Где кончается ад?

– Подъём, пьянь! – прокричал он мне в лицо.

– Как тяжко, ты бы знал, – простонал я. – Ещё твой мерзкий голос!

Велиар тяжело вздохнул и вышел из спальни.

– Где пёс? – крикнул он. – С ним-то что сделал?

Не услышав мой ответ, Вел психанул и, хлопнув дверью, бросил:

– Не отвечай, знать не хочу!

Стоя под прохладной струей воды, я радовался пунктику хозяина о чистоте.

В каждом доме нашего города был водопровод, душевая или ванна.

Я смывал с себя дорожную пыль, адское похмелье и горечь, которая накопилась во мне за века, мысленно восхваляя хозяина за внедрение вполне человеческих удобств в нашем мире.

– Кайм, мне нужна правда, – заявил он, уставившись на меня с дивана.

– Она тебе не понравится.

– Это я уже понял, когда услышал тебя в кабинете Лориэна, – съязвил он. – С радостью бы начистил твою морду, да только это вызовет массу вопросов.

– Согласен, – вымученно произнёс я, борясь с мерцающей головной болью, и упал на диван с противоположной стороны.

– Что произошло в той квартире? – сквозь зубы проговорил он.

Я вздохнул, запрокинул голову назад, увлечённо пересчитывая потолочные балки, и наконец, начал свой рассказ.

Велиар сидел, не двигаясь и не издавая ни единого звука. Лишь его расширяющиеся зрачки и прыгающие брови выдавали эмоции.

– Какое тебе дело до человеческого ребенка? – непонимающе уставился на меня Велиар.

Он говорил с таким искренним удивлением, будто я не ребенку спас жизнь, а обратился в христианство.

– Не знаю, – ответил я. – Но в тот момент я не мог поступить иначе. Она видела меня, понимаешь! Смотрела прямо на меня. Никогда не встречал подобного.

Вел подался вперёд и, сложив локти на коленях, замотал головой.

– Ты должен был просто уйти. Раз отец не наш клиент, то нужно было покинуть квартиру, ничего не делая. Вышла ошибка, такое бывает.

– Я не мог.

– Это я уже понял.

– Какой ты понятливый, охренеть можно.

– Кайм, у нас есть задача, которую уже завтра нужно начать решать. Воплощение на этот раз досталось мне. Ты знаешь, что без помощи я не обойдусь. Ты мне нужен.

– Велиар, ты все ещё можешь на меня положиться.

Голос мой прозвучал неуверенно. Но не потому, что я сомневался в том, что справлюсь с заданием, а потому что думал, что исчезну прямо сейчас, умру окончательно от похмелья, которое никак не отступало. Все мои мысли были о живительной бутылке пенного, которая могла заваляться на кухне.

– Куда мы отправимся? – прошептал я, сглотнув слюну.

– Нас ждет тот же город, где мы недавно подрабатывали, – хмыкнул друг. – И поистине праздная жизнь. Наш герой только начинает свой путь. Сомневается, пытается одуматься. С ним уже долгое время работали наши собратья, но он оказался сильнее. Поэтому хозяин и выбрал воплощение.

– Для праздной жизни я ещё не готов, но, думаю, справлюсь.

Уже на выходе из дома Велиар обернулся и окинул меня взглядом:

– Амур-то всё-таки где?

– У того ребёнка. В качестве друга и защитника.

Глаза его округлились, он всплеснул руками и вышел из дома.

– Совсем крыша поехала, – послышалось из-за двери.

Спустя пару часов я всё же нашёл в себе силы и покинул дом.

– Надо же! – удивлённо вскинула руки соседка. – Я-то думала, ещё долго тебя не увижу, после вчерашнего-то! Ну ты надрался! Кайм, всё забываю сказать! Спасибо тебе, ты замолвил словечко, да взяли моего на службу! Будет теперь охранять врата на одном из проходов!

Я показал ей большой палец и пошёл к дому Велиара.

Друг моей соседки – удивительное существо. В нём, помимо чёрной души, присутствовала несвойственная демонам стеснительность. Парень при жизни убивал направо и налево, а, оказавшись здесь, не мог найти приличную работу, проводил дни напролет, изучая потолок. Сам факт того, что для этого придётся к кому-то обратиться, пугал так сильно, что, казалось, он умрет повторно, прямо здесь, в нижнем мире. Как он только умудрился отношения завести?

Мне повезло, и друг был дома. Большой дом Велиара стоял на пересечении двух улиц. Вытянутые окна располагались слегка хаотично, они словно подражали шпилям на высокой крыше, которая тянулась к темному небу. Блестящая черепица мерцала в тусклом свете, а большая бордовая дверь с круглой ручкой эффектно притягивала к себе внимание.

Велиар сидел в большой гостиной, обитой промасленными деревянными панелями с фигурной резкой на них. На стенах красовалось множество полотен, как человеческих художников, так и наших. Всё было подобрано со вкусом, так, как он привык за множество веков.

Он не был ценителем искусства, но поддавался влиянию Лориэна, который порой снабжал его находками или восхищался приобретениями самого Велиара.

Огромных размеров стол был завален бумагами и свитками, а за ним, на кресле с высоченной спинкой и резными ножками, восседал Велиар, погруженный в изучение документов.

Я помню, как он торговался за это кресло на ремесленном рынке в портовом городишке. Купил, переплатив раз в десять, но ни капли не расстроился. Мало кто знал, что жадного продавца следом он прикончил, перерезав глотку. Но плату оставил для его семьи. Велиар говорил, что тот её заслужил.

Хозяин, перед тем как отправить нас в мир живых, снабжал информацией. Мы заранее знали, в чье тело попадём. Какая семья нас ожидает, основные действующие лица.

Стоило разуму демона и человека слиться, как мы получали доступ ко всему: и к прошлому, и к настоящему. Но этот момент только предстояло пережить.

Порой попадались воплощения, к которым требовалось подготовиться больше морально. Например, когда подселение происходило в тело женщины. Это тяжело и требует определенной сноровки. К счастью, чаще обходились без нас. Женщины-демоны имелись в арсенале хозяина, и он так же привлекал их для работы. Но если задача требовала вмешательства высших демонов, это всегда был кто-то из нас с Велом. Мы оба не любили такие воплощения, но, к сожалению, выбора перед нами никогда не стояло.

– Рассказывай, – сказал я, падая в кресло напротив стола.

– Отпустило, смотрю, – улыбнулся он, а шрам на лице уехал в сторону, делая улыбку похожей на насмешку. – Наш новый друг – Артур Меняйлов. Двадцать пять лет. Сынок владельца огромной строительной корпорации. С отцом пытались начать работу, но Артем оказался в своей семье единственным, кто сгодится для наших задач. Главное – сынок. У него проскакивают проблески сознания, тут поспособствовала учеба и стажировка в компании друга отца. Что-то там у него наклевывается очень мощное, связано с компьютерами и интернетом – какая-то единая сеть, объединяющая людей. Я особо не понял, но хозяину это не нравится. Плюс, парень у нас мечтает стать меценатом и уже успел совершить несколько крупных пожертвований.

– Короче, – подал я голос. – От паренька сплошная польза. Нас теперь по каждому чиху туда пихать будут? Как-то мелко, не находишь?

Велиар откинулся на спинку кресла и сложил руки за головой, но тень согласия с моим предположением, которая проскользила по лицу, я успел заметить.

– Наша цель не только Артем, но и его отец. Когда его фамилия станет синонимом зла, бизнес отца пойдет прахом. Могущественная корпорация рухнет, и мысли о политике у старшего Меняйлова растворятся пылью. Наш юный товарищ готов помогать отцу, разрабатывать программное обеспечение для стройки, и даже подумывает в будущем возглавить семейный бизнес. Его качает изо дня в день, так что надо бы помочь определиться. Помимо всего положительного, есть в сынке и тёмная сторона. Наш мальчик очень любит девочек. И не простых. А бедных и несчастных. И любит он их по-особенному. Ему нравится, когда после встречи с ним их жизнь становится ещё хуже. Да вот незадача, он уже стал получать отказы в публичных домах, в кругах, связанных со шлюхами, он в красных списках. И вот эта нерастраченная любовь в пареньке копится день ото дня.

– Чего нужно добиться?

– Нам нужно спустить его с поводка. Вложить в светлую голову мысли, что он имеет на это право. Он мечтает убивать, и мы его этому научим. Затем всё закончится.

– Он должен сесть?

– На это указаний не было. Без разницы. Можем и сами прикончить, но его имя и семья должны быть растоптаны. Чтобы никто никогда даже и не подумал продолжить его дело, изучить записи, вдохновиться идеями. Его имя должно ассоциироваться с преступлениями и жестокостью, а никак не с добродетелью.

– Всё ясно, детский сад какой-то.

– Ах, простите, я забыл! Ты же у нас теперь свою игру ведёшь! Высший демон занимается благими делами! – поймав мой многозначительный взгляд, Велиар прыснул и продолжал вещать: – Я могу спокойно об этом говорить, ведь никто не поверит, ни в нашем мире, ни в человеческом!

– И всё же, лучше бы ты рот закрыл.

В доме Велиара имелись слуги. Мелкие бесы протирали пыль, набирали ароматную ванну своему господину, утюжили его костюмы и открывали по утрам тяжелые шторы, чтобы тот мог насладиться рассветом свинцового неба.

Когда-то и я так жил, много веков назад. Но после очередного воплощения что-то во мне щелкнуло, заставив перебраться на окраину города и заселиться в свой крошечный дом.

Мне казалось, что с того момента я стал чуточку счастливее.

Но по-настоящему таким я был лишь в той квартире, где оставил Амура. В квартире, в которой несмотря на ужас и мрак, что находился внутри людей, светило яркое теплое солнце, порой звучал смех, а надежда силилась пустить корни. Прикрыв глаза, я щурился, как кот под лучами яркого небесного светила, представляя, какой могла бы стать моя жизнь, будь я человеком, будь я там.

Глава 6

Я получил свои экземпляры документов по человеческой семье, в которую мы с Велиаром должны были отправиться, и планировал погрузиться в них этим вечером в тишине собственного дома.

Ветер принёс с гор пепел, я натянул на голову капюшон и, придерживая его одной рукой, шёл по пустынной улице.

Тем, кто отвечает за чистоту нашего города, придётся изрядно потрудиться, убирая то, что определенно расстроит хозяина. Улицы должны сверкать своей мрачной красотой, а не быть усеяны пеплом.

Всё должно быть идеально: от улиц нашего мира до страшных мук, которые мы обрушиваем на людей.

– Тебя-то я как раз и искал! – окликнул меня знакомый голос, а следом послышались торопливые шаги и удары каблуков о каменную мостовую.

Зепар надел самую омерзительную и самодовольную улыбку, которая была в его арсенале.

Жаль, что помимо неё, у него было положение. Отрадно, что только оно и было.

Сейчас мне было особенно противно видеть его возле себя. Зная, что он прикоснулся к судьбе Виолы, ненависть закипала внутри ядовитой лавой.

– Твои мольбы были услышаны, – сморщился я в ответ.

Он старался походить на Лориэна: одеваться как он, говорить, даже взгляд пытался скопировать… Модные ботинки, отутюженные брюки, жилет и рубашка с цветным воротником и манжетами. О, ещё и запонки надел!

Старался, верно, да только выглядел он так, словно сбежал из цыганского табора.

Каждый его жест, поза – всё кричало о дешёвой показухе и беспросветной тупости.

– Мои да, – расплылся он в улыбке. – А услышаны ли твои, вот в чём вопрос.

Отравленный алкоголем мозг совершил мыслительный процесс и осадил меня ударом молота по голове.

Зепар, его метка на матери зверёныша. Причина его восхищения очевидна.

– Пройдёмся? – указал он рукой вдоль дороги.

Его тон был сладким, как гниль. Он чувствовал свою власть надо мной в этом моменте и наслаждался ею.

Мы неспешно двигались вперёд, Зепар с наслаждением тянул время и, как мне показалось, желал убедиться, что этот разговор остаётся доступен лишь нам двоим.

– Хозяин, как ты знаешь, любитель проводить ревизии. Сдачу отчетов я порой затягиваю, ведь не всегда помню о проделанной работе.

– Поверь, это известно не только мне, – хмыкнул я, сжимая кулаки в карманах.

Зепар проигнорировал мой ответ, лишь самодовольно улыбался и вызывал во мне все самые ужасные желания.

– Согласись, приятно знать то, что не должен? – заглянул он в моё лицо, не переставая шагать. – Так вот, я восстанавливал картину последних событий, отыскал каждого, на кого поставил метку. Но мой внутренний счетчик сбоил. Никак не мог найти одного. Представляешь?

Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией, словно хотел сказать: «Я знаю твой секрет, Кайм.»

– Давай без прелюдий. К чему ты клонишь?

Оторвать ему голову прямо сейчас? Нет, надо выслушать и понять, кому ещё он успел разболтать о своей неожиданной находке, и что сам собирается с ней делать.

– Я уже начал сомневаться в себе. Знаешь, когда не можешь понять: было или нет. Вот я уже был готов расписаться в собственной ошибке, как обнаружил чужую.

Проклятые мысли о ребёнке лишали меня привычной ледяной уверенности. Сердце, ненужный демону орган, предательски сжалось.

Я остановился и развернулся к нему, встал вплотную, улавливая аромат человеческого пойла, которым разило от этого идиота. Чем дольше он всматривался в мои глаза, тем быстрее маска смелости стекала с его лица.

– Я всегда знал, что ты отбитый, Кайм. Но чтобы так! – присвистнул он, отходя назад. Если с его губ сорвется имя зверёныша, я разорву его на куски прямо сейчас. – Не пойму, что ты хотел этим доказать? Думал, нагадишь мне и вернёшь милость хозяина?

Что он мелет? Я непонимающе уставился на Зепара, но на его лице была беспросветная тупость, никакого намёка на интеллект. Если он произнесет её имя, хоть намекнет…

– Чтобы ты сделал? Показал на пропущенную метку или давил на то, что мои силы ослабли?

Это смешно. Правда. И обнадеживающе.

Болезненное облегчение смешалось с презрением. Тупое ничтожество! Он ничего не понял.

– Неужели ты думал, что я действительно буду рад оказаться на задворках? – я шагнул вперёд. – Лишиться своей должности и положения? – Я шагнул ещё раз, встав нос к носу с Зепаром. – Смотреть на то, как он повышает Хиска, тебя, а меня отправляет на мерзкую и тупую работёнку?

Видеть, как он задыхается от моей близости, было сладко. Он не догадался, не узнал про неё. Значит, пока она в безопасности.

– Так ты сам все проср… – захрипел он, когда моя рука сжала тонкую шею.

Страх за девочку отошёл на второй план, пропуская чистую, неразбавленную ненависть к адскому созданию.

– Пришло время вернуть то, – прошипел я в ответ, разрывая острыми когтями вмиг посеревшую шкуру демона. – Что было моим по праву.

Разжав пальцы, я смахнул с них вязкую кровь, а остатки вытер о рукав его рубашки.

– Ты мне не нравишься. Вот так просто. Мы закончили?

– Пожалуй, да, – скрывая страх, начал он. Голос его дрожал. Хорошо. – На сегодня. Говорят, завтра у вас с Велиаром воплощение?

– Тебя, ублюдка, это не касается, – бросил я, удаляясь от него вниз по улице.

– Чтобы ты знал: я всё исправил! Твоя попытка не удалась! – ударило мне в спину.

Меня пронзило ледяной стрелой! Шум ветра, запах пепла – всё замерло. Настоящий парализующий страх сжал горло тисками. Сильнее, чем я сжимал горло Зепара.

Он скинул мои силы с метки, напитал её и дал свободу.

Что будет твориться в той квартире, где маленькая девочка осталась наедине с монстром, который ничем не отличается от тех, кем заселён мой мир?

Я спиной чувствовал его взгляд. Он явно подметил мою неподвижность, сделал какие-то выводы, но мне плевать. Зепар тупой, и это мне лишь на руку.

Запихнув подмышку проклятые документы, я пошел к дому. Меня больше не волновал ни пепел на мостовой, ни похмелье.

В голове стучал барабан, и он звучал как её имя.

Велиар

Я изучил всю подноготную человеческого семейства, наметил план действий, который считал довольно успешным, и откинулся на кресле, мысленно возвращаясь к разговору с Каймом.

Когда-то я уже видел этот потерянный взгляд и душевные муки, которые отпечатывались на его лице.

В том самом заснеженном Петербурге во время очередного воплощения.

Он до сих пор не знает, чем кончилась та миссия, а если бы узнал, не думаю, что смог бы называть меня другом. Я предал его, но всё равно считал, что поступил правильно. Мы не люди, нам недоступны привязанности и тем более любовь. Наша жизнь оборвалась, а смерть сделала чудовищами. Как подобное существо может любить?

Нельзя позволить этому сумасшествию поставить под удар нашу миссию. И сейчас я не был уверен в нём. Он слишком сильно размяк, отвлекся ради спасения человеческого ребёнка.

Это неслыханно! Впервые за всю историю нижнего мира, демон, один из советников хозяина, пусть он и был отстранен от этой должности, вершит благие дела на землях людей.

Это могло повлечь бунт в нашем мире, войну с верхним, ведь мы вмешались в их работу в ином ключе, нарушили некий баланс и прописанные кровью правила.

Кайм всё свое существование оставался верен нашим принципам. Отдавался полностью каждому воплощению, наслаждаясь, как его решения приводят к тем историческим событиям, которые были так нужны нашему миру. Он не отличался сдержанностью, мог принимать спонтанные решения, но все они были во благо. Кайм не испытывал абсолютно никаких мук, лишая кого-либо жизни, будь то человек или демон.

За наше существование были и стычки с верхним миром. Последний же стал единственным, о котором стало известно широкой общественности, и наше наказание было необходимым.

Для него не было разницы между мужчинами или женщинами. Каждых он убивал с особой жестокостью и наслаждением.

Да, он никогда не трогал детей. Между нами существовал негласный договор, что подобные убийства выполняю я. Может, это отголоски его реальной жизни, а может, единственное светлое чувство, которое он смог сохранить в себе.

Всё же в нём сохранились удивительные качества: страх перед убийством детей и любовь к собакам.

Чертов идиот!

В том Петербурге мы застряли дольше необходимого. Кайм всячески затягивал работу, мешал нашим планам сбыться.

Он увлекся Агатой как никогда до этого. Свет, рожденный любовью к человеческой женщине, выжигал тьму, из которой он состоял.

Моё бегство к хозяину и предательство друга было вызвано жутким страхом. Казалось, что не останови мы это, мир рухнет. И не один, а все.

Страх трепал меня изнутри, а мозг плавился от тех слов, которые он произносил для неё, и от мыслей, которые он крутил внутри себя про неё.

Оставалось совсем немного времени до нового воплощения, и я отправился в человеческий мир. Сжав зубы в предвкушении тошнотворного запаха человеческого мира, я материализовался в нужной мне квартире. Я должен увидеть того ребёнка, попытаться понять Кайма, и тогда у меня будет возможность предотвратить очередной крах его существования.

Воздух здесь был густо наполнен ароматами детства, теплоты, игрушек, сладостей, – слишком чисто и спокойно. Всё это вызывало глухое раздражение.

Амур выскочил в коридор, как только почувствовал моё вторжение. В собаке бился страх: он не получил команды на мой счёт, поэтому не знал, что же делать при виде друга своего хозяина. Я зарычал на него в ответ, и пес, поджав уши, позволил мне пройти.

– Твою мать! – вырвалось у меня не столько при взгляде на ребенка, сколько при виде рыжих волос, рассыпанных по подушке. Сердце, или его остатки, сжались ледяным комом.

Она безмятежно спала, подложив ладони под голову, но стоило приблизиться, как девочка выскользнула из оков сна и подскочила в своей кроватке, испуганно заморгав.

Страх в глазах лишь возрастал, и уголки губ поползли вниз, сообщая, что вот-вот грянет буря. У меня заранее начала трещать голова, предвкушая звонкий крик.

– Виола, – прошаркал в комнату мужчина, отец девочки, как я понял. – Бусинка моя, что такое? Что тебя так напугало?

Ребёнок, оказавшись на руках родителя, разразился звонким плачем. Она указывала в мою сторону маленьким пальчиком, словно пыталась донести, где стоит причина её немого ужаса. Амур загавкал, мужчина начал озираться по сторонам, но, конечно же, не почувствовал моего присутствия.

Зато я уловил силу Кайма в нём.

– Ты и впрямь идиот, – покачал я головой. – Раздариваешь тут годы жизни, меняешь судьбы. Ради неё, снова! Какой же ты мудак, Кайм.

Меня почти сбил с ног новый запах, стоило женщине влететь в комнату.

Её протяжный визг бил по ушам, а вонь метки Зепара заставляла закашляться. Она томилась внутри, вертелась в поисках выхода. И в этом тоже виднелась сила Кайма.

Девчушка сузила глаза и неотрывно следила за мной, пока отец выносил её из комнаты. И этот взгляд был как удар кинжалом из прошлого.

– Вот теперь я понимаю причину твоей дурости, друг, – прошептал я, леденея от осознания. – Она снова нашла тебя, твоя Агата.

Я стучал каблуками по дубовому паркету, и пока приближался к двери, судорожно обдумывал все варианты решения этой ситуации.

Я точно не знал, где окажусь. Выход из кабинета Лориэна в нижнем мире мог привести в любое место, будь то человеческий мир или отдаленный уголок нашего. С ним всегда так: доля таинственности сопровождала его образ.

Население нижнего мира в своем большинстве даже не знали его имени, обращались к нему лишь как к хозяину, и только некоторым, самым приближенным, таким как я или Кайм, допускалось произносить его имя. Достаточно лишь оценить обстановку и понять, стоит ли делать это в текущий момент.

Рассвет в музее Неаполя был тихим, солнце ещё не поднялось над городом, но уже раскидывало свои лучи. Они пробивались сквозь высокие окна залов, растворялись в мраморе, будто высекали его из ночной тьмы.

Воздух, наполненный вековой пылью камня и сыростью, которую не смогло извести жаркое солнце и сухой воздух, трещал и звенел. Это был храм забвения и вечности, где время будто текло иначе. Это-то и привлекало Лориэна.

Мои шаги глухо отдавались под сводами пустого зала. Хозяин никак не показал, что слышит вошедшего, все так же продолжал всматриваться в скульптуру с взглядом ценителя, почти что с благоговением.

Где-то вдалеке скрипнула дверь, город просыпался, но сейчас в этом зале были лишь только мы, а перед нами женщина, сотворённая из мрамора. Она выглядела живой, казалось, что внутри толщи изящного камня бьётся сердце, а грудная клетка вот-вот сделает долгожданный вдох.

Солнечные лучи потянулись к скульптуре, словно в попытках растопить камень и оживить прекрасную деву. Лориэн стоял неподвижно, будто и сам был сотворён из мрамора. Такие же безупречные черты лица, красивый профиль, вечный и будто покрытый льдом.

– Восходы здесь прекрасны, – холодный пар выскочил из его рта. – Рад, что ты пришёл.

– Будто у меня был выбор, – бросил я, не подумав.

Лориэн насмешливо выгнул бровь и чуть повернулся ко мне, позволяя разглядеть рассветную рябь в его глазах.

– Что первое приходит на ум, когда смотришь на неё?

– Лориэн, меня не прельщает искусство людей.

Хозяин поморщился с презрением, словно мои слова вызвали настоящую обиду, которая сильно царапнула чёрное сердце. Будто я произнёс то, что искреннее расстроило его и опечалило.

– Тоска, тихая печаль. Мне кажется, – продолжил он, не отрывая взгляда от скульптуры, – Будто она вот-вот поднимет вуаль, посмотрит на нас и поведает о своей горечи. В ней столько чистоты и смиренного принятия. Жизнь хрупка, и она это осознает, принимает и скорбит. Что останется после нас, Велиар?

Его голос звучал с оттенком подлинной грусти, которую я никак не мог до конца понять.

– После нас в том мире? – уточнил я, имея ввиду нижний.

– Везде, – махнул он рукой, охватывая все незримые миры, которые существовали за пределами музея в Неаполе.

Его тон был совсем мне не понятен. Я никак не мог разгадать сегодняшний образ.

В Лориэне всегда была некая двойственность. Две половины сплетались в одну, создавая нереальную смесь из изысканности, меланхолии и абсолютной власти.

– Я был свидетелем создания этого шедевра, – вернулся он к созерцанию скульптуры. – Он искал камень, выбирал из множества, пока не нашелся подходящий. Без сколов и трещин. Зубилом выбивал тело женщины и лицо. Ты знаешь, какая это кропотливая работа? Один неверный удар, и весь труд идёт прахом. Поговаривали, что он применял алхимию, смог повелевать мрамором, сделал его податливым и пластичным. Люди того времени во всём видели магию. Но итог работы настолько поражал своим великолепием, что мастеру все прощалось. Даже связь с самим дьяволом.

– Так ты наблюдал или принимал непосредственное участие?

– Я сделал всё, что мог, чтобы это творение увидели люди, – с ностальгией в голосе продолжал он. – Я знал идею и хотел помочь ей родиться на свет.

– Зачем мы здесь?

Хозяин молчал, сжимая кулаки в карманах безукоризненно сидящих дорогих брюк, он продолжал любоваться скульптурой, позволяя напряжению внутри меня возрастать.