Сумасшедшая любовь. Дневник спасения

— Мне нужно домой, — сказала она твёрже, чем чувствовала.

Тогда Олег предложил продолжить вечер у него дома, точнее, в квартире его друга, который был сейчас в клубе и любезно дал ключи. Ирина колебалась. Она знала, что это неправильно, что так не поступают порядочные девушки. Но внутри неё боролись два голоса. Один говорил: «Иди домой, это не твоё, ты пожалеешь». А другой, более тихий, но настойчивый, шептал: «А если это твой шанс? Если это то самое чудо, которое ты ждала? Если ты уйдёшь сейчас — ты никогда не узнаешь». Она выбрала второй голос. И уже через минуту, садясь в такси, она почувствовала, что переступила черту, за которой нет возврата. Но она не хотела возвращаться.

Олег сидел рядом с ней в такси и не мог поверить, что это происходит.

Она согласилась. Она едет с ним. Это было как сон, который он боялся разрушить. Он смотрел на её профиль, освещённый мелькающими огнями города, и думал о том, как же он хочет её. Не просто физически — он хотел обладать ею полностью, хотел, чтобы она была его частью, чтобы он мог просыпаться рядом с ней каждое утро и засыпать, обнимая её. Он знал, что это неправильно, что он женат, что она слишком молода, что всё это — катастрофа. Но он не мог остановиться. Он не хотел останавливаться.

Он взял её за руку, и её пальцы дрогнули, но она не отдёрнула руку. Это был маленький, но такой важный знак. Она доверяла ему. Или, по крайней мере, хотела доверять. Он чувствовал, как его сердце колотится, как дыхание сбивается. Он боялся, что она передумает, что она скажет «стоп» и уйдёт. Но она молчала, и это было всё, что ему нужно.

Квартира оказалась уютной однушкой с неплохим ремонтом. Олег включил свет в прихожей, и Ирина впервые увидела его по-настоящему — не в полумраке клуба и не в кепке, которую он почти никогда не снимал. При яркой лампе он выглядел старше своих лет: под глазами залегли тени, на голове явно поредели волосы, но он улыбался по-мальчишески, сверкая не очень здоровыми зубами. Ирина смотрела на него и понимала, что он не красавец, но в нём есть что-то, что притягивает её с невероятной силой. Что-то тёмное и одновременно уязвимое, что заставляло её хотеть быть рядом.

— Не бойся, — сказал он, снимая куртку. — Мы просто посидим, поговорим. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать.

Ирина стояла в прихожей, сжимая сумочку, и чувствовала, как тело гудит от напряжения. Она не могла понять, зачем она здесь, но она была здесь. И это было странно и волнующе одновременно. Она смотрела на его руки, на его плечи, на то, как он двигался по квартире — уверенно, но с лёгкой неуклюжестью, будто сам не верил, что она здесь.

— Я не знаю, зачем я сюда приехала, — выдохнула она.

— Затем, что ты мне веришь, — ответил он просто. — Ты веришь мне, даже если сама не хочешь в этом признаться.

Олег смотрел на неё и понимал, что пропал окончательно.

Она стояла перед ним, такая красивая, такая хрупкая, такая настоящая. Он хотел её больше, чем что-либо в своей жизни. Он хотел её, несмотря на жену, несмотря на возраст, несмотря на всё, что говорил ему разум. Он чувствовал, что если она уйдёт сейчас, он не переживёт этого. Он просто не сможет.

Он взял её за руку и провёл в комнату. Там стоял диван. Олег усадил её, сам сел рядом. В комнате было тихо, только за окном шумел ночной город. Ирина смотрела на него и ждала. Она хотела, чтобы он заговорил, чтобы заполнил эту тишину, которая давила на неё, как тяжёлое одеяло.

— Расскажи о себе, — попросила она, чтобы заполнить паузу.

Олег заговорил. Много. О бизнесе, о неудачах, о том, что брак с Татьяной был ошибкой — она оказалась слишком требовательной и холодной. Он жаловался на одиночество, и на то, что родственники постоянно лезут в его жизнь со своими указаниями. Ирина слушала и постепенно проникалась доверием: перед ней был сильный, но раненый мужчина. Он казался ей настоящим — не идеальным, но живым. Он говорил о своей боли, о своих страхах, и она видела, как он открывается ей, как доверяет то, что не доверил бы никому.

Олег говорил, и каждое слово было правдой.

Он рассказывал ей о своей жизни, о своих ошибках, о своих страхах. Он не знал, зачем говорит ей всё это. Может быть, потому что она смотрела на него так, будто понимала каждое его слово. Может быть, потому что ему хотелось, чтобы она знала его настоящего — не того успешного бизнесмена, которым он притворялся перед друзьями, а того, кем он был на самом деле. Сломленным, уставшим, одиноким. Он не верил, что она останется после того, как услышит правду. Но она осталась. Она слушала. И в этом было что-то такое, отчего у него разрывалось сердце.

Когда он замолчал, повисла тягучая пауза. Олег смотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание. Ирина откинулась на спинку дивана, и он наклонился, поцеловал её медленно — уже не так напористо, как в клубе, а словно пробуя на вкус. Она не сопротивлялась. Потом всё смешалось: руки, шёпот, прерывистое дыхание. Ирина отключила голову и позволила телу решать. Она впервые была с мужчиной намного старше, и это придавало случившемуся остроту запретного. Но где-то внутри неё шевелился голос: «Это неправильно. Это не твоё». И она знала, что он прав. Но она также знала, что не хочет останавливаться.

Олег держал её в своих руках и чувствовал, что наконец-то живёт.

Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый шёпот — всё это было для него как глоток воздуха после долгого пребывания под водой. Он не верил, что это происходит с ним. Он не верил, что она здесь, что она отвечает на его поцелуи, что она позволяет ему быть с ней. Это было как сон, который он боялся разрушить. Он не хотел думать о завтрашнем дне, о жене, о последствиях. Он хотел только одного — быть с ней. Сейчас. Здесь. И пусть всё остальное рушится, он не остановится. Потому что впервые за долгое время он чувствовал себя живым. Настоящим. Счастливым.

Он целовал её, и в каждом поцелуе была вся его боль, вся его тоска, вся его надежда. Он хотел, чтобы она чувствовала, как сильно он её хочет, как сильно нуждается в ней. Он не знал, будет ли у них завтра. Он знал только, что сегодня она — его.

Утром она проснулась от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь занавески. Олег спал рядом, обнимая её за плечи. Ирину накрыло волной стыда и тревоги. Она смотрела на его лицо и не узнавала его. Он был чужим. Она была чужой. Она смотрела на него и вдруг подумала: «А что, если он проснётся и не отпустит меня?» Эта мысль пришла из ниоткуда и исчезла так же быстро. Ирина отогнала её. Но где-то в глубине души она знала: он не из тех, кто отпускает. Она чувствовала это по тому, как крепко он спал, прижимая её к себе, как его рука лежала на её талии, будто он боялся, что она исчезнет.

Она тихо встала, оделась и, сославшись на маму, которая будет волноваться, поспешно ушла. Олег не проснулся — или сделал вид, что не проснулся. Но когда она уже стояла в прихожей, застёгивая пальто, она услышала его голос из комнаты:

— Я позвоню тебе.

Ирина замерла. Она хотела сказать «нет». Она хотела сказать «не надо». Но вместо этого она просто вышла, закрыла за собой дверь и прижалась спиной к холодной стене в подъезде. Сердце колотилось так сильно, что она боялась, что его стук слышен за дверью.

В такси она достала телефон, увидела два пропущенных от мамы и замерла. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение: «Я у Наташи, заночевала, всё хорошо». Она отправила и почувствовала, как внутри закипает знакомое чувство — стыд, смешанный с азартом. Она снова врала. И это было легко. Слишком легко. Она чувствовала себя грязной, преданной, одинокой — и одновременно живой, как никогда. Причина её поступка ускользала от неё, но она знала, что это было ошибкой.

Садясь в такси, она дала себе слово, что это был последний раз. Она не будет ему звонить, она забудет эту ночь как страшный сон. Она хотела верить, что сможет. Но где-то внутри она знала: это только начало.

Олег не спал. Он лежал на диване, смотрел на след от её головы на подушке и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое и одновременно болезненное.

Он знал, что она уйдёт. Он знал, что она испугается. Он знал, что она будет уговаривать себя забыть его. Но он также знал, что она вернётся. Потому что он видел в её глазах то же, что чувствовал сам: страх перед тем, что между ними уже ничего не остановить. Он закрыл глаза и улыбнулся. Теперь он знал, что она его — даже если она сама ещё не готова это признать.

Он сжимал в руке подушку, которая хранила запах её духов, и думал о том, как же сильно он её хочет. Эта мысль жила в нём, не давая покоя, заставляя сердце биться быстрее. Он не верил в свою удачу. Он, лысеющий, постаревший мужчина с кучей проблем и женой за плечами, смог привлечь эту девушку — такую молодую, такую красивую, такую недосягаемую. И она ответила ему. Она была с ним. Она позволила ему быть с ней. Это было больше, чем он мог мечтать.

Он вспоминал, как она смотрела на него в клубе, как её глаза блестели в темноте, как она доверчиво прижималась к нему в такси. Он вспоминал её дыхание, её шёпот, её руки, которые обнимали его. Всё это казалось ему нереальным, почти волшебным. Он боялся, что если откроет глаза, то окажется, что это был всего лишь сон. Но запах её духов на подушке был реальным. Тёплое пятно на диване, где она лежала, было реальным.

Он тогда ещё не предполагал, что эта ночь станет началом долгой истории. Что пройдут годы, и они будут вместе, будут ссориться и мириться, будут терять друг друга и находить снова. Он не мог представить, что эта случайная встреча перерастёт в нечто большее, чем просто мимолётный роман. В тот момент он думал только о том, как бы увидеть её ещё раз. Как бы удержать её. Как бы сделать так, чтобы она не исчезла из его жизни так же внезапно, как появилась.

— Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала, — прошептал он в пустоту. — Ты вернула меня к жизни. Я думал, что уже не способен на такое чувство. А ты пришла — и всё перевернула.

Он не ведал тогда, что эти слова станут пророческими. Что его любовь к ней будет расти с каждым днём, превращаясь в одержимость. Что его ревность, его страх потерять её приведут к тому, что он действительно разрушит всё. Но в тот момент, лёжа на диване и вдыхая запах её духов, он чувствовал только одно: он любит её. Любит до дрожи. Любит до боли. И он готов на всё, чтобы её удержать.

Он не догадывался тогда, что это «всё» разрушит их обоих. Он не знал, что их любовь пройдёт через столько испытаний, что они оба потеряют себя. Он думал только о том, как бы сделать так, чтобы она осталась. Чтобы эта ночь не была последней. Чтобы она стала их началом.

Он закрыл глаза и улыбнулся в темноте. И впервые за долгие годы он заснул с чувством, что жизнь имеет смысл. Потому что в ней была она. И даже если он не мог представить, как долго это продлится, он знал одно: он будет бороться за неё до конца. До последнего вздоха. До самого горького финала. Потому что она стоила этого. Она стоила всего.

Глава 3. Не тут-то было

Ирина не оставила Олегу своего мобильного. Она даже не допускала мысли, что он будет искать встречи с ней. Утром, убегая из чужой квартиры, она чувствовала только одно желание — стереть эту ночь из памяти, сделать вид, что ничего не было. Она дала себе слово, твёрдое, как клятва: больше никогда. Ни звонков, ни встреч, ни даже мыслей о нём. Она сидела в такси, смотрела на утренний город, проплывающий за окном, и чувствовала, как внутри неё разрастается странная пустота. «Это была ошибка, — говорила она себе. — Я больше не совершу её». Она почти верила в это. Но где-то в глубине души уже знала: слова, произнесённые в такси, разбиваются о реальность быстрее, чем она успевает их додумать.

Она забыла, что он знает её домашний телефон — ведь она работала у него. Забыла или не хотела помнить. Но на следующий же день, когда она вернулась домой с прогулки, мама протянула ей трубку.

— Тебе звонили. Мужчина. Сказал, что перезвонит.

Мама смотрела на неё с лёгким любопытством, но не задавала вопросов. Ирина замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. Она знала, кто это. И она знала, что не должна брать трубку. Но через час раздался звонок, и она сняла, хотя пальцы дрожали, когда она подносила трубку к уху.

А что чувствовал в этот момент Олег?

Он сидел на кухне своей квартиры, смотрел на телефон и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он не спал всю ночь после того, как она ушла. Ворочался, вдыхал запах её духов на подушке, перебирал в памяти каждое мгновение их встречи. Её глаза, её улыбка, её дрожащие руки, когда он целовал её. Он думал, что сойдёт с ума, если не услышит её голос. Если не увидит её снова.

Он знал, что у неё нет мобильного. Он знал только домашний телефон — тот самый, который она оставила в палатке, когда устраивалась на работу. Он долго смотрел на этот номер, выведенный на клочке бумаги его же рукой. Пальцы дрожали, когда он набирал цифры. Он боялся, что трубку возьмёт кто-то другой, что она не захочет говорить с ним, что она скажет «нет». Эта мысль была невыносимой.

Когда он услышал её голос — такой знакомый, такой желанный, — у него перехватило дыхание. Он не верил, что она ответила. Он боялся, что она положит трубку, не дослушав. Но она слушала. И когда она сказала «да», его сердце пропустило удар. Она согласилась. Она хочет его видеть. И в этот момент Олег почувствовал, что может дышать. Что мир снова стал цветным. Что есть надежда.