железяках и несём! Несём! Летают они, да уж. Да уж... Стоп, чуть не забыл, пару литров нефти мне на завтрак в изумрудной чашечке пусть принесут, а то руки держать эту бестолковую блондинку затекли! Всё никак не проснётся, тяжёлая, как сто китайцев, да какое там сто, сто миллиардов... Если бы не её дочь... Дочь, конечно, странная. И что ей помогает помогать мать свою удерживать, не пойму... Были бы крылья у проявленных, другое дело...

Пот катился градом, тряслись толстые чёрные руки, но остановиться бурчать гигант не мог, понимая, что только грамотной расстановкой задач можно не провалиться в бездну, которую местные жители называют «пропасть». Что там — никто не знал, но только одна мысль о ней никому не давала покоя.

Процентов девяносто девять и девять от всех присутствующих в аду занимало тело гиганта. Из чистейшей нефти, как и у всех местных жителей, но с одной привилегией в виде глаз. Круглые, белые две тарелочки с бусинкой посередине и тремя шишечками по краям.

Эти глаза могли видеть проявленный мир, но попасть туда можно лишь по тени от того, кого держишь.

Гигант не мог.

Не мог и всё тут.

«Слишком много задач, да и незачем. Бесполезно! Настя настолько бестолкова, насколько красива и добра. Замкнутый круг. Не начнёт думать и действовать — ни гигант, ни дочь не удержат. И полетим мы все хором вниз под её тяжестью...»

— Кыш, кыш, дурные мысли! Работаем! Пока держимся, система работает! Всё хорошо! Солнце и дождь регулируют систему... Нас много и мы в тельняшках! — буркнул гигант, успокаивая скорее себя, чем своих слушателей, и пытаясь, как обычно, шуткануть в сложной ситуации. Это переносит весь груз ответственности на себя, пополняя вес в геометрической прогрессии.