Джон Боу. По следу серебряной сферы

– Может те воспоминания и не нужны тебе вовсе? Вот Рейга не помнит и живет счастливо. – Развел руками Шиза.

Джон глубоко вдохнул, стараясь отогнать навязчивые мысли. Он достал блокнот, сравнил его с картой и указал друзьям путь к притоку реки, который был отражен лишь в рисунках хранителя.

Путники двинулись в сторону, куда вела карта. Позади все еще возвышалась река, протекающая снизу вверх, она уже не манила так, как раньше, и постепенно становилась все дальше. Барьер, возвышающийся над путниками, стал менее заметным, будто вне реки не требовалось много усилий, чтобы избежать потерю воспоминаний.

Чем дальше была та река, тем легче становилось дышать. Воздух наполнял легкие свежестью, словно каждый вдох смывал ту рассеянность, которая окутывала путников внутри реки.

Джон шел первым, держа в руках блокнот и карту, бесконечно сравнивая путь, будто боялся, что направление вот-вот изменится. Остальные следовали за ним – Анна с сосредоточенным выражением лица, Шиза, настороженно озирающийся по сторонам, и Рейга, то и дело останавливающаяся, чтобы приглядеться к причудливым растениям вдоль тропы.

Через некоторое время перед путниками открылась широкая водная гладь. Река, которую они искали, неспешно текла, отражая в своих водах бледное сияние окружающих деревьев. Джон остановился, всматриваясь в ландшафт.

– Это та самая река, – уверенно произнёс он, сверяясь с картой. – Согласно блокноту, здесь должен быть приток.

Он сделал несколько шагов вдоль берега, внимательно изучая линию воды. Анна подошла ближе, тоже вглядываясь в местность.

– Но притока нет, – тихо сказала она. – Только основное русло.

Джон нахмурился, снова раскрыл блокнот и приложил страницу к карте. Линии на пергаменте чётко указывали место разветвления, но в реальности берег оставался ровным, без малейших признаков дополнительного русла.

– Может, он спрятан? – Предположила Рейга.

– Звучит неправдоподобно… Тут негде спрятать реку!

Джон замер, задумчиво хмурясь, потом медленно огляделся по сторонам – его внимание привлёк крупный серый валун неподалёку. Камень выглядел чужеродно: слишком гладкий для этих мест, с едва заметными бороздами на поверхности, словно кто‑то пытался выгравировать на нём символы, но не закончил.

– Разве не бросается в глаза, как неестественно выглядит этот камень посреди голой поляны?

Рейга закружила вокруг камня:

– Может, это сторожевой камень? Или дверь? Смотрите, тут щель! – Она постучала по краю. – Надо толкнуть в правильном месте…

Она упёрлась в валун, но он не сдвинулся.

– Или алтарь? Может, надо что‑то положить в углубления? – Рейга огляделась. – Хотя… лучше не рисковать.

Шиза усмехнулся:

– Давай без жертвоприношений. Разберёмся с символами. Может это какой-то механизм?

– Тогда нужно понять, как его активировать…

Анна присела на корточки, провела пальцами по углублениям.

– Тут остатки рун. Они неполные… Видимо, их выгравировал хранитель…

Рейга обошла валун ещё раз, потом хлопнула в ладоши:

– А если попробовать совместить эти знаки с картой? Смотри, – она ткнула пальцем в блокнот в руках Джона, – вот эти символы похожи на то, что выгравировано здесь, только более полные!

Джон сверил рисунки. Действительно: узоры на камне и в его записях совпадали по геометрии, будто зеркальные отражения.

– Скорее всего нужно наложить одно на другое, – сказал он. – Но как?

– Может, тут нужен определённый порядок прикосновений? Попробуй провести пальцем по самым глубоким бороздам – в том порядке, как линии идут на карте. – Предложил Шиза.

Джон осторожно провёл рукой по камню, следуя узору в блокноте. В тот же миг по поверхности валуна пробежали едва заметные блики. Знаки засветились тусклым светом, складываясь в цельный рисунок – карту разветвления рек. Символы стали полными и четкими.

– Кажется тут что-то написано, но я не знаю этого языка – говорил Боу.

Анна подошла ближе и уверенно начала читать символы.

– Путь откроется лишь тому, чьи помыслы чисты. Но чистота – не только отсутствие зла. Это верность цели, память о долге и готовность идти до конца. – Читала Анна, и её голос звучал всё тише с каждым словом.

Джон приложил руку к камню и сосредоточил все свои мысли.

Камень задрожал, и на его поверхности появились семь углублений. Над каждым углублением вспыхнули символы: волна, земля, воздух, огонь, камень, компас и звезда.

– Похоже, нужно положить что-то в эти углубления, – почти про себя пробормотал Джон.

Шиза подошёл ближе, вглядываясь в символы:

– Может, нам нужно показать соответствие?

Рейга задумчиво коснулась символа волны:

– Волна – это вода.

Джон подошел к реке и слегка зачерпнул воды в ладонь, затем направился к камню и налил немного в углубление под символом волны. Как только вода заполнила углубление, оно словно сомкнулось, а символ волны погас.

– Сработало! – выдохнула Рейга. – Значит, и остальные символы нужно «оживить» чем‑то реальным.

– Земля, – сказал Шиза и взял немного земли с края тропинки и насыпал в углубление под знаком, оно закрылось, и символ так же, как и прошлый, погас.

– Как мы поместим туда воздух? Хм… – Раскинув руками сказала Рейга.

Джон задумался, но тут же пришла мысль, и он резко дунул в углубление.

В углублении закружился крошечный вихрь, засверкали едва заметные серебристые искры. Оно сомкнулось с тихим свистом, и символ воздуха погас, оставив после себя лёгкое мерцание.

– Теперь огонь… – произнёс Джон.

Анна достала из внутреннего кармана пальто серый порошок, похожий на порох, и насыпала себе на ладонь. Она произнесла несколько неизвестных слов, и порошок вспыхнул в ладони небольшим пламенем, но не обжигал – лишь мягко светился оранжевым светом. Анна аккуратно поднесла руку к углублению и высыпала огненный порошок.

Как только последние крупицы упали внутрь, в углублении вспыхнул маленький язычок пламени. Оно охватило всю выемку ровным кругом, затем углубление сомкнулось, и символ огня погас с мелодичным звуком, похожим на звон хрустального колокольчика.

– Камень… Кажется, я видел в реке мелкие камни. – Сказал Шиза и направился ближе к реке взять горсть камней. Подойдя к реке, он присел на корточки, зачерпнул рукой несколько мелких камешков у самого берега – они были примерно с ноготь, гладкие от речной воды. Он вернулся к камню с углублениями и высыпал горсть мелких камней в выемку под символом камня.

Но ничего не произошло. Углубление не сомкнулось. Символ камня продолжал тускло мерцать, не гаснув.

– Не сработало, – нахмурился Шиза, глядя на россыпь камешков в углублении.

Рейга наклонилась ближе:

– Может, дело в размере? Или в чём‑то ещё?

Анна задумчиво коснулась символа:

– В древних обрядах камень олицетворяет прочность, устойчивость, связь с землёй. Возможно, мелкие камешки слишком… разрозненные. Им не хватает цельности.

Джон подошёл ближе, разглядывая камни в углублении:

– Да, похоже, нужен один цельный камень. Что‑то, что само по себе – воплощение силы земли. Мелкие осколки не несут в себе той энергии.

Шиза вздохнул:

– Значит, надо найти что‑то другое. Что‑то более… значимое.

Он снова направился к реке, на этот раз всматриваясь внимательнее. Среди гальки его взгляд зацепился за один камень – крупнее остальных, тёмно-серый, почти чёрный, с тонкой серебристой линией, пробегающей по поверхности, словно крошечная молния застыла внутри. Шиза осторожно достал его из воды. Камень оказался увесистым и прохладным на ощупь, идеально ложился в ладонь.

Шиза положил выбранный камень в углубление. Как только поверхность камня коснулась дна выемки, углубление закрылось, как и прежние. Символ камня погас.

– Со стихиями разобрались, остались компас и звезда, что они могут значить? – посмотрев на друзей, произнес Джон.

– Звезда – это свет, может у кого завалялся мох-светляк? Он излучает яркий свет, словно фонарь, это может сработать. – Произнес Шиза.

Джон, ничего не ответив, полез в сумку и нащупал мягкий мох-светляк.

– Его надо же как то активировать?

– Просто помни его в руках, он сам начнет излучать свет. – сказала Рейга.

Джон взял немного мха и размял его в руках. Тот засветился, переливаясь теплым ярким светом. Боу осторожно положил мох в углубление под символом звезды. Как только мох коснулся дна выемки, его свечение резко усилилось – оно стало настолько ярким, что на мгновение осветило лица путников и ближайшие деревья.

Углубление начало плавно смыкаться, словно обнимая мох. Символ звезды на поверхности камня замерцал, отражая это сияние, а затем погас с мелодичным звуком – будто кто‑то провёл пальцем по струнам хрустальной арфы.

– Ну и остался компас, – задумчиво произнёс Джон, глядя на последний символ.

Анна подошла ближе, вглядываясь в узор:

– Компас… Может это не про прибор. Это скорее про выбор пути, про верность цели. Может, нам нужно доказать, что намерения наши чисты?

Джон задумался, в его голове витали мысли и воспоминания о том, через что они прошли, сколько преодолели. Он задумался о своей цели: чего он добивается? Стать героем? Спасти мир, к которому он не имеет отношения? Нет, тут что-то большее, чем жажда приключений и статуса героя.

Джон достал камень из кармана, тот едва мерцал. «Почему я не уничтожил его, если это было так важно? Почему я тут, когда мог бы отдать эту чертову картину и не брать сферу?». Вопросы так и роились у него в голове. Джон был уверен только в одном: этот путь, полный опасности и путешествий, приведет к ясности. Его роль в этом важна, и он должен пройти этой дорогой, помочь этим мирам.

Джон приложил руку к камню, символ компаса едва засиял, как будто его решимости не хватало.

– Этого недостаточно.

Рейга подошла к камню, приложила ладонь – и символ компаса снова засиял мягким золотистым светом, но всё ещё недостаточно ярко, словно ему не хватало силы.

– Нужно вместе, – тихо сказала Анна. – Только общее усилие может завершить обряд.

Шиза и Анна повторили действие: каждый положил руку на поверхность камня рядом с Рейгой. Как только четыре ладони коснулись камня, сияние символа компаса резко усилилось – оно стало ровным, уверенным, наполнило пространство вокруг тёплым светом.

Камень задрожал, медленно поднялся в воздух на высоту человеческого роста и завис, медленно вращаясь вокруг своей оси. Его поверхность переливалась остаточным свечением, будто внутри него ещё теплилась магия только что завершённого обряда.

Земля под камнем расступилась с глухим рокотом, образуя узкий проход. Из него хлынул поток чистой, прозрачной воды – скрытый приток, которого раньше не было видно.

На дне узенькой реки, в самом центре потока, лежала шкатулка. Она была сделана из тёмного дерева, отполированного до блеска, а на крышке красовался символ перевёрнутой капли, символ хранителей – он мягко мерцал в свете, отражая то ли лучи солнца, то ли остатки магического свечения камня. Поверхность шкатулки была украшена тонкими серебряными узорами, напоминающими ветви древних деревьев или русла далёких рек.

Джон подошел к притоку и достал шкатулку из воды.

– Осторожно, – предупредила Рейга, затаив дыхание. – Кто знает, какие чары наложены на неё…

Боу кивнул, сжал шкатулку в руках и медленно открыл крышку. Внутри, на мягкой бархатной подкладке тёмно‑бордового цвета, лежал железный ключ, с витиеватой рукоятью, украшенной завитками, и длинным стержнем с замысловатыми насечками. На металле виднелись едва заметные руны, которые то вспыхивали тусклым синим светом, то гасли, будто дышали.

– Это последний… – начал Джон, но не успел договорить, как ключ в его руках словно стал высасывать из него всю жидкость.

Джон почувствовал, как ноги подкашиваются, во рту мгновенно пересохло, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Он попытался разжать пальцы, но ключ будто прилип к ладони – и продолжал тянуть из него силы, влагу, саму жизнь.

– Джон! – вскрикнула Рейга, бросаясь к нему и пытаясь отцепить его пальцы от ключа. Но стоило ей коснуться металла, как и она пошатнулась, почувствовав тот же отток сил.

Шиза схватил Джона за плечи, чтобы не дать ему упасть:

– Брось его! Отпусти!

Но Джон не мог – ключ словно прирос к коже, а руны на нём запылали холодным синим огнём, пульсируя в такт ударам сердца.

Мармозетка Анны, до этого момента спокойно сидевшая в капюшоне, засуетилась и, резво перескочив на руку Джона, укусила его за палец.

От неожиданной боли Джон дёрнулся и выронил ключ – тот с глухим стуком упал на землю, а синяя пульсация мгновенно угасла. Джон, обезвоженный и ослабевший, упал на колени, тяжело дыша.